И такое возможно

      Сидя в своей квартире-студии, Алчность тихо перелистнул страницу. Заслуженный выходной ощущался сладостью на языке, а душа пела. Если б он умел танцевать, то сейчас неприменно отплясывал бы как в последний раз в своей жизни. Встреча с давним другом оказалась приятной неожиданностью, разворошив гнездо из старых воспоминаний. Прокрутив украденное кольцо на пальце, Елизар усмехнулся сам себе. Раньше он был гордым и жадным, за один его выдох люли были готовы метать ему под ноги жемчуг и золото... И до чего он докатился? Любой психолог, более-менее разбирающийся в терминах, назвал бы его простым клептоманом, не более. Закрыв книгу, мужчина отложил её в сторону на кофейный столик и подошел к окну. Из открытого окна доносились перезвоны церковный колоколов... Он помнит свою жизнь при церкви будто это было вчера...       Он не знал, когда наступил этот переломный момент. Смотря на людей изо дня в день, Алчность понимал лишь одно: всë меняется. Люди стали набожными. Они давили в себе злые умыслы и сеяли добро, чтобы пожинать плоды счастья.       Он знал, что если люди отринут жадность, то он исчезнет, распалаясь на золотую пыль... Он ждал этого момента каждый раз, засыпая в своей кровати. Он впитывал в себя всë что мог, наслаждаясь каждым восходом и закатом, боясь, что он станет последним.       В жизни каждого человека бывают минуты, когда для него, как будто, рушится весь мир. Это называется отчаянием. Душа в этот час полна падающих звезд. В такие моменты, когда жизнь преисполнена страха и боли, люди начинаю верить. Он поверил. Смотря на двери церкви, он боялся сделать первый шаг. Один, за ним второй, в ногах крепнет сила, а сам он срывается на бег.       Падая на колени перед епископом, он цепляется за чужой подол, плача и ища спасения. Морщинистая сухая рука осторожно касается рыжей макушки, поглаживая и успокаивая.       Среди страданий и отчаяния даже убежденный атеист начинает искать Бога. Перезвон церковных колоколов дарит покой и умиротворение. Плавно шагая по прицерковному саду, юнец старался не спешить, но как бы он не пытался, через какое-то время он всё равно перешел на бег. Подбежав к воротам в храм, послушник склонил голову, шепча молитвенное приветствие. Приоткрыв дверь, он тихо просочился внутрь, стараясь не привлекать к себе внимания. Пройдя через нартекс и попав в наос, юноша склонил голову.       Именно здесь, сидя ровными рядами, молились прихожане, внимая словам священника.       Склонившись над раскрытой молебной книгой, старец скрипел своим тихим голосом, обращая людей в веру и направляя их разум в божественное русло. —... И наступило время, когда Бог всё-таки решил дал закон жизни на земле для всех нас. Я говорю о 10-ти заповедях, о десятисловии, о тех скрижалях, о которых мы с вами хорошо знаем из священного писания, — скрипел тихий голос, разносясь по всему наосу и проникая в сердца людские. —Бог определил, что есть десять законов, исполняя которые мы с вами сможем нормально жить на этой земле, не раздражая Бога своим поведением и конечно же имея блага в своей жизни. Заповедей было всего лишь 10. Всего лишь 10 простых ограничений, которые для человека имели смысл исполнять... Но греховны неверующие люди, что отринули Божье слово и Божий закон! Братья и сестры, не внимайте сладким речам богоотступников и возрадуйтесь чистоте своей души, отринув всë то греховное и мерзкое, что отравляет жизнь, что даровал нам Бог!       Хор за его спиной запел тихо, с каждой секундой набирая мощь и донося до всех в зале Божью волю. Когда время молитвы кончилось, люди встал в ряд, склоняясь головой, когда священник шел мимо них. И целовали они его перстень, что горел синим камнем.       Выйдя из храма, старец пошел по дорожке к саду, держа сухие руки в замке за своей спиной. Задержанный выходящими прихожанами послушник догнал его на подходе к яблоневому саду. — Ваше преосвященство! Позвольте доложить.., — тихо проговорил юноша, шагая совсем рядом. — Подожди, сын мой. Давай присядем для начала, — ласково проговорил священник, садясь на скамейку под раскидистой яблоней. — О чём ты хотел поговорить? Прикусив губу, юноша осторожно поправил короткостриженные волосы и пролепетал. — Ваше преосвященство... Мне кажется, что я влюбился... Эти мысли не дают мне покоя уже несколько ночей и мне кажется, что так дьявол хочет забрать мою душу в гиену огненную! — чуть прикрикнул послушник, а после торопливо прикрыл рот обеими руками, боясь, что его услышат. — Ну-ну, не стоит стесняться такого прекрасного чувства, сын мой, — слегка улыбнулся священник, погладив юношу по волосам. — Я чувствую, что твои намерения чисты как Божья мысль.       Густо покраснев, юноша вновь прикусил губу, а после прошептал. — Ваше преосвященство... Это самое прекрасное создание, что смог сотворить Господь Бог. Мне иногда кажется, что это ангел, что спустился к нам с неба, чтобы нести любовь и процветание, — расплылся в улыбке юноша, прикрыв глаза. — Если твои чувства сильны, как и твои намерения, то тебе следует признаться своему ангелу. Любовь — это прекрасное чувство, что нам послал Бог. — Спасибо вам! Спасибо! — юноша, вставая с места и убегая по дорожке прочь из сада. Летя на крыльях сильных чувств, юноша спешил к храму, где его уже ждал его Ангел...       Так пролетела неделя. Новый день. Новая служба. Новые заботы. Только слухи по храму, что кто-то греху поддался. Все шептались об этом, только один послушник парил на крыльях любви и ласки. Выловив его после очередной службы, священник поинтересовался. — Ну что, сын мой? Вижу ты цветешь и пахнешь! Как там твой ангел? А юноша будто этого и ждал, начав рассказывать и о красоте неземной и о поцелуях жарких... Слушая послушника, старец опустил взгляд вниз, скользя по складкам простенькой одежды. Прищурившись, старец замер. Неужто пыль на монашей рясе? Заметив взгляд священника, юнец затих. Проведя подушечками пальцев по ткани, священник поднес их к лицу. Нет... Не пыль... Не может простая пыль мерцать золотым блеском. Резко встав со своего места, священник быстрым шагом пошел к храму. При свете свещи, сидя на софе, мужчина читал книгу, медленно перелистывая ветхие страницы. Громкий хлопок дверей на секунду прервал его чтение. — Ваше преосвященство, Я думал вы уже спите. Чем обязан в такой поздний час? — расслабленно проговорил рыжеволосый, продолжив читать. — ТЫ! БОГОХУЛЬНИК! БОГООТСТУПНИК! КАК СМЕЛ ТЫ ОЧЕРНИТЬ СВЕТЛУЮ ДУШУ! — закричал старец, подходя ближе к софе. — Не понимаю о чём вы толкуете, — ленно проговорил Алчность, вновь перелестнув страницу. Подойдя ближе, священник выхватил книженцию и кинул на пол. — КАК СМЕЛ ТЫ! ЭТО ТЫ ПРЕДАВАЛСЯ ГРЕХУ?! О ТЕБЕ СПЛЕТНИЧАЮТ, ДА? Тонские пальцы сжались в кулаки, а свеча дрогнула. — Да, это был Я. А ваш послушник весьма хорош, ваше преосвященство. Не каждый будет настолько смел, чтобы признаваться в любовных чувствах такому как Я, — на губах легкий оскал. Поднявшись с софы, мужчина проводит по нижней губе языком. — Весьма необычно и в каком-то смысле... Мило? Закипев от злости, священник подбежал к мужчине, прикрикнув — ИЗЫДИ БЕС! ДЬЯВОЛ! СГИНЬ!       Свеча дрогнула, а после погасла. Оставшись в кромешной темноте, старик почувствовал себя бесконечно маленьким.       Тихое шуршание ткани и шипящий голос. — Священник, не забывай с КЕМ ты говоришь. Я здесь только потому, что решил отдохнуть, а как Я отдыхаю тебя волновать не должно. ТЫ ЛИШЬ МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА, КОТОРОГО Я МОГУ РАЗДАВИТЬ СВОИМ КАБЛУКОМ КАК МОШКУ. Не забывай это, понял? — шепот касается левого уха, а на плечи ложатся когтистые пальцы. — Ваши дела идут хорошо лишь потому, что Я живу здесь. Но не забывай, что Я могу уйти в любой момент, забрав с собой всё, что дал тебе и этому гнилому месту. Свеча вновь загорается, а подсвечник поднимают за рукоять. Рыжие волосы достают до плеч, а повернутая вбок голова открывает вид на нежную улыбку. — Мы договорились, верно? И не беспокой меня ночью, Я люблю тишину.       Двери закрываются, но когда священник выходит в эти же двери, его встречают темнота и удаляющийся огонек свечи. Самые алчные люди выглядят как щедрые благодетели, самые злые никогда не брали в руки оружее. Мир— сцена контрастов. Мир—спектакль без сценария.       Вынырнув из воспоминаний, Елизар мягко улыбнулся. Жизнь при церкви действительно была легкой и прекрасной в своей простоте и незатейливости. Занавесив окно тюлью, рыжий зацепился взглядом за свои тонкие предплечья : бледные, тонкие, покрытые старыми шрамами, которые когда-то приходилось вскрывать. Прикрыв их рукавами, Елизар вновь сел в своё любимое кресло. В церковной жизни были и свои минусы... Кто бы знал, что те, кто несет благодетель, окажутся алчными гиенами? Они давали ему всё, чего он желал за одну маленькую услугу. У всех Древний есть какая-то особенность: кто-то умеет читать мысли, кто-то умеет говорить с животными... У Алчности по венам текло жидкое золото. Жидкое золото, которое даже не продашь... Как иронично. — Скучно.., — тихо простонал рыжий, прижав ноги к груди и уткнувшись лицом в колени.       Зазвонивший телефон заставил мужчину вздрогнуть. Подняв трубку, Алчность лишь тихо промычал. — Это мычание Я узнаю из тысячи. Я сейчас свободна, поэтому предлагаю съездить куда-нибудь! — веселый женский голос, раздавшийся на той стороне трубки, в миг поднял настроение скучавшему рыжему. — Предлагаю сгонять в бар! Или просто посидеть где-нибудь, как ты на это смотришь? — Просто шикарно! Я заеду за тобой через час, поэтому будь готов к этому моменту. Понял? — Есть мисс! — ответил рыжий, сбросив трубку. Что может быть лучше, чем встреча с лучшей подругой? Правильный ответ: ничего.       Сидя в кафе, Алчность уже почти 10 минут рассматривал меню. Мысли совсем не хотели концентрироваться на названиях, уносясь куда-то вдаль и рисуя одетый с иголочки образ с приглаженными чёрными волосами. Витая в облаках, рыжий даже не сказу услышал, как его зовут. — А? Ты что-то спрашивала? — поинтересовался тот, подняв на подругу взгляд. — Да, спрашивала, но похоже ты был занят чем-то другим. А теперь колись, кто это? — усмехнулась девушка, прикусив нижнюю губу. — Что?! Всмысле?! — встрепенулся Елизар, но после зашипел. — Никого у меня нет!       Театрально удивившись, девушка хищно усмехнулась. Этот прямой, прожигающий взгляд Алчность не любил всеми фибрами своей души. Этой девушке даже ничего не нужно было говорить, потому что под этим взглядом ты рассказывал ей всё сам. — Прямолинейность... Перестань так на меня смотреть, пожалуйста, Я всё расскажу! — взмолился мужчина, опустив взгляд вниз. — Вот! Другое дело! — приветливо ответила девушка, а после поправила короткие каштановые волосы с яркой бирюзовой прядью. — Я на днях встретил Гнев. Не спорю, с годами он стал только лучше, как дорогое вино, но... Не знаю, что-то мне в нем нравится. Он такой высокий, сильный и у него... — Конский ху... — Лика! Имей совесть! Господи боже, правила приличия, прошу тебя! Усмехнувшись на слова друга, девушка закинула ногу на ногу, а после показала кольцо на безымянном пальце. — Дорогой мой, я в браке уже почти 20 лет. Поэтому да, Совесть я имею регулярно и на законных основаниях. А теперь... Напомни мне как вы там встретились! Ты мне так и не говорил кстати. Заплетя волосы в неаккуратный рыжий хвост, мужчина заказал себе кофе и кусочек чизкейка. Когда официант принес заказ, Алчность выдохнул и сделал глоток. — Это случилось давно... Даже очень давно...       Многие люди отмечают каждый месяц отношений и помнят точную дату, когда начали дружить или встречаться... Но эти нежности не про них. Они не знают точной даты, причем каждый из них помнит совершенно разные моменты их жизни. Они встретились на одной из многочисленных войн, которыми кишил свет. Гнев стоял немой статуей, когда этот грациозный мужчина шагал меж мертвых тел, указывая на отдельных солдат и плотоядно говоря :« Забери у него кольцо. Ему оно ни к чему». Жил Алчность в отдельном шатре, ездил на породистом скакуне и носил золото при любом случае. Наблюдая за коллегой, Доминик не понимал, почему этому выскочке позволено так много.       Как оказалось, главнокомандующий делал всё возможное и невозможное, чтобы удержать жадного до денег и богатств мужчину. — Иногда мне кажется, что ты так балуешь его, будто по его венам течет золото, — флегматично заметил Гнев, сделав глоток воды и посмотрев на полководца. Очередная битва. Ночное нападение. Как понять, что врагу осталось недолго? Всё очень просто: он будет бросаться в бой, даже если это не принесет победы. Отбившись, солдаты стали осматривать сослуживцев. Рядом с костром сидел Алчность, вытянув руки вперед. Подойдя ближе, Гнев замер. Рыжего даже не собирались бинтовать, позволяя его ранам кровоточить прямо в подставленные чаши. Расплавленное золото капало, будто не собираясь останавливаться. Алчность же смотрел на огонь, думая о своём и не собираясь остановливать кровотечение. Когда очередная чаша наполнялась, её меняли на пустую... И так каждый раз.       Боевой дух солдат держется на двух вещах. И нет, это не любовь или воодушевление от скорой победы. Оставьте это поэтам и сказочникам.       Сидя в седле, Гнев видел всё. Ненависть в людских глазах, искаженные морды как у диких зверей... Боевой дух солдат держется на двух вещах : Алчности и Гневе. Любой солдат хочет нажиться, но чтобы совесть не мучила, её душит гнев. Алчность не участвовал напрямую в битвах, он наблюдал издалека, изредка поправляя рукава рубашки. Рукава, что скрывали пропитанные золотом бинты. Каждое сражение было страшнее предыдущего: насилие, сожжённые заживо люди, братские могилы... Проезжая через деревню, Гнев почему-то обернулся, выискивая рыжую макушку. Алчность, сидящий в седле, остановился возле просящей нищенки, что протянула руку вперед.

У врат обители святой Стоял просящий подаянья Бедняк иссохший, чуть живой От глада, жажды и страданья. Куска лишь хлеба он просил, И взор являл живую муку, И кто-то камень положил В его протянутую руку.

Солдаты продолжали идти вперед, смотря перед собой и ожидая скорой наживы. Смотря на нищую, Алчность что-то ей сказал, стараясь говорить как можно тише. Снимая с шеи золотую цепь с алмазной подвеской, он кладет её в протянутую руку... Но вдруг одумавшись, забирает его и кидает ей хлеб под ноги, продолжив ехать. — Зачем ты это сделал? — в голосе интерес, приправленный отвращением. Гневу интересно и в то же время совсем не хочется слушать. — У меня есть хлеб, чтобы накормить её. И у меня есть золото, чтобы кормить меня. Золото- моя пища. Больше они не заводят разговор на эту тему. Нищая смотрит им вслед, стоя на коленях и глотая слезы. Она могла жить счастливо, но вынуждена есть грязный хлеб... Жадность- болезнь. Она не передается воздушно-капельным путем или через поцелуи. Она изначально есть в нас, ожидая часа пробуждения. Получив что-то, мы хотим больше. Наши желания растут... И чем больше мы получаем, тем больше мы хотим. Порочный круг.       Аппетит солдат растет с каждым днем. Шагая меж шатров, Алчность чувствует их голодный взгляд. Они ждут момента, когда он оступится или поранится. Алчность знает, что у каждого солдата припрятана плошка, чтобы наполнить её чужой золотой кровью. Они стоят на одном месте уже неделю, не двигаясь с места. Гнев не обращает на это внимание, сидя звёздной ночью у костра и слушая как трещат дрова. Боковым зрением он замечает удаляющийся силуэт, что ведет вороного коня. Из-под капюшона видно рыжую прядь.       Отойдя подальше от лагеря Алчность поправляет седло, хлопая коня по боку. Гнев выходит тихо, смотря на беглеца с презрением. Трава шелестит под его ногами. — Бежишь? Как вор в ночи, — рычит брюнет, смотря в золотые глаза. Посмотрев на единственного свидетеля, Алчность усмехается. — Если хочешь чтобы меня поймали, то кричи сейчас. Когда Я сяду верхом, они уже не догонят меня. Сняв капюшон, он позволяет ветру играть с его волосами. Жидкое золото. —Та нищенка. Почему ты забрал украшение? — Гнев не будет останавливать его. Но ему нужет ответ. — Если бы Я дал ей золото, то к утру, она бы кормила собой ворон. Золото— самая ужасная пытка. Золото не лечит, оно умеет лишь колечить светлые души... Если бы Я желал ей смерти, то отдал бы его ей сразу же.       Запрыгивая на коня, рыжий кивает и, пришпорив скакуна, скрывается в ночи. Он исчезает в ночном тумане, растворясь как сон на рассвете. Утром солдаты не смогут найти Алчность. Утром солдаты обнаружат, что золотая кровь стала грязью. Утром полководец найдет у себя на подушке золотое украшение , инкрустированное алмазами. Утром его будут пытать алчные подчинённые, пытаясь узнать куда он спрятал всё золото. Днём полководец испустит последний вздох, умерев как лжец. Стоя посреди шатра, Гнев будет держать в руках золотую цепочку с алмазной подвеской. Это единственное, что оставит после себя Алчность... Это всё будет утром, а сейчас Гнев смотрит в темноту ночи, пытаясь высмотреть чужой силуэт и услышать звук копыт... Ночь. Тишина. — Примерно вот так мы и встретились с ним. Я давно уже думал о побеге, но почему-то в тот момент решил для себя, что больше не намерен терпеть всё это. Потом мы конечно ещё раз встретились, но нам даже не было дано времени поговорить, потому что он уехал в очередной свой поход.., — под конец своей речи, Алчность говорил едва слышно, намотав на палец выбившуюся из прически прядь. — Так ладно бы только это! Он ведь под ручку с какой-то мымрой шел! Представляешь? Лика уже к тому моменту допила четвёртый стакан сока и съела половинку чизкейка. — Вот дела. И как он посмел, ай-яй-яй!       Пододвинув тарелку с остатками торта, Елизар выдохнул, чувствуя, что на сладкое его уже не тянет.