Перед Куликовым
25 июня 2023 г., 22:47
Деревянные стены тверского кремля пылали, освещая заревом огромного пожарища ближайшую к себе округу. Ещё стоявшие башни столицы удельного княжества попросту не походили на самих себя, напоминая разломанное строение непонятной формы, однако, город продолжал держаться. Множество тел покрывало его оборонительные рубежи, тверских, московских и прочих войнов со всех концов русских земель, что пришли в это место для усмирения старшей сестры Великого Княжества Московского, не желавшей признавать своего поражения. Отходя на некоторое расстояние от разорённой линии обороны города, можно было увидеть сгоревшие остатки первых осадных орудий, уничтоженных во время отчаянной вылазке защитников города.
Почти четыре недели Великое Княжество Московское держала столицу своей тверской сестры в осаде. Блокируя город от связи с большой землёй, великая княгиня, день от дня проводила небольшие штурмовые действия, навязывая бои изрядно уставшим воинам Тверского Княжества, заменяя участников штурма, свежими силами, бывшими у княгини в обильном достатке, чего было сложно сказать о Твери. Под стенами города стояло множество полков, прибывших по зову Великого Княжества: нижегородские, смоленские, брянские, новосильские, ростовские, белозерские, тарусские, оболенские, ярославские и стародубские. Казалось вся Русь собралась в этом месте по одному лишь её велению.
Но несмотря на это, Тверское Княжество оказывала им жестокое сопротивление, до сих пор цепляясь за призрачную надежду на то, что в конфликт вновь вмешаются полки литовского князя. Конечно, до московской владычицы доходили вести о том, что литовец отравил свои силы, полностью нарушая их договорённости трёхлетней давности, однако, не доходя до места осады, тот резко развернул свои знамёна и вернулся в родные земли, оставив тверичанку в полном одиночестве. Помимо этого, положение княжны, усугублял факт вступления в войну против неё сил Новгородской Республики, что не простил девушки разорения своих земель во время войны с московской княгиней. Все планы Тверского Княжества рушились как карточный домик, хотя Великое Княжество Московское прекрасно понимала, что её попытки изменить процесс собирания родных земель, были напрасны с самого их начала.
Заключив анти золотоордынский союз со множеством русских князей, Великое Княжество Московское, продолжала игнорировать факт наличия у тверской княжны ярлыка на правление в землях их покойного отца. Москвичка упорно отказывалась впускать туда свою старшую сестру, даже во время тяжёлых битв против литовского князя, что сильно злило Тверское Княжество. Не стерпев очередного отказа, после вручения новой ханской грамоты от Мамаевой Орды, тверская княжна решила решить ситуацию силовым способом. Объявив войну своей младшей сестре, она лихо захватила и разорила Торжок и Углич, она попыталась урвать последний шанс вернуть утерянные, двадцать лет назад, позиции.
Разослав своих гонцов всем князьям, кто мог послать в тверские земли собственные полки, московская княгиня выступила с ответным походом. Взяв удельный город Микулин, в конце лета объединённые силы русских полков взяли столицу княжества, Тверь, в осаду. И несмотря на то, что осада значительно затянулась, а среди союзных, московской владычице, князей, стали ходить не самые добрые слухи насчёт начавшейся компании, положение дел складывалось не в сторону Тверского Княжества. Каждый день она выходила на стены своего кремля, дабы лично оценить сложившуюся обстановку, а быть может и увидеть призрачные полки литовцев, но московская княгиня всегда запрещала бить по ней своим воинам.
Великая Княжна желала, чтобы старшая самолично убедилась в силе, которой обладала она, чтобы каждый день она видела многочисленные полки стоявшие вокруг её города. И наконец, в один день, после долгого и упорного боя, когда защитники города кое-как отбили очередной штурм, из городских ворот показался княжеский конь на котором восседала тверская княжна. Темнее тучи, она добровольно сдалась в плен московской княгини. Когда уставшая и исхудавшая фигура её старшей сестры появилась в княжеском шатре, Великое Княжество, несколько растерялось, не ожидая, что тверичанка так скоро преодолеет собственную гордость, однако, быстро взяла себя в собственные руки.
— Пришла я в твоё пленение,— спокойно ответила ей тверская княжна.— Как когда-то ты пришла к великому хану и надеюсь на твою справедливость.
— Примешь ли ты всё, что я потребую от тебя с сегодняшнего дня?— властно спросила у неё великая княгиня.
— Коли не приму, то жги город со всеми, кто в нём живёт, а меня утопи в Оке,— всё также спокойно ответила ей Тверское Княжество.
— С этого дня, я твоя старшая сестра, не по возрасту, но по статусу, слушай меня безукоризненно, все приказы исполняй тотчас и никогда не ослушивайся,— произнесла Великое Княжество Московское.— И полки твои, теперь будут нам помогать против татарского ига, если придёт оно в земли какого из княжеств, то пойдут они спасать их словно это их родные земли, если же кто из князей решит отправить свои полки в поход против поганого ига, то и твои полки пойдут за ним. Все свои договоры с литовцами да татарами, отныне, не имею никакой силы, а от ярлыков на земли мои, ты навсегда отказываешься. Всё ли ясно тебе?
— Всё мне ясно,— ответила она низко поклонившись москвичке в ноги.— Всё принимает моя дрожащая душа...
***
Подчинив своей воле тверские земли, Великое Княжество Московское устремила свой взор на неспокойные восточные границы, располагавшиеся у земель в подчинении Нижегородско-Суздальского Княжества. Ещё десять лет назад нижегородец постоянно жаловался московской княгине об участившихся набегов степняков из-за продолжавшейся, в бывших землях Улуса, усобицы. В условиях активной подготовке к будущему противостоянию с усилившимися литовцами, Великое Княжество, имела возможность посылать в его земли лишь незначительные силы, что хоть и несколько нижегородские земли, но не решали проблему полностью. Несколько обезопасив свои рубежи на западных границах Руси, Великое Княжество Московское наконец-то получила возможность обратить своё внимание на давнюю проблему, исходившую из степи. Одним из главных мест, с территории которых, степняки совершали свои грабительские набеги на нижегородские земли, был бывший Булгарский Улус, что пользовался большим покровительством Мамаевой Орды. В памяти великой княгини было живо воспоминание о том, как ордынский темник пытался рассорить её с нижегородским князем и отдал ханскую грамоту на владимирские земли её старшей сестре. Великое Княжество помнило, а по сему, желала не просто решить степную проблему, но и продемонстрировать лже-хану собственную силу. Через несколько месяцев, после разгрома Тверского Княжества, Великое Княжество Московское, собрав в Нижнем Новгороде достаточно полков, двинулась в земли Улуса. Ещё предки москвички и нижегородца прекрасно знали булгарские земли, слышали они от собственных посадников красочные рассказы об походах Киевской Руси и князя Владимирского против матери Улуса, Волжской Булгарии, что после долгого и ожесточённого сопротивления первая склонилась перед мощью Улуса Джучи. Московско-нижегородское войско быстро продвигалось к столице Улуса, городу Булгар, без особых проблем отбивая атаки отдельных отрядов противника и разграбляя окрестные поселения. К концу весны русские полки достигли города, в этот раз повстречав полноценное войско Улуса, что решил не закрываться в городе, а дать им бой за его стенами. Войско великой княгини сходу вступило в ожесточённый бой. Сражение было долгим и ожесточённым, впервые за два столетия русские полки вновь столкнулись с булгарским воинством, заметно изменившимся благодаря преобразованиям Улуса Джучи. Булгары врывались в самую гущу битвы на своих боевых верблюдах, ставших диковиной для русских воинов и их коней, пугавшихся невиданных созданий. Большие потери несла объединённая армия от выстрелов булгарских арбалетчиков и огня тюфяков, поддерживавших булгарское воинство со стен города. Несмотря на это и сами булгары несли тяжёлые потери, а русские полки, даже несмотря на страх от неведомых ранее вещей, продолжали сохранять монолитность своего боевого строя. В конце концов это долгое сражение на истощение проиграла булгарская армия, не сумев разрушить строя противника и заставить его отступить, булгары стали в спешке отходить к городским стенам. Те из них кто не успел оказаться за спасительными воротами столицы были перебиты русскими полками, а сам Булгар, был тот час взят в осаду. Усталость и существенные потери в сражении не были большим аргументом для московской княгини, что не хотела повторять затянувшегося покорения города, как это было с Тверью, однако, штурмовать город ей не пришлось. Булгарский Улус сам запросил мира с Великим Княжеством Московским, уплатив ей крупную дань и признав владычество княгини. Тюфяки, что так досаждали русскому войску, были сняты с городским стен и вместе с боеприпасами от них, были отправлены в Москву. Сама же княгиня, вместе с нижегородским князем, не стали долго задерживаться в покорённых ими землях и поспешили вернуться в родные земли. Великое Княжество Московское смогла на некоторое время обезопасить нижегородские земли и отомстить Мамаевой Орде за понесённое им зло, но в тоже время, вступала с ним на открытую тропу войны. Возвращаясь в Москву через нижегородский край, княгиня получила неожиданные вести, о том, что Улус Джучи при смерти и умоляет девушке приехать в Улус-Бату прежде чем он уйдёт в царство великого Тенгри. Поручив войску двигаться в столицу без неё, и сев на первое же судно, что плыло по старым торговым маршрутам, московская владычица, вместе с небольшим отрядом воинов, тайно отправилась в бывшую столицу степной империи. Девушка не сомневалась в достоверности подобных вестей, кроме неё и верных великому хану слуг, никто в степи попросту не знал о его местонахождении. Да и сам великий хан не давал о себе абсолютно никаких вестей и не вмешивался в происходящие в стране дела, словно абсолютно наплевав на происходившую удельную вражду.***
Когда корабль пристал к тому, что осталось от городского порта, перед великой княгиней предстало жалкое зрелище. Сарай-Бату окончательно вымер, если в последний раз, когда девушка отправила сюда больного хана, здесь ещё теплилась некоторая жизнь, то сейчас он был абсолютно пустым. Городские стены окончательно обрушились, многие кварталы были разобраны на строительные материалы, жилые когда-то улицы, занесённую и заросшую пустыню. Быстро пробравшись внутрь постепенно ветшавшего ханского дворца, девушка встретив его слуг, узнала, что уже несколько недель подряд великий хан сидит в бывшем саду, не желая уходить даже в самую худшую непогоду. В один из таких дней, он объявил, что чувствует приближение собственной гибели, а по сему, хочет видеть свою урускую баскачку прежде чем смерть придёт за ним. Молча выслушав спешное объяснение слуг, девушка, оставив охрану у входа во дворец, в одиночестве направилась в сторону дворцового сада. Как она и ожидала, прекрасный когда-то сад, постигла та же участь, что и город, он был совершенно мёртв. Место, где раньше цвели прекрасные цветы и звучало игристое журчание фонтанов, покрылось толстым слоем песка и заросло сухим бурьяном. Великому Княжеству не пришлось долго искать хана, бывший степной правитель, сидел к ней спиной, у места где когда-то росла прекрасная роза. Услыхав чьи-то шаги, он обернулся к ней лицом, как и в прошлую их встречу в этом месте, они лишь молча глядели друг на друга, не произнеся и слова. За время ухода княгини Улус Джучи сильно изменился. Из великого воина, он превратился в жалкого, исхудавшего старика, чьё лицо было изрублено не шрамами от прошедших сражений, а рубцами мучавшей его болезни. Глядя на него Великое Княжество Московское почувствовала к нему не питавшую её с рождения ненависть, а странную, человеческую жалость. — Рад, что ты вернулась сюда,— тихо произнёс он вернувшись в прежнюю позу.— Я боялся, что ты про меня забудешь. — Ваши слуги сообщили мне о том, что вы при смерти,— спокойно сказала княгиня.— Я прибыла так быстро как могла, но когда всё же смогла оказаться здесь, то они рассказали мне реальное положение ваших дел. — Тебе нет нужды обращаться ко мне на "вы",— ответил ей хан.— И нисколько они тебе не соврали, я и правда чувствую, что велики Тенгри идёт забрать меня в земли предков. И прежде чем я совершу свой последний путь, позволь мне рассказать тебе кое-что и дать тебе моё последнее задание. Выполнив просьбу хана, великая княгиня, присела рядом с ним, на небольшой песчаный бархан, что располагался рядом: — Гляжу я на тебя, и вижу, как сильна ты стала за прошедшие годы, как бы сейчас не кичались все степные псы, что режут друг-другу глотки за моё наследство, ты сильнее каждого из них,— продолжил он внимательно вглядываясь в её молодое лицо.— Все те годы, злые языки сообщали мне о том, что ты пользовалась своими полномочиями для усиления собственных позиций в родном крае и пользовалась всем, что я тебе давал, для того, чтобы ударить мне в спину. Но и без них, я прекрасно знал, о твоих собственных действиях за моей спиной. — Раз знал, то почему не препятствовал?— удивлённо спросила она.— Почему не казнил если имел возможность? — Я специально давал тебе возможность учиться делам управленческим и усилять свои земли за мой собственный счёт,— произнёс в ответ он.— Сначала я делал лишь то, чего от меня хотел великий Тенгри, исполнял его волю взамен дарованной мне жизни, но затем... Привязался я к тебе как к родному ребёнку, ты хорошая, дочь, сильная, мудрая и расчётливая, завидовал я твоему покойному отцу, несмотря на все горести его земли, Тенгри дал ему собственный лучик надежды в твоём лице... — О какой ещё воле Тенгри ты говоришь?— чем дольше говорил Улус, тем больше удивлялась московская княгиня. — Когда ходил я походом на ваши земли, то под злым городом, получил я, в самой гуще сражения, ранение от меткой стрелы одного из ваших воинов. Несколько дней, лекаря бились за мою жизнь, а командиры скрывая это от солдат, продолжали штурм города,— произнёс он.— В один из дней, когда мне было хуже всего и я чувствовал прикосновение смерти у своего сердца, ко мне в покои явился великий Тенгри. Сказал он, что, как и отец мой, я с братьями посеял в мире много зла, что за всё, что сейчас творит мой меч, придёт страшная расплата за каждого убитого и каждого сожённого. Что дети наши пожрут друг-друга, а враги захватят родные степи, что монголы долго будут ходить в рабах других народов за то, что сами загнали многие народы в рабство... Я взмолился, обещал, что сделаю всё, что он попросит, лишь бы мой край не попал в руки иноземного племени, но верховный Тенгри сказал, что изменить уже ничего не получится, давным-давно монголы потеряли свой шанс... Но в тоже время, он дал мне надежду, сказал, что в племени урусов мной покорённых, родиться девушка в городе, что построила длинная рука из ростовских земель, который я разорил, но не уничтожил,, что объединит родной край под собственным началом. Потомки её возьмут покорённые мною земли и помогут народу моего края обрести долгожданную свободу. Великий велел мне ждать дня когда возьмёт она городок на речушке Мжае, да приблизить к себе, чтобы уберечь от недругов в родных землях... С этими словами он дал мне жизнь, и я жил, и злился на судьбу своего народа... Жёг, грабил, убивал, но со временем смирился и просто ждал, внимательно наблюдая за твоими успехами... Все эти годы я выполнял волю великого и сейчас вижу, что нисколько не ошибся в праведности его слова, ты и правда даруешь моему народу свободу... Со службы моей ты до сих пор не уходила, так выполни же мой последний указ... Великий хан слабо протянул свою руку к её голое, положив на неё свою высохшую ладонь: — Сейчас, закрой свои глаза и внимательно выслушай мои слова, а затем повтори их на своём языке,— сказал он.— Их Тэнгэрийн гэгээн гэрлээр гийгүүлсэн хүн би, Зүчийн УЛсын нутгийг авна гэж тангараглаж байна. Миний үр хүүхдүүд, тэдний хүүхдүүд тэднийг захирна, энэ нь Монголын ард түмэнд алдсан эрх чөлөөг нь өгөх болно. Би одоогоос мөнхөд мөнхөд мөнхөд, мөнхөд мөнхөд, цусаар биш, Тэнгэрийн аугаа үгээр УЛсын цорын ганц өв залгамжлагчаар захирч байна... — Я, тот, кто сияет светом Великого Неба, клянусь, что возьму землю Джучи. Мои дети и их дети будут править ими, и это даст народу Монголии утраченную ими свободу. Я правлю ныне и во веки веков, во веки веков, не по крови, но по великому слову Неба, как единственный наследник его Царства,— произнесла княгиня почувствовав, что рука великого хана резко опустилась с её головы. Открыв глаза девушка увидела лишь его бездыханное тело, дряхлое, потухшие глаза которого глядели в бесконечное небо возвышавшееся над вымершим городом. Костлявые руки, как и тело, распластались на сухой земле так, словно птицей взмыл в эти вечные небеса, освободившись от своего дряхлого тела, навсегда оставив его на голом пустыре, где вырос его обоюдоострый цветок.
