Тысяча звёзд в твоих глазах

Потяжелевшая голова упала на сложенные руки, и Чимин очнулся, широко раскрыл глаза, оглядываясь по сторонам. Заметил, как Тэхён едва сдерживает смех, плотно поджав губы и делая вид, что внимательно слушает лектора. Последний учебный семестр только что начался, а Чимин уже чувствует себя выжатым и не способным сосредоточиться ни на чём, но усилием воли держит глаза открытыми и даже пытается делать какие-то пометки в тетради. — Опять всю ночь ретушировал? – Тэхён говорит вполголоса, стараясь не привлекать внимания, хотя преподавателю, кажется, абсолютно всё равно: он с самого начала курса объявил, что студенты вольны заниматься чем угодно на его парах, итоговый экзамен для всех будет один. Чимин кивает и снимает с телефона блокировку. Находит в галерее нужные снимки и тут же показывает другу. Фотосессия была ещё несколько дней назад, а он до сих пор не может определиться, какая ретушь больше подходит отснятым кадрам, потому надеется на придирчивый тэхёнов взгляд. Парень внимательно рассматривает фото, безжалостно удаляет те, которые из-за пресета кажутся слишком неестественными, и наконец возвращает телефон хозяину. — Вот эти. Ты хорошо поработал, снимки и вправду гораздо лучше, чем раньше. Уверен, Хосок-хён останется доволен. — Спасибо, – Чимин улыбается, рассматривая оставшиеся кадры. Теперь они и вправду кажутся лучшими. — Думаю, что к концу недели закончу и выдохну. Не знаю, почему, но работать с друзьями гораздо страшнее, чем брать заказы незнакомых людей. — Ты же знаешь, что хёну понравится. Он любит твои фотографии. — Знаю. Но он всегда хвалит меня за то, что я стараюсь, а я занимаюсь этим три года, мне нужно видеть результаты моих стараний. Тэхён одарил друга долгим взглядом, но ничего не ответил. Чимин с самого первого курса – вероятнее всего, и до него тоже, просто познакомились они только в университете, – был чересчур придирчив к самому себе и прыгал через голову, чтобы стать лучше, умнее, красивее, мужественнее. И прежний Чимин даже в один ряд не мог стать с нынешним – для него попросту не осталось места. А Тэхён наблюдал за этими метаморфозами в течение пяти лет и не скрывал своего восхищения. К концу недели работа и вправду была закончена, а файл с фотографиями отправлен Хосоку. Хён остался в восторге, Юна сказала, что никогда прежде не видела себя настолько красивой, и Чимин радостно улыбался весь вечер, вспоминая разговор с друзьями. Они пригласили их с Тэхёном на фестиваль фейерверков на следующих выходных, и парень перебирал линзы, делал пробные снимки, меняя освещение, примериваясь, чтобы во всей красе запечатлеть тысячи мерцающих огоньков.

***

— Чимин! – Юна заметила их первыми и приветственно махала рукой, привлекая к себе внимание. — Ты стал её любимчиком, – Тэхён усмехнулся, ухватив Чимина за плечо, и потащил вперёд. Заключил девушку в объятия, пожал руку хёну и тут же оказался втянут в суету: Юна, не теряя времени, пробивалась через толпу ко входу, на ходу вытаскивая из сумочки билеты. Только через полчаса им удалось получить разноцветные бумажные браслеты и пройти через ограду, за которой народ разбредался в разные стороны, давая возможность дышать полной грудью. Чимин, несколько минут назад оттеснённый парочкой подростков, снова присоединился к друзьям, крепко сжимая в руках рюкзак с камерой – наиболее ценной вещью, которая у него имелась. — Не могу поверить, что ты за пять лет жизни в Сеуле ни разу не побывал на фестивале, – Юна не могла устоять на одном месте. Обращаясь к Чимину, она осматривалась вокруг, трогала Хосока за плечо, указывая куда-то за его спину, и в сотый раз просматривала программу вечера. — Это всё потому, что раньше у меня не было нуны, – Чимин улыбается, любуясь. Юна излучает невероятную любовь к жизни, и её энергии, казалось, хватит, чтобы зарядить целую столицу. Парень достал камеру, настроил объектив и сделал пару снимков, уверяя, что девичье лицо самым волшебным образом выглядит в свете сгущающихся сумерек. — Эй, я вообще-то всё ещё здесь, и я ревную, – Хосок усмехнулся, влезая в кадр и притягивая девушку к себе за талию. — Тебе нужно найти свою музу. Чимин смотрел на лица друзей через объектив и сам не мог сдержать улыбки. Они по-настоящему влюблены, об этом не нужно даже говорить, достаточно понаблюдать за тем, как хён касается тонких рук, осторожно сжимая чужие пальцы своими, а в ответ получает взгляд, в котором горит огонь, способный превзойти любое фаер-шоу. Ночь уверенно опускалась на город, давая возможность начать фестиваль. Чимин как заворожённый наблюдал за тем, как в чернеющем небе рассыпаются тысячи цветных звёзд, и желал, чтобы воспоминания о них врезались на подкорку, остались с ним навсегда. Парень не слышал шума тысяч людей вокруг, не чувствовал, как затекает шея после долгих минут глядения вверх. Пальцы работали сами по себе, настраивая экспозицию, нужную выдержку и делая десятки фотографий, ни одна из которых совершенно точно не сравнится со сказкой, увиденной в реальности. Юна кружила в свете цветных всполохов, ловила их подолом светлого платья и утягивала за собой Хосока. Ей даже не приходилось позировать – магия вечера делала всё сама. А в груди вместе с учащенным биением сердца пульсировали слова хёна. Чимин хочет найти свою музу, но чем больше времени проходит – тем более невыполнимой кажется эта миссия. Последние его отношения закончились катастрофой и тотальным разочарованием в людях. Однако потом в его жизни появилась Юна и на собственном примере показала, какой прекрасной может быть любовь. — Здесь невероятно, – Чимин сидел на земле, скрестив ноги, и пил кофе. Время давно перевалило за полночь, но ни один из друзей не чувствовал усталости. — Хосок-хён, нуна, спасибо, что пригласили. Это лучший вечер в моей жизни. — Лучший вечер в твоей жизни ещё впереди. В следующем году ты должен обязательно прийти сюда со своей парой, – Юна улыбнулась, поправила тонкую джинсовую курточку на своих плечах и обхватила обеими ладонями уже остывший кофе. — Думаете, я смогу по-настоящему кого-то полюбить? – парень поднял голову вверх, где на небе, подсвеченном огнями фонарей и фейерверков, не видно было ни одной настоящей звёзды. Лишь молодой месяц с трудом пробивался из-за облаков. — А ты загадай желание, – на Хосока пристально смотрели три пары глаз, и он невозмутимо продолжил: — Чем тебе не звездопад? — Хосок-хён, мы давно уже не дети, – Тэхён скептически хмыкнул. — Желания просто так не сбываются, над ними нужно работать. А что до любви, то она или есть, или её нет. — А я знаю, что желания сбываются, – Юна взяла Хосока за руку и сказала это тихо, так, чтобы слышал только её парень. Но Чимин, сидевший рядом, тоже повернул голову, с интересом глядя на девушку, и она продемонстрировала ему сцепленные ладони. — Пойдёмте уже, холодно здесь сидеть. И к тому же, нуна, скоро ведь фестиваль заканчивается? – Тэхён первым поднялся на ноги, указывая за спины сидевших друзей, туда, где активно шли приготовления к запуску последних на эту ночь фейерверков. — Просидим тут ещё немного – и можно будет никуда не идти. Тэхён оказался прав. В ожидании финального зрелища собралась огромная толпа, и люди продолжали подходить, окружая уже стоявших в плотное кольцо. Юна сразу подхватила Хосока под локоть и повела вперёд, чтобы занять место немного ближе, а Чимин с Тэхёном остались в стороне, но вскоре прибывающие люди разделили и их. Не испытывая никакого желания оказаться зажатым в толпе, Чимин отошёл в сторону – в конце концов, сегодняшние фейерверки наверняка видны во всех концах Сеула, а уж стоя в каких-нибудь нескольких метрах, он точно ничего не пропустит. Когда небо над головой разорвалось оглушительным взрывом, а следом рассыпались сотни и тысячи мерцающих огоньков, парень почувствовал, как увлажнились его глаза от нахлынувших эмоций. Зажмурившись, он слушал громогласные раскаты, за которыми практически не было слышно человеческого шума, и невольно представлял, как стоит здесь не один. И момент оказался настолько волнующим, что Чимин почти физически ощутил чужую ладонь в своей. Сжал пальцы, чувствуя, как они хватают пустоту, и выдохнул, вновь открывая глаза. Вдалеке показалась макушка хёна и его руки, очевидно, сжимающие тонкие плечи: Юны не было видно за чужими спинами, но Чимин знал, что Хосок не отпускает её от себя ни на шаг, прижимая крепко и защищая от экспрессивных восторгов толпы. Резко стало грустно, и невыносимо захотелось уйти отсюда. Чимин понимал, насколько это глупо, но чувствовал себя бесконечно одиноким, стоя здесь, в стороне от всех. Подумал, что Тэхён, наверное прав: любовь – это не то, что может прийти из ниоткуда, просто по желанию. И усмехнулся собственной наивности: он-то и вправду загадал самое заветное, что тисками сжимало его сердце. Чимин прижал ладонь к груди, смаргивая снова выступившую влагу, и развернулся, на ходу поправляя на плече рюкзак. Он просто уйдёт и напишет друзьям, что устал. Или почувствовал себя плохо. Или ещё что-то, не имеющее абсолютно никакого смысла, потому что ему никто не поверит. Однако парень действительно больше не мог здесь находиться. Только не сейчас, когда на душе так паршиво. Только не сейчас, когда увидел, как тысячи звёзд отражаются в чёрных глазах. Только не сейчас, когда невозможно сдвинуться с места, а взгляд прикован к лицу незнакомца, который не моргая наблюдает за взрывами фейерверков. Совершенно один. Так же, как и Чимин бесконечную минуту назад. Не отдавая своим действиям ни малейшего отчёта, Чимин вновь достаёт из рюкзака камеру и щёлкает затвором. Он не видит больше ничего, кроме парня с коротким хвостиком, из которого выбиваются чёрные вьющиеся прядки. Они стоят в каких-то метрах друг от друга, и лицо, полное детского восторга, освещается цветными всполохами – всё это Чимин жадно ловит в свой объектив, даже, кажется, не дыша. И не улавливает момент, когда глаза напротив переводят свой гипнотический взгляд на него. Парень замечает, что стал объектом пристального внимания, склоняет голову набок со слабой полуулыбкой, позволяя запечатлеть себя на камеру, и Пак Чимин готов без малейшего сомнения поклясться, что фотографий прекрасней не делал за всю свою жизнь. — Не помню, чтобы давал своё разрешение на съёмку, но готов закрыть на это глаза в обмен на твой номер, – чужие губы шевелятся, и Чимин выходит из оцепенения. Ещё секунду смотрит на незнакомца через объектив камеры и тут же опускает её, едва не роняя из дрогнувших рук. Лопнул пузырь, который защищал от постороннего шума, и крики толпы вместе с непрекращающимися взрывами фейерверков ворвались вновь. Парень подошёл ближе, и Чимин заметил, как поблескивает маленькое колечко в нижней губе, когда тот улыбается. — Прости, – сжимая в руках камеру и всё ещё не в силах отвести взгляд. — Я не должен был. — Я ведь сказал: прощение в обмен на твой номер. Как думаешь, честная сделка? – парень улыбался, кажется, ни капли не тушуясь. Его забавляло смущение фотографа, который всего несколько минут назад был так увлечён, что не замечал ничего вокруг. Не дождавшись, ответа, продолжил: — Я Чонгук. И если ты дашь мне свой номер, напишу, куда отправить фото. Чимин перевёл взгляд на протянутую ладонь и пожал её, чувствуя себя максимально неловко. Сейчас он понимал, что поддался эмоциям и не имел никакого права фотографировать незнакомого человека без его разрешения, но не чувствовал по этому поводу никаких сожалений. Сердце гулко стучало где-то в горле, и парень пытался вспомнить, как дышать, пока его пальцы окутывает тепло чужой ладони, а губы непослушно растягиваются в улыбке. — Чимин! – на плечо опустилась тяжёлая рука. Тэхён стоял рядом, в упор разглядывая незнакомца, перевёл взгляд на друга и помахал перед его глазами. — Ты чего завис? Вы знакомы? – протянул руку Чонгуку, представляясь, и Чимин где-то на подсознательном уровне даже был ему благодарен за вмешательство. — Давай запишу номер. Я обработаю фотографии и отправлю их тебе, – аккуратно стряхнул с себя руку Тэхёна и спрятал камеру в рюкзаке. После сегодняшнего вечера явно предстоит море работы. Чонгук протянул свой телефон, пристально наблюдая, как новый знакомый вбивает цифры, и нажал на звонок, отключив вызов только после того, как Чимин достал из кармана вибрирующее устройство. — Чонгук. Не забудь записать, – Чонгук усмехнулся, быстро сохраняя контакт. Фестиваль подходил к концу, взрывы салютов отгремели, и люди расходились по сторонам, толкаясь и налетая на трёх парней, которые мешались на пути. Тэхён отошёл на шаг и озирался в поисках друзей, а Чонгук, решив, что молчание затягивается, помахал Чимину на прощание: — Я напишу тебе. — Буду ждать, – Чимин улыбнулся, махнув в ответ. Он даже не уверен, что новый знакомый его расслышал: гул толпы смешивал слова воедино, но блеснувшее колечко отозвалось где-то внутри теплом надежды. В ту ночь Чимин даже не пытался заснуть. Перебросив фотографии на ноутбук, он до самого утра рассматривал парня на них, понимая, что, кажется, желания всё-таки имеют свойства сбываться.

***

Тэхён уже сорок минут наблюдает за тем, как его друг грызёт карандаш, то и дело подрываясь с места и наворачивая круги по комнате. Около часа назад Чимин отправил фотографии по указанному в сообщении электронному адресу и согласился наконец-то сходить за кофе, а, вернувшись, понял, что никакой реакции до сих пор не получил. И тогда-то Тэхён начал отсчёт времени, который закончится либо ответом этого самого Чонгука, либо сдавшей пост чиминовой нервной системой. Пока что дело шло ко второму. — Может, ты усядешься уже? У меня в глазах рябит. Чимин ходил взад-вперёд, ежеминутно обновляя сообщения и почтовый ящик и чертыхаясь каждый раз, когда по невнимательности спотыкался о чужие ноги. После фестиваля прошла неделя, и Чонгук написал ему несколько дней назад. Сообщение пришло поздно вечером, заставив забыть о желании лечь спать пораньше. "Надеюсь, ты сохранил мой номер. Жду от тебя фотографии 😉" Чимин тогда ответил каким-то обещанием прислать их как можно скорее, и переписка закончилась отправленным электронным адресом. Он пару раз порывался написать ещё что-то, но палец неизменно зависал над кнопкой "отправить", а потом безбожно стирал набранный текст, заставляя парня злиться на самого себя, а Тэхёна – посмеиваться над глупостью ситуации. Тот в первый же день вытянул из друга все подробности знакомства и, хоть Чимин старался особо не вдаваться в эмоциональную составляющую произошедшего, его состояние не заметил бы только дурак. — Ещё один круг – и я тебя привяжу, – предупредил, забираясь на кровать с ногами, которые только что нещадно оттоптали. Однако к радикальным мерам прибегать не пришлось. Телефон в руке тихо завибрировал, оповещая о новом уведомлении, и Чимин остановился посреди комнаты, сразу же открывая полученное сообщение. "А ты хорош. Теперь я не могу решить, какую фотографию выложить в ig. И ты обязан мне помочь" — У тебя лицо треснет, если будешь так улыбаться, Пак Чимин. Чимин вздрогнул и обернулся, чуть не столкнувшись с Тэхёном, – тот стоял за его плечом, без смущения читая чужое сообщение. — Что? — Ничего, просто ты ведёшь себя как школьница, которая в первый раз запала на парня. "Что скажешь?" Новое смс пришло в мессенджер, и Чимин открыл пустой диалог, в котором висела одна единственная фотография. Та самая, на которой Чонгук ещё не знал, что его снимают, и смотрел так, будто у него глазах рождается целая вселенная. Чимин на секунду почувствовал укол ревности при мысли, что таким парня может увидеть ещё кто-то. — Скажи, что предпочёл бы увидеть его без этой футболки, – Тэхён увернулся от чужого кулака, который метил в плечо, и поднял руки в примирительном жесте. — Ладно-ладно, я понял, ты сам. Но предложение то хорошее, подумай над этим. — Ты вообще-то конспект собирался дописать. Вот и вперёд, – Чимин сел на ковёр, уперевшись спиной в кровать, и раздумывал над ответом. Не хотелось, чтобы переписка закончилась после выбора фотографии, и в голове прочно засела мысль, которая теперь не давала покоя. "Скажу, что требую свои авторские права. Уверен, таких фотографий твой ig ещё не видел" Чимин точно знал, о чём говорит. Профиль Чонгука оказалось несложно найти, и изучить сотню выложенных за последние пару лет постов – тоже. На страничке парня в основном были фото с друзьями с каких-то вечеринок, несколько селфи и снимков с собакой. И ни одного намёка на романтические отношения, что не могло не радовать, но в то же время не вселяло ровным счётом никакой уверенности. "Ни в коем случае не собирался на них посягать. Просто ждал повода, чтобы узнать, как ты подписан" Чимин отправил свой ник, и ему сразу же пришло уведомление о новом подписчике. А следом ещё одно: Чонгук выложил выбранное фото, указав, что его авторство было обозначено под шантажом и пытками. "Ну раз я теперь шантажист, ты обязан стать моей моделью" Парень отправил сообщение долгую минуту спустя, когда наконец смог немного унять сумасшедшее сердцебиение. Приложив ладони к горящим щекам, закрыл глаза, чувствуя, как губы расползаются в улыбке. Тэхён прав: ещё немного – и лицо пойдёт по швам. Но от этой мысли становилось только приятнее. "Это ты меня так шантажируешь?" "Именно" "А если я не соглашусь?" "Предлагаю согласиться, чтобы мне не пришлось придумывать, что будет, если" "Ну раз мы по таким правилам играем, то я согласен. Говори, куда и когда мне приехать, чтобы спасти от страданий твоё воображение"

***

Встретиться договорились в понедельник вечером. Днём оба были заняты учёбой, а воскресенье Чимин отмёл сразу – он давно лелеял мечту о фотосессии в парке у реки Хан, и хотелось, чтобы вокруг при этом суетилось как можно меньше людей. Весь день в университете Чимин провёл как на иголках. Чем меньше времени оставалось до окончания пар – тем более нервным он становился, и под конец Тэхён не выдержал. — Если ты так же будешь и с ним себя вести, то эта встреча станет последней, – он отобрал у друга ручку, которой тот щёлкал последние несколько минут, привлекая недовольные взгляды одногруппников. — В том-то и дело, я не знаю, как себя вести, – Чимин отобрал ручку обратно, но на этот раз положил её на тетрадь, поборов искушение снова ударить по кнопке. — Не знаю, так же, как и со мной? — Я тебя с трудом терплю. — Зато со мной ты спокоен, а не так, будто у тебя к заднице оголённый электрический провод привязан. Чимин закатил глаза и отвернулся. Тэхён прав. Снова. — Будь собой, Чимин. Ты же предложил ему позировать, вот и займись делом. А там возможно и поймёшь, как себя вести дальше. Может, ты проведёшь с ним час, и окажется, что он – мудак, каких свет не видывал, – и опережая ещё не заданный вопрос, добавил: — Даже хуже меня. — С нетерпением жду, когда ты в кого-нибудь влюбишься. Не упущу возможности припомнить тебе всё, – Чимин хмыкнул, но заметно расслабился. Почему-то от этого разговора стало легче, и морально он чувствовал себя немножечко более готовым ко встрече. Знал, что стоит взять камеру – и руки сами будут делать всё как нужно, а дальше… У него будет время решить, что делать дальше. С этой же мыслью парень вернулся домой, выгрузил из рюкзака тетради и взял камеру. До оговоренного места он добрался всего на несколько минут раньше времени и подумал, что пришёл первым, но его тут же окликнули. Чонгук подошёл ближе, держа в руках два стаканчика с кофе, и протянул один Чимину. — Не знал, какой ты любишь, потому взял американо. Чонгук сегодня выглядел иначе: чёрные волосы распущены, серая футболка заправлена в джинсы, дырки в которых услужливо открывают вид на коленки, а на плечах повязана толстовка. И только колечко в губе блестит неизменно. — Спасибо, американо – это отлично. Давно ждёшь? – Чимин взял стаканчик, стараясь перебороть вновь накатившее смущение. Он планировал прийти чуть раньше, чтобы успеть подготовиться ко встрече, но, видимо, его новый знакомый хотел того же, хоть и качнул отрицательно головой. — Только пришёл, – сделал глоток и склонил голову набок, рассматривая Чимина так же, как в первый раз. — Итак, тебе ещё не посыпались предложения? Ты был прав, фотография произвела фурор. — А я то думал, откуда взялись все эти люди, – парень практически на физическом уровне ощущал, как уходит напряжение. Чонгук улыбался и всем видом располагал к себе. — Значит, мне повезло, что ты нашёл время на меня? — Получается, что так. Хотя как я мог отказать человеку, который сделал меня знаменитым. — Тогда мне придётся постараться и заработать достаточно денег, чтобы ты стал только моим персональным фотографом, – Чимину показалось, что пауза перед последними словами повисла на какую-то секунду дольше, чем нужно, и он невольно сглотнул, ощущая, как спина покрывается мурашками. Но Чонгук продолжал улыбаться как ни в чём не бывало. — Если тебе потребуется фото для резюме, ты знаешь, как меня найти, – получилось чуть тише, чем хотелось, и Чимин первым разорвал зрительный контакт. Отошёл в сторону, подальше от небольшой компании, расположившейся неподалёку, и сел на траву, раскрывая рюкзак с камерой. Чересчур долго проверял линзы и возился с настройками, ощущая на себе пристальный взгляд. — Давно занимаешься фотографиями? – Чонгук с интересом следил за тем, как ловко чужие руки работают с камерой. Сам он в этом ничего не смыслил, но заметил, как чиминовы глаза загорелись, когда речь зашла о любимом деле. — Три года. До этого тоже снимал, но просто как любитель. А потом понял, что на самом деле хочу этим заниматься, и начал углубляться. Так что я до сих пор учусь и работаю над техникой. — У тебя хорошо получается. Я видел фото в твоём профиле. Особенно последние, они такие… не знаю, комфортные? Это ведь те ребята, которые были с тобой на фестивале? То, что Чонгук изучил его страничку, вызвало какое-то необъяснимое тепло внутри. Чимин кивнул, вспоминая. Последний пост он выложил совсем недавно, получив наконец от Юны тщательно отобранные ею для публикации кадры. — Да. Это мои очень хорошие друзья, может быть, поэтому мне было комфортно с ними работать. И фотографии получились такие же. — А тот, другой парень? Я не видел его на снимках, – Чонгук помедлил, задавая вопрос, и Чимин наконец повернулся к нему, глядя прямо в глаза. — Каждый раз, когда я пытаюсь фотографировать Тэхёна, он гримасничает так, что с этих снимков только фоторобот составлять, – Чимин усмехнулся. Допил кофе, поставил стаканчик рядом с рюкзаком, и поднялся на ноги. — Готов поработать? — Я уж думал, ты не спросишь, – Чонгук тоже отставил опустевший стаканчик и поднялся. — Что мне нужно делать? Учти, я очень плох в позировании. И это оказалось неправдой. Чимин уже сейчас видел, что снимки получатся отличными: Чонгук выглядел так, будто само его существование было предначертано для фотографирования. И Чимин увлёкся. Настолько, что не замечал на себе взгляда тёмных глаз в те минуты, когда отсматривал последние кадры и говорил, какую позу принять. Только когда солнце зашло за горизонт и свет сменился, он обратил внимание на то, сколько времени уже прошло. Парень напротив выглядел немного уставшим, и Чимин почувствовал укол совести. — Давай на этом закончим, – он сел напротив, неловко улыбаясь. — Прости, я могу слишком увлечься. В следующий раз останови меня. — В следующий раз я возьму больше кофе, – Чонгук уселся рядом и наклонился так близко, что можно было почувствовать тонкий аромат, исходивший от его волос. — Покажи, что получилось, хочу посмотреть. — Я отправлю тебе все фотографии, здесь всё равно не получится нормально рассмотреть, – Чимин смотрел на чёрную макушку, которая склонилась над экраном камеры, и чувствовал, как дышать становится тяжелее от такой близости. Захотелось позорно сбежать, но чужая ладонь лежала на бедре, сковывая и не давая пошевелиться. Чонгук выпрямился и, кажется, хотел что-то сказать, но передумал, кивнул согласно. — Ладно. Тогда пойдём перекусим, мы здесь уже несколько часов, ещё немного – и я отберу у них пиццу, – он кивнул куда-то в сторону, и, повернувшись, Чимин увидел влюблённую пару, которая расположилась на покрывале с едой. Улыбнулся, соглашаясь. — Тогда нам нужно уходить поскорее, пока пицца в безопасности. Идём, ужин с меня, раз это по моей вине ты готов бросаться на незнакомцев. — А на знакомых, значит, можно? – Чонгук слегка приподнял брови, и Чимин инстинктивно облизнул губу, понимая двусмысленность вопроса. — Только если у них есть еда. В кафе они просидели практически до закрытия. Чимину было настолько комфортно, будто он встретился с другом, пока новый знакомый не задавал очередной вопрос, который ставил в тупик и заставлял сердце заходиться чаще. По окончании вечера, вернувшись домой и рухнув без сил в кровать, парень впервые за долгое время чувствовал себя счастливым.

***

В следующий раз встретились в среду вечером. Чонгуку надоело ждать снимки, и он напросился посмотреть на то, как Чимин их редактирует. А теперь слонялся без дела по единственной в квартире комнате, изредка заглядывая через чужое плечо в экран. Работа со стороны казалась муторной и однообразной, но наблюдение за тем, кто её выполнял, компенсировало всё. Чимин и вправду был влюблён в то, чем занимался, и Чонгук исподтишка сделал на свой телефон несколько снимков, на которых сосредоточенный парень даже не замечает чужого присутствия под боком. Быстро освоившись в чужом жилище, Чонгук то и дело притаскивал с кухни печенье (он заявился к новому знакомому с целым пакетом снеков, и это оказалось весьма кстати: чиминовы запасы провизии иссякли на выходных, когда в гостях побывал Тэхён) или заваривал кофе. Хозяин квартиры ещё несколько часов назад дал разрешение делать всё, что Чонгуку вздумается, и тот не видел никаких причин отказываться. — Ты не устал? По-моему, я эту же фотографию видел ещё минут сорок назад, – парень встал за спиной Чимина, глядя в экран ноутбука, на котором его лицо было масштабировано до неприличия. — Фотография, может, и та же, но минут сорок назад она выглядела совершенно по-другому, – Чимин наконец отвлёкся и поднял голову вверх, сразу встретившись с чонгуковыми глазами. Тот смотрел пристально, и этот взгляд заставлял поёжиться. — Я ведь предупреждал, что тебе будет нечем заняться, – Чимин сглотнул, разрывая зрительный контакт, и мысленно отругал себя за то, что голос дрогнул на последней фразе. — Кто сказал? Мне очень даже весело, – Чонгук наклонился ближе, прижимаясь грудью к чужой спине, и упёрся ладонями в стол по сторонам от Чимина. Его хотелось касаться, и невероятно бесило, что парень не мог этого сделать. Чимин выдохнул, ощущая спиной тяжесть чужого тела. Он не понимал, чего хотел сильнее: оттолкнуть или прижаться ещё теснее, почувствовать рельеф мышц и то, как вздымается грудная клетка. В комнате стало невыносимо жарко, а Чонгук не спешил отстраняться, будто ждал, что Чимин позволит остаться в таком положении и продолжит работать. Будто не понимал, что это невозможно. — Ты мешаешь, – бесконечную минуту спустя, понимая, что ещё немного – и край, Чимин показательно двинул рукой, которая по-прежнему сжимала мышку, и упёрся в чужую ладонь. — Тогда проводи меня до метро, и я перестану тебя отвлекать, – Чонгук резко оттолкнулся от стола, увеличивая расстояние, и дышать снова стало легче. — Тебе пора проветриться, а я любезно готов составить компанию. Он отошёл, собирая и запихивая в сумку свои вещи, а заодно приводя в порядок мысли. Чиминова спина казалась неестественно ровной, и Чонгук корил себя за несдержанность. Он видел, что парню некомфортно, но всё равно продолжал, и теперь суетился, надеясь, что его не выставят за дверь. Не выставили. Чимин поднялся, на ходу выключая ноутбук, и потянулся. Дал себе лишнюю секунду, чтобы улыбка не вышла напряжённой, повернулся к гостю. — Ты прав, хватит на сегодня. Тем более, мне, оказывается, не нужно спешить, раз заказчик больше заинтересован в процессе редактирования, чем в конечном результате. — Это такой намёк, что я могу прийти снова? Понаблюдать за процессом, – Чонгук сжал в руке телефон, который секунду назад собирался засунуть в карман, и с улыбкой глядел на кивнувшего Чимина. — Должен же хоть кто-то выгонять меня на свежий воздух. На Тэхёна надежды нет: он может на сутки зависнуть в игре, пока его самого кто-нибудь не вышвырнет проветриться. — И часто он зависает у тебя? – Чонгук спросил это раньше, чем успел подумать о том, как такой вопрос может прозвучать, но Чимина он, кажется, не смутил. Парень пожал плечами. — Каждый раз, когда ему надоедает общежитие. Я в принципе удивляюсь, как там можно прожить пять лет. Я выдержал два года. — Там бывает весело. — Я бы сказал, там слишком часто бывает весело. Чонгук хмыкнул. На свою жизнь в общежитии он не жаловался, но в чём-то Чимин прав: сложно сконцентрироваться на учёбе, когда тебя то и дело втягивают в шумное и зачастую крайне пьяное веселье. — Ты собрался? Идём? – Чимин надел джинсовую куртку и ожидал в дверях, пока его гость подхватывал сумку и обувался. До метро дошли быстро. Слишком быстро. Чонгук хотел предложить пройтись ещё немного, но увидел, как Чимин, не рассчитавший с прохладой октябрьского вечера, поёжился от очередного порыва ветра, и передумал. Потому лишь заверил, что в ближайшие пару дней мешать не будет – нужно подтянуть хвосты в университете, – и заметил, как дрогнули пухлые губы. Уже на платформе, ожидая поезда, он подумал, как мягко на них, наверное, ощущается поцелуй.

***

За следующую пару недель путь к чиминовой квартире стал привычнее, чем к родному общежитию. Чонгук заранее брал с собой тетради, чтобы занять себя домашним заданием, пока его новый друг учится, возится с фотографиями или чем угодно, и после окончания пар ехал к нему. Это настолько быстро стало нормой для обоих парней, что, получив сообщение с вынужденным изменением планов, Чонгук на секунду растерялся. Ему предстояла ещё одна лекция, а Чимин уже освободился и писал, что на сегодняшний вечер его компанией станут Тэхён и университетская библиотека – нужно поработать над совместным проектом. Сумасбродную идею присоединиться к ним Чонгук отмёл уже на выходе из корпуса, впервые подумав о том, что они с Чимином возможно слишком быстро сблизились, и парню нужно хоть немного личного пространства. Правда, мысль о том, что в этом пространстве прямо в данную минуту находится кто-то ещё, не отпускала, заставляя каждые две минуты отправлять новое сообщение. — Я ему сам сейчас отвечу, – Тэхён недовольно покосился на завибрировавший в очередной раз телефон, и Чимин снял блокировку, глядя на полученный скрин с названием песни. За последний час таких смс пришло не меньше десятка, и он плохо понимал, что послужило тому причиной. Не то чтобы Чонгук не отличался общительностью, просто выражать её он предпочитал лично, а не таким способом. — Не бесись, я отключил звук. Так что здесь? – отложив телефон, Чимин снова перевёл взгляд на презентацию, над которой они работали, но у Тэхёна уже разыгралось любопытство, и здесь оставалось только два варианта: либо его удовлетворить, либо нейтрализовать самого друга. С последним Чимин пока ни разу не справился. — Здесь ничего важного, в отличие вот от этого, – ткнув пальцем в чужой телефон, Тэхён выжидающе смотрел на его владельца, но, не получив никакой реакции, добавил: — Что между вами? По-моему, его в последнее время очень много в твоей жизни, как для парня, которого ты просто пару раз пофоткал. — Мы подружились. Вроде, – Чимин слегка повёл плечами, заранее понимая, что такой ответ друга не устроит. — Дружишь ты и со мной, но я в твою квартиру пока не переехал. — Так, может, стоило быть чуть-чуть настойчивее? – чиминова усмешка стала только шире, когда друг ткнул его кулаком в плечо в приступе раздражения. — Нет, серьёзно. Это что такое? Ты только о нём и говоришь, – Тэхён отложил карандаш, который вертел в руках, и, подперев ладонями подбородок, смотрел на Чимина. Тот поджал губы, обдумывая ответ. На самом деле Чимин и сам не до конца понимал, что у них с Чонгуком происходит. Он наконец смирился с тем фактом, что опрометчиво загаданное под наплывом эмоций желание привело к тому, где парень находится сейчас, но отношение к нему Гука оставалось загадкой. Они вели себя как отличные друзья, даром что познакомились какой-то месяц назад. Чимин привык проводить вечера в компании, а по выходным выбираться куда-нибудь, а Чонгук привык не обращать внимания на направленный на него объектив, когда понял, что фотография – это буквально то, как его новый друг чувствует. Иногда казалось, что между ними действительно установились приятельские отношения, однако в такие моменты Чонгук неизменно делал что-то, от чего чиминов пульс грозил ему сильнейшей тахикардией. Чимин замечал, как Чонгук смотрит. Понимал, что далеко не каждое прикосновение действительно имеет причину. И совершенно точно знал, что двусмысленные шуточки, которые тут же сопровождались лукавой улыбкой, озвучивались не просто так. И всё-таки он не понимал. А Чонгук продолжал приходить даже когда они закончили с отснятыми фотографиями. Молча сидел рядом, переписывая длинные строчки из учебников, таскал в комнату печенье, помогал вытирать пыль или клал голову на плечо, прижимаясь грудью к спине Чимина, когда тот снова работал без перерыва. Срабатывало каждый чёртов раз. — Он тебе нравится? – заметив, что друг завис, Тэхён повёл ладонью перед его глазами, выводя из оцепенения, и, дождавшись кивка, продолжил: — А ты ему? — Спроси что попроще, – Чимин потер пальцами глаза и вздохнул. — Мы даже никогда не затрагивали тему отношений, и я не имею ни малейшего понятия, нравятся ли ему парни. — Насчёт парней не знаю, но к тебе он точно неровно дышит, – в ответ на непонимающий взгляд Тэхён указал на засветившийся в тишине экран телефона, который оповещал о новом уведомлении. — Просто нашёл новую классную песню? — Пак Чимин, если ты сейчас прикидываешься наивным дурачком, чтобы оттянуть момент, когда вам придётся всё выяснить, то я это принимаю. Но если правда не понимаешь, значит, я был тебе херовым другом последние пять лет. Пожалуйста, не заставляй меня сомневаться в себе. Тэхёну, видимо, оказалось достаточно впечатлений, и он снова взял в руки карандаш, с тяжёлым вздохом возвращаясь к работе над проектом, а Чимин ещё с минуту смотрел на потухший экран, прежде чем наконец присоединиться к другу.

***

На Хэллоуин Хосок и Юна позвали друзей к себе. Они недавно съехались, и маленькая уютная квартирка с трудом вмещала такое количество народа, но никто не чувствовал себя в тесноте. Даже Чонгук, на приглашении которого упорно настаивала нуна после всего, что услышала о нём от Тэхёна. Чимин со странным чувством радости внутри согласился на эту авантюру и в тот же вечер озвучил предложение. — Обычно Хэллоуин празднуют немного иначе, нет? – Чонгук задумался над услышанным. Глупо было скрывать, что ему польстило приглашение, и ещё глупее – отрицать собственное желание его принять. Упустить такой шанс узнать Чимина с той стороны, с какой видят его друзья. — Можешь надеть подобающий костюм. Я уже сказал хёну, что он приглашает домой нечисть. — Приложу все усилия, чтобы не запятнать репутацию. Чонгук в нечисть не нарядился, но, облачённый во всё чёрное, вызывал стойкое желание упасть на колени. Когда он вышел из перехода к уже ожидавшим его парням, у Чимина перехватило дыхание, и только Тэхён, больно стиснувший чужое запястье, смог привести друга в чувство. Хотя и не настолько, чтобы вернуть ему способность связно разговаривать. Так что представляться пришлось самостоятельно, несмотря на то, что чисто технически парни уже были знакомы с той самой ночи на фестивале. Юна осталась в восторге от нового гостя и одарила Чимина весьма красноречивым взглядом, когда тот отправился следом за Хосоком и Тэхёном в комнату. Прокомментировать не успела: хён снова показался в прихожей, поторапливая их. Пара часов за вкусным ужином и приятным разговором пролетела практически незаметно. Чимин улыбался, наблюдая за тем, как Хосок постоянно втягивает Чонгука в разговор, и, не замечая за последним никакой неловкости или напряжения, искренне радовался. Он всегда ценил друзей очень высоко, и знакомство их с Чонгуком было для него важным шагом. Пусть заочно они и были наслышаны друг о друге. — Нуна, ты превзошла сама себя. Если Хосок-хён на тебе не женится, я готов исправить его ошибку, – Тэхён полулежал на полу, вытянув длинные ноги, и уже несколько минут нахваливал Юну, которая громко смеялась, остановившись посреди комнаты и не в состоянии даже отнести на кухню собранные тарелки. — Продолжишь в том же духе – и до нашей свадьбы не дотянешь, – Хосок хмыкнул, отбирая у девушки посуду, и сам сгрузил её на кухонный стол. — Помнишь, что я говорил Чимину? К тебе это тоже относится. Чонгук с интересом поднял голову, прислушиваясь к разговору. Ожидал, что дальше последует пояснение, но его не было, Тэхён лишь скорчил гримасу, а Чимин едва заметно вздрогнул, бросив на хёна странный взгляд. Юна приземлилась рядом с Тэхёном и, не оставив возможности развить тему, положила на пол большую коробку с игрой. — Все в курсе правил? Никому объяснять не нужно? Чонгук? Парень скосил глаза на название и кивнул. С монополией у него никогда не ладилось, но как играть он знал. — В этот раз я вам не поддамся, – Тэхён первым потянулся к коробке, вытряхивая из неё содержимое, на что Чимин усмехнулся. — Будто когда-то поддавался, – и заслужил в ответ недовольный взгляд. С самых первых ходов стало ясно, что у Чонгука с его уровнем игры есть конкурент. Тэхён упрямился и действовал импульсивно, движимый желанием доказать друзьям, что он способен выиграть, но получалось из рук вон плохо. — В следующем раунде будешь играть за банк. Там и то от тебя будет больше пользы, – Чимин завершил очередной круг, и его тут же догнала Юна, разделив на двоих стартовую позицию. Тэхён насупился ещё сильнее, пытаясь придумать, как минимизировать неизбежные потери, а Чонгук едва не пропустил свой ход, засмотревшись: Чимин оказался хорош даже в такой мелочи, как эта глупая игра. Он с холодным расчётом отвоёвывал необходимые ему территории и явно лидировал. Если при работе с фотографиями этот парень излучал любовь и страсть к своему делу, то сейчас казался совершенно другим: сосредоточенным, властным, и эта его сторона не могла не привлекать. Чонгук, которому никогда не хватало терпения и умения строить стратегию, жмётся к чиминову боку и упорно пытается отобрать отель. Кости падают так, что он преследует его след в след, но с каждым новым ходом всё больше отдаляется от цели. По итогу Чонгук сдаётся сам и не понимает, что именно передаёт в маленькие чиминовы руки: единственное имеющееся предприятие или самого себя. Он только смеет надеяться, что с последним обойдутся бережнее, чем со сразу же выставленным на аукцион торговым домом. — Каждый раз всё этим и заканчивается, – комментирует Хосок, когда в игре остаются двое. Юна грызёт ноготь, осматривая позиции, а Чимин спокойно ждёт своей очереди, совершенно не волнуясь об исходе игры, в которой он уже очевидно победил. Тэхён злится. Он демонстративно переключил внимание на телефон, но изредка поглядывал на происходящее, надеясь, что выиграет всё-таки нуна, и наконец хоть кто-то утрёт нос “зазнайке Паку”. Хосока всё это явно забавляет: как человек, честно признающий, что он и монополия имеют минимальный уровень совместимости, хён обычно берёт на себя роль ведущего и наблюдает за тем, как его близкие люди сражаются до последней капли крови за напечатанные на картоне активы. — Нуна, я в тебя верю, – Тэхён снова обратил внимание на игру, пытаясь определить, как изменились позиции за то время, пока он их игнорировал. — Зря. Если бы руководствовался мозгами, а не эмоциями, мог бы поиграть подольше, – Юна в последний раз бросила кости и нарочито громко вздохнула, признавая поражение. — Тогда предлагаю в следующий раз объединить усилия. Твои мозги и мои эмоции составят этому зазнайке конкуренцию. — Ещё раз назовёшь меня зазнайкой – и ночевать будешь у своих эмоций, когда тебя опять комендант на входе развернёт, – предупредил Чимин, собирая карты и складывая игру обратно в коробку. — Я у нуны останусь, – Тэхён тут же почувствовал себя некомфортно под пристальным взглядом трёх пар глаз и сдался: — Ладно-ладно, на сегодня ты больше не зазнайка. Чимин удовлетворённо кивнул и спрятал коробку в шкаф, на который указала Юна. Возвращаясь на своё место, встретился взглядом с Чонгуком и улыбнулся: тот не отрываясь наблюдал за каждым чиминовым движением, совершенно не заботясь о том, как это выглядит со стороны. А оно выглядело. И не заметить это мог только слепой. Ещё через час решили прощаться: за позднее прибытие парней могли не пустить в общежитие, и если с одним Тэхёном ещё можно расположиться в чиминовой квартире, то с Чонгуком уже сложнее. Юна разбиралась с посудой на кухне, отказавшись от помощи, а Хосок задержал нового знакомого, расспрашивая о чём-то. Так что, когда Чонгук вышел в коридор, первое, что он заметил, – повисший на чужих плечах Тэхён. Парни смеялись в шуточной потасовке, Чимин делал вид, что обижается на очередную шутку о его росте, но тут же оттаивал, когда по бокам щекоткой проходили тэхёновы ладони. Чонгук даже, кажется, не дышал, наблюдая за этой сценой. Понимал, насколько глупы мысли в его голове, но никак не мог от них избавиться. Чужие руки хотелось стряхнуть, а самого Чимина задвинуть себе за спину, чтобы никто больше не мог его коснуться. От силы этого желания становилось не по себе, и парень засунул руки в карманы, сжимая джинсовую ткань. Мотнул головой, отгоняя наваждение, но тут же наткнулся на взгляд Юны, которая стояла в кухонном проёме, очевидно, собравшись провожать гостей, и не сводила глаз с Чонгука. Улыбнувшись ему, девушка прошла мимо, к Хосоку, тоже вышедшему в коридор. — Спасибо за приглашение, хён, нуна, – Чимин, всё ещё посмеиваясь, надел пальто и приблизился к друзьям, поочередно обнимая каждого. Его примеру последовал и Тэхён. — Спасибо, что пришли, – Юна улыбалась, глядя на то, как парни возятся с обувью, пытаясь не сбить друг друга в тесном коридоре, и, когда Тэхён с Чонгуком уже вышли за дверь, снова притянула Чимина к себе, обнимая. Прошептала на ухо: — Он от тебя без ума. Парень растерялся на мгновение, недоумённо глядя на хитрую усмешку на девичьем лице, и поцеловал Юну в щеку, отпуская. — Не говори ерунды, мы просто друзья, – сказал так же тихо, после чего отступил на шаг и напоследок помахал рукой, прощаясь с хозяевами квартиры. — И о чём вы секретничали? – Тэхён уже в лифте привалился спиной к зеркалу, разглядывая Чимина, который невозмутимо пожал плечами. — Хотели обсудить твой подарок на день рождения, но пришли к выводу, что ты его не заслужил. — Чего? Это как? – Тэхён почти подпрыгнул от возмущения, вызвав смех у Чимина с Чонгуком. — Это кто решил? — Единогласно. Прости, Тэхён, но в этом году твой подарок – это мы. Теперь даже на одного больше, – Чимин положил руку на чонгуково плечо. Тэхёна такой расклад не впечатлил, и всю дорогу до метро он не переставал возмущаться несправедливым отношением к нему людей, на которых он потратил пять лет своей жизни. А Чимин улыбался, слушая вполуха, потому что Чонгук шёл рядом и то и дело касался его плеча своим.

***

Чимин пил кофе и чувствовал себя крайне неуютно. Соглашаясь на внезапное предложение Чонгука, он не думал, что сейчас будет сидеть практически как на смотринах. Только пять пар глаз рассматривали не его, а тщательно отобранное портфолио. В такие моменты сильно не хватало поддержки в виде непрошибаемого Тэхёна рядом. Предложение поступило около недели назад. Они тогда разговаривали о какой-то выставке поп-арта, которая должна состояться весной, и Чонгук внезапно вспомнил, что наткнулся на объявление о поиске фотографов для рекламной кампании. Быстро (Чимину подумалось, что даже слишком быстро) его нашёл и сунул телефон под нос, давая ознакомиться с требованиями к кандидатам. Искали людей, чьи имена ещё не были известны в медиа-пространстве, и Гук целый час упорно настаивал на заполнении анкеты. И вот теперь Чимин сидит в небольшой переговорной, наблюдает за тем, как буквально весь штат маленького маркетингового агентства тщательно изучает его фотографии, и пытается вспомнить, как формулировать мысли. Это оказывается мега сложной задачей, когда, закончив с портфолио, ему начинают задавать вопросы, но перед глазами то и дело всплывает воодушевлённое лицо Гука, который лично отправил заявку с чужой анкетой, и говорить становится легче. Сам Чонгук компанию составить не смог, позвонил за час до назначенного для встречи времени, пожаловался, что затягивается защита проектов, из-за чего никак не удастся уйти раньше. Но потребовал ему отчитаться сразу же, как только Чимин освободится, поэтому, покинув офисное здание, парень пишет короткую смс о том, что закончил и едет домой. В ответ ничего не приходит даже через час, и это непривычно. Это некомфортно и как-то неправильно, но Чимин не хочет навязываться, прекрасно понимая, что Чонгук занят, да и их отношения всё ещё не на той стадии. А потому когда слышит звонок, выходя из ванной, думает, что это Тэхён, который уже несколько дней собирается зайти в гости. — Прости, я задержался куда сильнее, чем ожидал, – Чонгук широко улыбается, бегло оглядывая хозяина квартиры, который только что открыл входную дверь. Чимин переоделся в свободные шорты и футболку и вытирает волосы полотенцем, а на лице читается удивление. — Знаю, я не предупредил, зато принёс пиццу. — Ну если пицца, то так уж и быть, – Чимин улыбается в ответ. Он искренне рад видеть друга и отходит в сторону, пропуская его внутрь и следуя за ним на кухню, где следующие полчаса во всех подробностях рассказывает, как прошло собеседование. — И когда фидбек? – Чонгук выглядит взволнованным. — К концу следующей недели обещали дать обратную связь. Но не уверен в том, что пройду. Видел работы одного из кандидатов, пока был в офисе, и мне до его уровня ещё ползти и ползти. — Я люблю твои работы. — Ты мой друг, – опустив глаза, Чимин пальцем гоняет по столешнице крошку и надеется, что сказанная фраза не прозвучала слишком жалобно. И не видит, как Чонгук поджимает губы. — Именно поэтому я как друг говорю тебе правду. Результаты будут на следующей неделе? Вот и не накручивай себя раньше времени. Чонгуку очень хочется взять чужую ладонь в свою, сжать беспокойные пальцы и поделиться хотя бы каплей той уверенности, которую он испытывает по отношению к Чимину. Но страшно быть понятым неправильно, страшно потерять друга, потому он продолжает держать дистанцию. В следующие несколько дней Чимин замечает, что они сблизились даже сильнее: Гук всё время после занятий проводит с ним, отвлекая и стараясь расслабить, а сам он становится только более нервным. Неделя почти подошла к концу, а агентство по-прежнему молчало, и, несмотря на то, что теоретически Чимин был готов к отказу, на практике принять его оказалось куда сложнее. Так что в пятницу он велел Чонгуку не приходить и отправился с Тэхёном в бар, а по возвращении обнаружил парня на своей лестничной клетке. И бесконечно обрадовался его появлению. — Ты на звонки не отвечал, – Чонгук поставил на полку ботинки и снял куртку, пытаясь прикинуть, сколько алкоголя было выпито в этот вечер. Чимин выглядел адекватно, разве что, слегка веселее, чем был в последние дни. — Тэхён поставил на беззвучный, – кивнул. Достал телефон, снял блокировку, возвращая прежний режим и пролистывая уведомления. — Ты давно тут? Устал? Мы можем… — Чимин? – Чонгук подошёл ближе, глядя на парня, который застыл с телефоном в руках, вчитываясь в полученное сообщение. — Всё нормально? Вместо ответа Чимин просто протянул свой телефон и теперь выжидающе смотрел на Чонгука, будто сам не понимал, что написано в письме, и надеялся получить пояснение. В полученном пару часов назад сообщении было приглашение присоединиться к штату для стажировки с возможностью последующего трудоустройства, и формальные извинения за поздний ответ. Чонгук перечитал текст трижды и только после этого поднял глаза на Чимина, который по-прежнему стоял рядом, не двигаясь. — Они правда написали про стажировку? Чонгук улыбнулся в ответ на чужую растерянность. В голове роились сотни фраз, которыми стоило сейчас успокоить Чимина, но ни одну из них произносить не хотелось. Вместо этого он порывисто шагнул вперёд и обнял парня за плечи, чувствуя, как шею опаляет горячее дыхание. Чимин забыл, как дышать. Гук и раньше его обнимал, а мимолётные касания и вовсе стали нормой в их отношениях, но сейчас всё было по-другому. Чужие руки сжимали крепко, будто удерживая на плаву, и хотелось по-детски разреветься от того, как этих объятий оказалось много и мало одновременно. Чимин осторожно обнял в ответ и прикрыл глаза, чувствуя, как лицо щекочут чонгуковы волосы. Он бы совершенно точно простоял так до скончания веков, не отпусти Гук его плечи раньше. — А я ведь говорил, – в этой улыбке Чимин тонет и невероятным усилием заставляет себя отвести взгляд, чтобы не быть слишком очевидным. Хотя ему кажется, что только слепой сейчас ничего бы не понял. Слепой и Чонгук, который отстраняется, будничным тоном сообщает, что такое событие нужно отпраздновать, и открывает коробку с остывшей пиццей. Они просидели на кухне до рассвета. Угрюмого, пасмурного – точно такого, как и чиминово настроение. Разумно рассудив, что в такое время ехать в общежитие бесполезно, Чонгук удобно устроился на хозяйской кровати и наблюдал, как Чимин хаотичными и слишком дёргаными движениями выстраивает между ними баррикаду из подушки. Нестерпимо хотелось схватить чужие руки и прижать к себе, запустить под футболку, а ещё лучше – под кожу, где в клетке из рёбер бешено колотится сердце. Но преграда была возведена, и Чимин отвернулся к стене, крепко сжимая свой одеяльный уголок. Боясь и больше всего на свете желая почувствовать спиной тепло. Чонгук проснулся через несколько часов, когда полуденное солнце било прямо в глаза, проникая даже под плотно зажмуренные веки. Глянул на Чимина – тот тихо сопел во сне, обнимая подушку, которую уложил между ними, – и поднялся, чтобы задёрнуть шторы. И замер у окна, изумлённо наблюдая, как снежинки падают на уже устеленную белым землю. До декабря оставалась ещё пара дней, и Чонгук не мог припомнить, когда в последний раз снег выпадал так рано, а потому испытывал детский восторг, которым непременно нужно было поделиться. Чимин упорно отбивался от будивших его рук, но те оказались настойчивее, и он всё-таки разлепил веки, расфокусированно прицеливаясь, чтобы бросить в Чонгука подушкой. — Проснись, ну проснись же, – Гук рассмеялся, перехватил подушку и убрал её в сторону, удерживая теперь за плечи Чимина, который пытался отвернуться. Глядя на то, как парень с трудом натягивает на голову одеяло, Чонгук усмехнулся внезапно зародившейся идее и вернулся к окну. Открыл его, тут же поёжившись от ворвавшегося в комнату морозного воздуха, и набрал полную пригоршню снега, идеальным слоем покрывавшего подоконник. Эффект оказался мгновенным: минутой позже Чимин сидел в кровати, яростно отряхиваясь от холодных капель, которые таяли на разгорячённой коже и стекали под футболку ледяными каплями. — Чон Чонгук! – Чимин дрожал от холода, зато сон как рукой сняло, и Чонгук, предусмотрительно отодвинувшийся на безопасное расстояние, даже не пытался скрыть довольную улыбку. — Ты в своём уме? — Я пытался тебя разбудить, не прибегая к экстренным мерам. Невозмутимое выражение на чонгуковом лице не выражало никаких признаков раскаяния, и Чимин вздохнул, успокаиваясь понемногу. Поёжился от неприятного ощущения, которое дарила влажная одежда, и удивлённо вскинул брови, осознавая. — Погоди. Это что было? Гук просиял, поняв, что наконец добился своего, указал на окно. Там по-прежнему продолжал сыпать снег, а с улицы доносились приглушённые голоса детворы. К тому моменту, как парни вышли из подъезда, во дворе уже стояла пара кривоватых снеговиков, а разноцветные курточки мелькали тут и там, уворачиваясь от снежков. — Только попробуй, – Чимин предупреждающе выставил руки вперёд, готовый защищаться, и Чонгук рассмеялся. Он ещё не успел даже наклониться, чтобы набрать снега, потому такая реакция позабавила. — Только из уважения к твоей камере. Чимин даже не пытался скрыть улыбку, любуясь тем, как Гук дурачится. Вопреки собственным словам, он и сам оказался втянут в игру, когда их окружили дети, забрасывая снежками, и Чонгук, почувствовав, что никакого наказания не последует, щедро осыпал друга снегом. Чимин ловил моменты в свой объектив, жалея, что не в состоянии выгравировать их на сетчатке. Или хотя бы распечатать каждую фотографию счастливо смеющегося Гука и использовать вместо обоев. Чимин смотрел, как на чужом носу тает снежинка, и понимал, что не в силах сдерживаться. В какой-то момент стало просто невозможно: человек перед ним такой невыносимо прекрасный и близкий, что от переполнявших чувств защемило что-то внутри. Чимин больше не думает. Стремительно сокращает отделявшие их шаги и накрывает желанные губы своими, срывая первый поцелуй. Пальцы сами зарываются в тёмные волосы, притягивая ближе, так, чтобы падающие с вьющейся челки снежинки таяли на чиминовых щеках. Чонгук, не мешкая ни секунды, отвечает на поцелуй, и они замирают на долгую минуту, получив наконец то, в чём оба так нуждались. — Я уж думал, ты не подойдёшь, – Гук шепчет в губы и улыбается. Камера мешается, он аккуратно снимает её с чужой шеи и вешает ремешок себе на руку, после чего притягивает парня ближе и целует снова, выбивая из лёгких воздух, а из головы – все прочно засевшие там сомнения. — Ты мог подойти и сам, – Чимин тоже улыбается, его щеки раскраснелись от нахлынувших чувств, и совсем немного – от мороза. — Я ждал, пока ты будешь готов. — Я был готов в ту самую минуту, когда увидел тебя впервые. Чонгук сцеловывает улыбку с пухлых губ и смыкает руки в замок за чужой спиной, уверенный, что больше никогда не выпустит этого человека из своих объятий. Чимин прижимается ближе, не ощущая ни холода, ни смущения, не замечая, как на них заинтересованно смотрят прохожие. Совсем как в тот день на фестивале фейерверков. Просто для него не существует больше ничего, кроме тёплых рук за спиной и этих долгожданных поцелуев. Я влюбился в тысячи звёзд, которые отражались в твоих глазах, когда мы встретились. Я утонул в твоей улыбке, которую ты мне подарил, поняв, что я тоже тебя заметил.