Замыкание

      Вид открывался просто великолепный: трава яркого сочно-зелёного цвета казалась пушистой, высокие пальмы с величественным молчанием прикрывали головы путников, но не могли скрыть вид на горы, что простирались вдалеке, и тяжёлые белые облака, прилёгшие отдохнуть на их вершины. Чистые реки с каменистыми берегами зазывали уставший отряд окунуться в их освежающие воды. Но тем не менее любоваться такими видами приходилось во всё сильнее растущем напряжении. И дело было даже не в том, что джунгли таили в себе много опасностей — к такому все давно уже привыкли — нервозность была вызвана целью самой прогулки.       Раздвигая ветки руками, они двигались, сосредоточенно всматриваясь в каждый куст, каждый камень. Почти никто не разговаривал. В первые дни беседы были оживлёнными и наполненными эмоциями, но с каждой новой вылазкой становились всё тише и тише. Ожидание чего-то мрачного, неприятного давило, истощало, сбивало с ног. Они всё реже останавливались, чтобы поесть или отдохнуть. Растерянные, голодные, уставшие, люди всё чаще ловили себя на мысли, что пора всё бросить и, наконец, сдаться.       Внезапно лес закончился и яркий свет ослепил. Все, не сговариваясь, надели солнечные очки. Каждый почувствовал горечь, что оказался посреди такого великолепия в столь мрачной и жестокой ситуации. Солнечный блин сулил прекрасный день. Они вышли на поляну. За их спинами остались заросли, а впереди блестели ручьи, задорно скачущие по камням и стекающие в небольшую реку. Вот только между ними и рекой всё ещё было поле. Залитое кровью.       — Вызовите вертолёт, — скомандовал старший из них, бросившийся вперёд самым первым. — Разделимся. Соберите их всех вместе. Выполнять!       Все тут же бросились врассыпную. Кто-то не сдержался и выдохнул от облегчения. Какой бы кошмарной ни была находка — она несла за собой освобождение, ответы на вопросы, мучившие их не один день. За это человек получил толчок в бок и совет осмотреть островок у подножия горы, что по-прежнему оставался в тени.

***

      В животе не переставало урчать. Вик попытался вспомнить, когда в последний раз отправлял туда что-то, помимо сигарет и кофе, и застыл на несколько долгих минут. Курить по пачке в день — не самая лучшая идея. Но что поделать, если только горечь табачного дыма способна была выжечь застоявшийся в горле ком. Вставать не хотелось, однако он понимал, что не сможет вечно игнорировать голод.       Телефон под подушкой начал вибрировать. Виктор вздрогнул. Последнее время он не ждал от звонков ничего хорошего. Последнее время — это один год, четыре месяца и двадцать восемь дней. Именно столько прошло с момента исчезновения Вильсона.       Аппарат продолжал призывно гудеть. Вик не реагировал.       Брат был младше на три года. В детстве из-за этой разницы между ними пролегла пропасть, но с возрастом она становилась всё меньше — словно разлом в земной коре, затягивающийся благодаря движениям тектонических плит. После смерти родителей на месте той самой пропасти осталась ровная выжженная земля. Когда последний комок грязи упал на могилу их общей матери, Вик вдруг чётко и ясно осознал, что никого ближе, чем брат, у него не осталось. Отца своего он не знал, да и не хотел знать. Коллеги, друзья, любовники и любовницы — всё это казалось мимолётным, уходяще-приходящим, не стоящим особого внимания. Брат же чувствовался твёрдой опорой. Постоянной, давно известной переменной. Переменно-постоянной. AC/DC…       Телефон не замолкал. Собравшись с силами, Вик нащупал гаджет и увидел на экране незнакомый номер. Сердце замерло, а потом забилось в бешеном ритме. Почему-то захотелось с головой накрыться покрывалом.       — Сидит девушка, — не поздоровавшись, произнёс хриплый мужской голос, — но ты не сможешь сесть на её место, даже если она встанет и уйдёт. Где она сидит?       — У меня на коленях, — расслабленно выдохнул Виктор. — Здравствуй, Фил. Снова поменял номер телефона?       — Поздравляю, вы приняты в «Замыкание».       — Прошло столько времени, — Вик растянулся на постели и прижал свободную руку к лицу, пытаясь защититься от луча света, по косой проникающего сквозь шторы. — А ты продолжаешь верить в сказки. «Замыкания» не существует. Его нет и никогда не было.       — Я нашёл вход в игру! — торжественно изрёк Филип. — Надо отгадать загадку, после чего на почту приходит сообщение с координатами.       — Ты разгадал? — Виктор сел прямо и откинулся на спинку кровати. Пульс участился, но он упрямо держал голос ровным, стараясь ничем не выдавать своего волнения.       — Конечно, — фыркнул Фил, — легче лёгкого.       — Это не вписывается в концепцию «Замыкания». На кону огромные деньги. Там по сути не может быть ничего лёгкого.       — Ну, кому как. Мне досталась задачка на логику мышления. Про фальшивые монетки. Кажется, мы такое ещё в пятом классе могли решить.       — Про количество взвешиваний? — удивился Вик. — Это… слишком просто.       — Ага, — Филип от восторга даже присвистнул. — Перед вами двенадцать монет, только одиннадцать из которых — настоящие. Фальшивая отличается по весу. Какое минимальное количество взвешиваний требуется, чтобы найти подделку?       — Три, — Виктор с досадой почесал голову. — Потому что даже если первые два взвешивания покажут разную массу, то понять, какая из монет фальшивая будет попросту невозможно. Необходимо третье взвешивание.       — Ну, скажи же? На игре нам просто не будет равных! Боюсь представить лица тех недоумков, кто отвечали два или один.       — Мне это всё не нравится. Сам подумай. Про игру ничего не известно. Ни правил, ни организаторов, ни места прохождения. Почему нет победителей или проигравших, кто хоть что-то про неё рассказал бы?       — Подписка о неразглашении? — предположил Фил. — Уж не думаешь ли ты, что кто-то таким образом просто заманивает наивных обывателей, а потом жестоко расправляется с ними на заброшенном заводе?       — Именно так я и думаю. Как ты нашёл вход?       — Ну… — энтузиазм Филипа резко убавился. — Я увидел ссылку в всплывающем окне, когда бронировал авиабилеты.       — Куда собирался?       — В Таиланд. Да это вообще не имеет значения! Твой брат только про «Замыкание» и твердил перед тем, как исчезнуть. Что, если Вильсон нашёл вход в игру, выиграл, а после просто забрал куш и свалил?       — Я понимаю твоё негодование, — примирительно проговорил Виктор. — Вы были близки, и ты хочешь верить, что в его исчезновении нет ничего криминального…       — А ещё я хочу десять лямов, — вставил Фил. — Согласись, отличный бонус к тому, чтобы узнать, что на самом деле там творилось.       — Я никакой загадки не получал, — отметил Вик. — Полагаю, что это всё индивидуально, и если мы заявимся туда вместе, то оба получим от ворот поворот.       — В яблочко, — согласился Филип, — но меня не покидает мысль, что и ты свой билет получишь.       — С чего такое предположение? — Виктор встал и подошёл к окну. Отчего-то сделалось страшно. Он приоткрыл шторку, впуская в комнату ещё больше солнечного света.       — Ну как с чего? Я почти уверен, что всё дело в твоём брате. Игра сама находит игроков, а раз позвали меня, то…       — Бред, — отрезал Вик, вздрогнув от внезапного холода, проползшего между лопаток. — Тебе повезло. Ты нашёл вход в «Замыкание». Я тебя очень поздравляю, но сам бы я, даже получи билет, не рискнул принять участие.       — А зря, — настаивал будущий игрок. — Из нас бы вышла отличная команда. И что, если это Вильсон меня пригласил?       — Вильсон… — Виктор неуверенно пожевал губу и направился к столу, где хранил старые снимки. — А вдруг ты прав? Что, если брат на самом деле сорвал куш и сбежал?       Вытащив одну, самую потрёпанную фотографию, он встретился глазами с улыбающимся лицом младшего брата. В тот день Вильсон получил первую в жизни зарплату и, светясь от гордости, притащил домой пакеты с китайской едой, сообщая, что он уже взрослый и готов кормить их обоих. Денег, которые он тогда заработал, хватило дня на три.       — Так тоже сорвём и свалим, — хихикнул Фил. — Может, и встретимся на островах где-нибудь.       — Это большой риск, — рассуждал Вик, уже по большей части не вслушиваясь в слова собеседника, — мы не знаем правил, не знаем вообще ничего. Всё что есть — это туманные намёки моего брата, который исчез больше года назад.       — Просто подумай, хорошо? — сдался Филип. — Если получишь приглашение, не отказывайся сразу. Твоя работа в клубе никуда не денется.       — А я? — прошептал Вик, усаживаясь за стол и включая компьютер. — Я точно никуда не денусь?       Они продолжали вяло спорить и рассуждать, стоит ли оно того, как вдруг рука Виктора зависла и затряслась сильнее прежнего. После открытия браузера на экране появилось окно всплывающей рекламы. Прямоугольник чёрного цвета с кричащими жёлтыми буквами, сложенными в одно короткое предложение:

«Хочешь сыграть в игру?»

      Вик вспомнил фильм ужасов, где людям предлагалось то же самое, после чего их жизни резко переворачивались и не менее резко обрывались. Он торопливо попрощался с Филом, пообещав перезвонить позже, и жадно впился глазами в текст. Казалось бы, ничего особенного. В сети гуляет множество подобной ерунды, а заманивают людей пройти по ссылке порой и куда более странными словами. Но Виктор бы солгал, если бы сказал, что в момент, когда он увидел текст, у него не дрогнуло сердце. Один год, четыре месяца и двадцать восемь дней метаний, одиночества и страха были тому причиной.       Пульс подскочил. Волосы на руках встали дыбом. В горле появился ком, отчего нижняя губа затряслась, словно от холода. Вик как мог перечитывал надпись, искал подвохи или подсказки, но сколько бы он ни всматривался, текст и не думал меняться. Дрожащие руки потянулись к пачке, что покорно ждала своего часа на краю стола. Почему-то Виктор не почувствовал привычной горечи. Тогда он сделал более глубокую затяжку: сигарета истлела почти до середины, но эффекта от этого не было никакого. Зуд в голове и не думал проходить. Вик нахмурился, бросил окурок в пепельницу и нехотя повернулся к экрану.       Одна его часть умоляла просто проигнорировать и ничего не отвечать. А вторая подвела курсор к чёрному прямоугольнику и щёлкнула мышкой.

«Заполните небольшую анкету»

      Виктор оторопело уставился на экран. Филип про опрос ничего не рассказывал. Забыл, может быть? Впрочем, вопросы были довольно стандартными. Номера страховки или кредитных карт никто не спрашивал. Это всё больше походило на тупой розыгрыш, но Вик, сам того не заметив, уже начал отвечать. Ваше имя: Виктор Чарльз Атертон Дата рождения: 11.09.1991 Пол: мужской Место рождения: Омаха, Небраска. Группа крови: AB+ Размер одежды: M Аллергии: отсутствуют       Это был последний вопрос. Кандидат откинулся на спинку стула и закрыл лицо руками. Как ни парадоксально, но разглашение личной информации неизвестным людям немного успокоило. Будто он, описывая собственную личность, вновь уверовал, что да, он Виктор Чарльз Атертон — живой, настоящий, трясущийся от страха и волнения перед чем-то туманным и неизведанным.       Вернувшись в изначальное положение, он широко распахнул глаза, боясь, что моргание заставит его пропустить нечто важное. Вику казалось, будто с момента, когда он заполнил последний пункт опроса, прошло несколько лет, однако, бросив взгляд в угол экрана, он признал, что даже минуты не миновало, как на нём появилась следующая надпись.

«Спасибо, что заполнили анкету. Выгружаем задание»

      Пальцы лихорадочно забарабанили по столешнице. Азарт медленно вытеснял собой все остальные чувства. Разум пока упрямо твердил, что радоваться слишком рано, но наивное сердце возражало и ускоряло темп.       Загадка появилась без какой-либо анимации или специального эффекта. Просто всплыло очередное окно, всё такое же чёрное и с теми же жёлтыми буквами. Немного тяжело для восприятия, — про себя отметил Вик.

«Я ничего не сто́ю, но порой бесценен,

Легче пера, но могу быть неподъёмным.

Если я правда, то радость. Если ложь — гнев.

Кто я?»

      Виктор замер и протёр глаза кончиками пальцев. Потом снова посмотрел на текст, однако тот уже исчез, а вместо него появилось пустое окно с местом для ответа и таймером. Если он всё правильно понял, то на разгадку даётся три минуты.       Полный смятения, он начал перебирать варианты.       Кто я? Правда? Нет, тогда выходит ответ внутри самой загадки, да и правда не может быть ложью. Слово? Подходит, но опять немного не так. Или он сам пытается себя запутать? Что ничего не стоит и бесценно? Это разве не одно и то же?       Шестьдесят секунд. Что-то подсказывало Виктору, что у него ровно одна попытка. Проблема была не в отсутствии вариантов, а в том, что их у него было превеликое множество, а привыкший сомневаться разум никак не хотел зацепиться и выхватить только один.       Он приказывал себе успокоиться. Дышать ровно. Думать. В конце концов, он ничего не теряет. Это всего лишь игра. Дурацкая загадка. Ошибка не приблизит конец света. Ничего не изменится, если из целой кучи ответов он вытянет неверный. Ничего страшного.       Вик с силой ударил кулаком по столу. Со злостью стиснув челюсти, он схватил телефон и открыл браузер. Во весь экран стоял таймер, сообщающий, что у него осталось тридцать секунд. В страхе отбросив аппарат, Виктор вернулся к поискам ответа, используя, по всей видимости, только один доступный ресурс — свой разум.       Это он ненавидел больше всего на свете. Давление. Когда время поджимало, Вик начинал нервничать, действовать импульсивно, не раздумывая. Почему-то ему всегда казалось, что выдать хоть что-то лучше, чем вообще ничего. Это пугало, подталкивало и очень часто заставляло совершать ошибки.       Десять секунд.       Дрожа уже всем телом, Вик торопливо набрал слово, после чего ещё раз его перечитал, опасаясь проиграть просто из-за неправильного написания. Такого фиаско он бы себе не простил до конца жизни.       Всё погасло. Виктор резко подался вперёд, практически упёршись носом в экран, но ничего не поменялось. Чёрный прямоугольник издевательски не демонстрировал признаков жизни. Атертон вскочил с места, опрокинув стул. Если целью всего этого было довести его до нервного срыва — то у них отлично получилось. На глаза навернулись злые слёзы. Какой больной ублюдок это сделал? Что может быть хуже того, чтобы дать человеку надежду, а уже через мгновение просто взять и забрать?       Захотелось позвонить Филипу. Наорать. Потребовать объяснений, а ещё лучше — встретиться с ним лично и повернуть ему шею на сто восемьдесят градусов до характерного хруста. В глубине души Виктор прекрасно понимал, что ничего не сделает. Вот сейчас Фил позвонит, скажет, что пошутил, и они вместе посмеются над его наивностью. Потом Вик будет сотни раз прогонять в голове диалог, в котором он ёмко и смело высказал другу всё, что о нём думает, задыхаться от злости и беспомощности, пока однажды подавленные эмоции не разорвут его изнутри.       Вик не сразу понял, что его мыслям аккомпанирует задорная мелодия. Он тяжело распахнул веки и обнаружил себя стоящим посреди комнаты и прижавшим ладони к плечам. Голова со скрипом повернулась к столу, где всё так же стоял компьютер, правда вместо чёрного полотна по экрану ползла надпись:

«Добро пожаловать в «Замыкание»! Ты получил шанс сразиться с одиннадцатью другими участниками за приз в десять миллионов долларов.

В течение нескольких часов тебе на почту придёт информация с датой и местом сбора. Спасибо, что принял вызов! Удачи тебе, игрок»

      Измотанный страхом и отчаяньем, Виктор рухнул на колени, запрокинул голову к потолку и рассмеялся в голос. Неужели всё правда? Мифическая игра, о которой упоминал Вильсон, на самом деле существует? И он только что получил в неё вход.       Десять миллионов долларов. Кто просто так раскидывается такими суммами? И что предстоит сделать, чтобы получить приз? Какие могут быть задания? И что будет с теми, кто проиграл?       Как Вик ни старался, но текст поздравления не смог ответить ни на один из вопросов, бушующих в голове. Вывод напрашивался только один: хочешь что-то узнать про игру? Отправляйся в игру.

***

      — Вик, послушай, — умоляюще воскликнул Филип, пятясь назад. — Ты не можешь так поступить! Я думал, мы друзья!       Виктор нахмурился, делая шаг вперёд. Дождь барабанил по затылку, отзываясь шумом в ушах и приступом головной боли.       — Так нельзя! — заорал Фил. — Ты обещал, помнишь? Обещал, что мы вместе дойдём до финала!       Атертон вздрогнул и замер. Рука с пистолетом поехала вниз. «Обещание» было ответом на его вступительную загадку. Он мрачно осмотрел друга, после чего загробным голосом сказал:       — Они всё про нас знали. С самого начала. Вопросы — ответы. Они предвидели каждый наш шаг.       — Ты не можешь нарушить слово! — голос Филипа вибрировал от холода и страха. — Прошу, не делай этого. Это не ты! Это игра сводит тебя с ума!       — Не я? — Виктор выдохнул. — А вдруг только здесь я стал самим собой?       — Подумай о Вильсоне, — Филип умоляюще сложил руки перед собой.       — Я никогда не переставал о нём думать, — возразил Вик. — А теперь к нему ещё присоединились другие: Элль, Айзек, Клейтон, Дафна, Октавия… Где они все? Исчезли, как и мой брат. Прости меня и постарайся понять.       — Не надо, — совсем тихо попросил Фил, но его голос потонул в завывании ветра, — мы не знаем, что там за воротами… — эту фразу уже оборвал звук выстрела.