Тысяча звёзд в твоих глазах

Они сидят на кровати, занимаясь каждый своими делами. Чонгук упирается в спинку, листая ленту соцсетей в телефоне, а Чимин удобно устроился между его коленями, облокотившись на широкую грудь и активно стуча по клавишам ноутбука. — Хосок предлагает нам сходить на фестиваль в эти выходные. Юна сейчас не в лучшем состоянии, а билеты она уже купила, – Чимин внезапно вспомнил об утреннем диалоге с хёном и повернулся к Чонгуку, глядя на него. — Как она? Лучше не становится? – парень перевёл взгляд на Чимина, который отрицательно покачал головой. — Хён говорит, что первый триместр самый сложный, так что вряд ли она сможет в ближайшее время выбраться хоть куда-то. — Жаль. Она так ждала фестиваль, всё лето говорила об этом, – Чонгук поджал губы. — А Тэхён? — Сказал, что задержится дома и вернётся в Сеул через пару недель. — Так у нас будет свидание только на двоих? – Гук улыбнулся, явно довольный представившейся возможностью. — И какое желание ты загадаешь? Раз прошлогоднее исполнилось самым лучшим образом. — Пожалуй, в этом году воздержусь, – глядя на широкую улыбку, Чимин усмехнулся и снова обратил внимание на свой ноутбук. Ровно год назад они с Чонгуком познакомились и всего через пару месяцев будут отмечать первую годовщину отношений, к которым шли так бесконечно долго. А потом ещё дольше пытались понять, как эти самые отношения строить, потому что дружить, хоть и смеривая друг друга тоскливо-влюблёнными взглядами, оказалось куда легче. Чимин вспомнил, как Юна наказывала прийти на следующий фестиваль фейерверков уже со своей парой. Никогда прежде его желания не исполнялись таким потрясающим образом, и это заставляло верить в чудеса. Это и чужая ладонь, которая неподвижно лежит на чиминовом бедре, даруя ощущение уюта. Чувствуя, как расслаблен и по-домашнему спокоен парень за его спиной, Чимин ловит себя на шаловливой мысли и прикусывает губу. Ещё пару минут они сидят так, а после он потягивается и немного меняет положение, придвигаясь ближе (хотя, казалось бы, ближе – только под кожу) и проезжаясь ягодицами по чонгуковому паху. Парень не реагирует абсолютно никак. А попытка повторить заканчивается крепкой рукой на талии, которая держит, не давая двинуться. Усмехнувшись своим мыслям, Чимин накрыл чужую ладонь и сунул под резинку штанов, оттянув чуть ниже боксёры, сжал послушными пальцами свой член. Улыбку Чонгука можно было почувствовать кожей. Она расцветала на шее, где горячее дыхание, казалось, могло оставить обожжённые метки. А губы, похоже, именно этого и добивались. — Хочешь поиграть? – Гук провел по стволу, ощущая, как плоть в руке твердеет. Чимин в ответ усмехнулся и кивнул, предоставляя парню полную свободу действий. Сам же потянулся к пуговке на его джинсах, но вынужден был остановиться: второй рукой Чонгук перехватил его запястья и сжал, не позволяя продолжить. — Держи руки при себе, – шепнул на ухо, разжимая хватку и наблюдая, как нежная кожа на чужой шее покрывается мурашками. Не смог отказать себе в удовольствии и оставил на ней несколько влажных поцелуев. Чонгук потянул вниз резинку белья, вынуждая парня приподняться и снять мешающую одежду, после чего вновь притянул его к себе. Неторопливая ласка возымела эффект: Чимин прикрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями, а с пухлых губ вместе с частым дыханием срывались тихие стоны. Задницей он прижимался к чужому паху, прекрасно ощущая растущее возбуждение, но Чонгук явно никуда не спешил. Поддел подбородок, и Чимин с готовностью повернул голову, ожидая поцелуя, но в приоткрытый рот скользнули два пальца. — Давай, детка, поработай языком. Чимин щедро смачивает слюной чужие пальцы, а бёдра начинают дрожать от предвкушения: он слишком хорошо знает, до какого состояния Чонгук может доводить при помощи одних лишь рук. — Умница, – Гук целует влажные губы. — Иди сюда, разведи ноги шире, – сам хватает чиминовы бёдра, устраивая в нужном положении, и мимолётно ласкает внутреннюю сторону, от чего ноги парня, ослабев, разъезжаются. — Чонгук… – от прикосновения к эрогенной зоне бросает в дрожь, и Чимин толкается в чужую ладонь, но руку убирают, заставляя жалобно всхлипнуть. — Не торопись, – Чонгук усмехается и накрывает чиминовы губы своими, сцеловывая рваный выдох, когда два пальца осторожно проталкиваются внутрь, растягивая. Чимин тянется к своему члену, сил терпеть почти не остаётся, но Чонгук успевает перехватить запястье, скользит ниже и переплетает пальцы. Заводит их руки за спину, прижимая к гибкой пояснице. — Я же сказал не распускать руки, помнишь? – и в наказание чуть резче двигает пальцами, вырывая сдавленный стон. Чонгук находит нужную точку, и у Чимина подкашиваются колени. Он почти теряет равновесие, прижимается к груди парня и сам насаживается на его пальцы. Но Гук и вправду никуда не торопится, выбирает самый мучительный темп и не оставляет ни единого шанса. — Руки, Чимин, – напоминает Чонгук, когда тот снова забывается и пытается сделать хоть что-то, чтобы ускорить сладкую пытку. Чимин всхлипывает и откидывает голову на чужое плечо, покорно заставляя себя держать руки за спиной, сжимая кулаки так, что на коже останутся отпечатки ногтей. Он сидит на коленях, уже с трудом удерживая дрожь в широко разведённых ногах, и пытается насадиться глубже на пальцы, которые размеренно движутся внутри. Слишком медленно, слишком мало, и ладонь, которая в том же темпе водит по его члену, не помогает от слова совсем. Чимин уверен, что ещё немного – и он сам кончится от этого томления и от того, как ловко чужие пальцы перехватывают основание члена, когда с губ срываются слишком очевидные стоны. — Чонгук... Гук... пожалуйста... – прогибается в спине, пытаясь взглянуть на парня, мажет глазами по его довольной улыбке и тут же зажмуривается от вспыхнувших перед глазами ярких точек. Пальцы на секунду замерли внутри, нажимая, и вернулись к прежнему темпу, дразня, но не давая кончить. — Пожалуйста? Мм, Чимин? – шепчет на ухо, хватает губами мочку, всасывая серёжку. Кожу Чимина тут же осыпают мурашки, и Чонгук добивает, скользя языком дальше, от шеи к затылку, прикусывая чувствительное место у основания. Парень в его руках не может сдержаться и хнычет, снова бессвязно умоляя. И Чонгук готов продолжать так целую вечность, не сводя с него влюблённого взгляда, слушая сбитые стоны, от которых собственное возбуждение тугим узлом закручивается внизу живота. — Я хочу кончить... Чонгук... пожалуйста... не могу больше... – Чимин заведёнными за спину руками хватается за чужую футболку, комкает, цепляет пальцами горячую кожу. Ему кажется, что ещё секунда – и он умрёт от этих ленивых движений по члену, от пальцев, которые практически не выходят из его тела и давят внутри. — Тебе достаточно моих пальцев, малыш? Хочешь кончить? – Чонгук обхватывает головку, размазывая выступившие капельки, и делает резкое движение по стволу, от чего парень громко охает и начинает дрожать ещё сильнее, ожидая продолжения, надеясь на разрядку. Не дождавшись ответа, Чонгук убирает ладонь с чужого члена и сжимает пальцами твёрдый сосок. До безумия хочется коснуться его губами, прикусить, вырывая вскрик. Обхватывает пальцами второй, цепляя серёжку, и Чимин не может сдержать всхлип – настолько остро ощущается каждое касание после прокола. — Скажи мне, чего ты хочешь, детка, – Чонгук снова шепчет на ухо. Пальцы устали, собственный член болезненно ноет, но он упрямо намерен довести начатую игру до конца. — Кончить... слишком медленно, Чонгук... быстрее, пожалуйста... – стонет, пытаясь двигать бёдрами самостоятельно, но его останавливает тяжёлая рука, удерживающая на месте. Движения внутри прекратились, и от этого хочется плакать: Чимину осталось совсем немного, он уже чувствует оргазм покалывающими кончиками пальцев, но Чонгук ему его не даёт. Парень нетерпеливо поёрзал, но его бедро предупреждающе сжимают и коротким движением снова ласкают член, не позволяя возбуждению ослабнуть. И Чимин внезапно понимает. Короткая вспышка озаряет затуманенное сознание, и он поворачивает голову, старается ухватиться расфокусированным взглядом за тёмные глаза. Наконец устанавливает зрительный контакт и облизывает пересохшие губы, зная, как это действует на Чонгука. — Я хочу тебя. Твой член в себе, – говорит тихо, почти касаясь чужих губ своими, разделяя одно дыхание на двоих. — Хочу кончить от твоего члена, Чонгук. Хочу прикоснуться к тебе. Чонгук выдыхает и целует податливо открытые губы, сплетается языками и мычит, когда ладони Чимина всё-таки опускаются ниже, пробегаются пальцами по ширинке. Запрещённый приём, и парень не может больше терпеть. Сводя с ума Чимина, он чуть не лишился рассудка сам. — Хочу видеть мой член у тебя во рту. Так глубоко, как ты можешь, – надавливает на подбородок, разрывает поцелуй и смотрит прямо в глаза, где-то на подсознании отмечая, что тонет, и не имея ни малейшего желания этому сопротивляться. Пухлые губы улыбаются, но не удерживают разочарованный выдох, когда Чонгук убирает пальцы, давая возможность двигаться. Внутри пусто и неприятно, но колени дрожат от предвкушения, и Чимин почти падает, когда поворачивается лицом к парню и наклоняется, расстёгивая его джинсы (и что за дурацкая привычка носить их дома). Шлёпает по бедру, вынуждая приподняться, стаскивает штаны вместе с бельём, и Чонгук шипит, когда ткань задевает воспалённую головку. Чимин тут же опускается ниже и обхватывает её губами, зализывая неприятные ощущения. — Даа, малыш, – Чонгук дёргается от электрических разрядов, которые проходят по его телу следом за долгожданными прикосновениями. Не удержавшись, толкается бёдрами, ощущая, как горячо смыкаются вокруг него чужие губы, и Чимин послушно сглатывает, пропуская в горло. Чонгук опускает взгляд и смотрит, не в силах оторваться. Поднимает пальцами тёмную челку и сжимает её в кулаке, чтобы лучше видеть чиминово лицо. Парень на мгновение выпускает член изо рта, поднимает взгляд на Чонгука и оставляет поцелуй на его бедре, и жест такой нежный, что в этот момент любовь к Чимину затапливает, выплёскивается через край. Чонгук тянет его на себя и, крепко сжимая в объятиях, целует. Чимин с горячностью отвечает, почти укладываясь на чужую грудь, но соприкосновение членов отрезвляет. — Повернись, – командует, разрывая фольгированный квадратик, пока Чимин с готовностью опускается на его ноги, предоставляя взгляду изящную спину с загорелой кожей, по которой стекают капельки пота. — Упрись руками, – раскатав презерватив, Чонгук привлек парня чуть ближе, заставляя завести ладони назад и обхватить чужие бёдра, чтобы удобнее было двигаться самому, и толкнулся внутрь, ощущая, как обхватывают узкие стенки. Чимин застонал, сжал чонгуково бедро, прося минуту на привыкание, а после сам осторожно опустился до конца, с облегчением выдыхая. — Двигайся. Так, как ты хочешь, – Чонгук положил руку на чужую талию, огладил гладкую кожу и поцеловал плечо, поощряя. Знал, что Чимин сейчас наверняка улыбается, теснее прижимаясь к его груди и наконец делая первое движение на пробу. Уже через минуту тот дрожит так, что Чонгук крепче перехватывает чиминовы бёдра, помогая удерживать равновесие. Притягивает ближе, заставляя опереться на себя, и парень движется медленнее, с каждым новым толчком внутри замирая на секунду. Чимин тянется назад, обнимает за шею и чувствует, как кожу опаляют чонгуковы стоны. Оба на пределе, он ускоряется, бессвязно шепчет любимое имя и кончает, когда Чонгук сжимает внутреннюю поверхность бедра. — Чимин, боже… – Гук сам делает ещё несколько толчков и замирает, не разжимая объятий. Пару минут сидят неподвижно, после Чимин осторожно отстраняется и поворачивается лицом. Целует чужое плечо и жмётся к груди, пока Чонгук буквально дышит им. В этот момент кажется, что Чимин везде: лёгкие полны его запаха, тело невидимо, но вполне ощутимо измечено прикосновениями, и даже под кожей, по венам, течёт не кровь, а концентрат. И с жизнеобеспечивающими функциями он справляется куда лучше. Потому что Чимин давно уже стал главной составляющей жизни. И потому что Чонгук обнимает так крепко, а абсолютное счастье давно поселилось в этих руках.