Повелительница магов

"Под всем живым пульсировали невидимые струны — и пока они звучали, мир помнил, как жить."

***

Ты шла по тёмному тоннелю каменные стены дышали холодом, под ногами скрипел песок, но страх почему-то не приходил. Всё вокруг тонуло во мраке, и всё же тебе было видно каждую неровность, каждый изгиб пути — словно сама тьма подчинялась тебе. Ты остановилась. Воздух вокруг дрогнул. Подняла ладони… и замерла. Тёплый свет рвался из-под кожи, заливая пальцы золотым жаром. Он становился всё ярче — до боли в глазах. Лучи исходили из рук, из плеч, из волос, рассыпались по тоннелю, превращая камни в янтарь. -Что со мной?.. Собственный голос прозвучал глухо, чуждо. Не детский — женский. Глубокий, уверенный. Ты коснулась губ, щёк, линии шеи. Всё казалось непривычно высоким, сильным, зрелым. Холодный пол отразил лик, и ты, затаив дыхание, взглянула вниз. На тебя смотрела женщина — не ребёнок. В лице было всё: величие, насмешка, власть. Лисьи глаза сияли золотыми искрами, губы тронула лёгкая ухмылка, в которой читалась узнаваемая кровь Шамаша и Энлиля. Ты не сразу осознала: сияние, озарявшее тоннель, исходило не от солнца. Оно исходило от тебя. Ты вскрикнула и резко отпрянула, ударившись спиной о холодный камень. Свет в тот же миг дрогнул, будто испугался вместе с тобой. Несколько секунд ты стояла, тяжело дыша, вслушиваясь в гулкое эхо собственного испуга. Потом выпрямилась. …Воздух дрожал. Где-то сбоку, из темноты, доносился низкий, вибрирующий гул — словно вокруг стояли десятки наэлектризованных столбов, и каждый дышал током. Ты повернулась на звук, и ноги сами повели вперёд. Тоннель неожиданно кончился. Перед тобой раскинулась огромная каменная площадка, уходящая во тьму. Потолка не было видно — только редкие вспышки света, как молнии под кожей мира. В самом центре возвышался идеальный круг, выжженый хаосом: земля внутри была чёрной, испещрённой трещинами, по которым пробегали алые жилки энергии. Вдоль границ круга стояли высокие столбы — они уходили вверх, в бесконечность, и от каждого исходил ровный, мерный гул. Воздух между ними пульсировал, и время от времени из вершины одного к другому перескакивала дуга света — тонкая, но ослепительно яркая. Ты сделала шаг ближе. Земля под ногами затрепетала. Гул стал громче, а в груди отозвалось странное чувство — будто эта сила знала тебя. Признавала. Призывала. Ты медленными, осторожными шагами поднялась по узким ступеням. Каждая дрожала под ногами, словно не желая пускать, но ты всё равно шла — вперёд, пока не оказалась в самом центре круга. Воздух был плотным, звенящим, напыленным током и жаром. Гул не утихал — наоборот, будто усиливался, чувствуя твоё присутствие. Ты огляделась. Столбы, казавшиеся одинаковыми издалека, теперь раскрывали свою суть. Каждый был живым. Один — пылал внутри, как раскалённый металл. Его поверхность переливалась огненными языками, от которых исходило дыхание пламени. Это был столб Огня. Другой, напротив, будто состоял из камня и корней. По нему стекали песчинки, он дышал тяжело, словно сама земля медленно пробуждалась. Это была Земля. Рядом стоял столб, похожий на прозрачный сосуд — в глубине которого вращались водовороты, капли стекали вниз, падали на камни и исчезали в воздухе. Вода. А чуть поодаль — столб, вокруг которого не было ничего, кроме ветра. Воздух ходил кругами, лёгкий, холодный, с шепотом и дыханием неба. Ты подошла к нему. Порывы ветра будто узнали тебя — они не оттолкнули, не исцарапали кожу, наоборот, мягко коснулись лица и волос. Ты сделала шаг ближе, потом ещё. Столб был треснут. Сквозь гладь прозрачного камня тянулись неровные линии, похожие на шрамы. Ты замерла, глядя на них. Перед глазами вспыхнуло лицо Энлиля, с той самой трещиной на щеке, с усталым, но всё ещё гордым взглядом. Гул от воздушного столба был едва слышен. Он будто дышал слабо, уставший, надломленный. Остальные стихии гремели, пульсировали, а этот… молчал. Ты подошла вплотную, подняла руку и коснулась его. Камень был прохладным, почти нежным. Ты опустила лоб к поверхности и глубоко вдохнула. Воздух наполнил грудь — чистый, свободный, холодный. И в этом дыхании ты ощутила нечто знакомое: боль, лёгкость и жизнь. Воздух будто узнал тебя в ответ. -Папа…

(тем временем...)

Шамаш держал твоё тело на коленях. Маленькое, лёгкое, холодное — оно казалось игрушечным в его крепких руках. Кровь с плеча стекала нитями между пальцев. Руки дрожали. -Байлин… — прошептал он, едва узнавая собственный голос. Горячие слёзы падали с его ресниц прямо на твое лицо, смешиваясь с пылью и кровью. Шамаш гладил тебя по щеке, по волосам, прижимал к себе, будто силой прикосновений мог вернуть дыхание. Энлиль сидел рядом на коленях, сжимая твою ладонь обеими руками. Губы дрожали. -Прошу… прошу, Байлин… вернись… — он шептал тихо, прижимая твои пальцы к своим губам. — Слышишь?.. Мы здесь… мы рядом… пожалуйста… Шамаш стиснул зубы, едва удерживая себя от крика. Грудь сжимала такая боль, что хотелось выть, ломать, крушить всё вокруг. Он качал тебя на руках, бессвязно: -Нет, нет… нет! Это не так. Это не может быть правдой. Энлиль, скажи… скажи, что это сон. Что это просто… Ануннаки, скажи же! Но Энлиль не ответил. Он тоже смотрел на тебя — и слёзы лились бесконечно. В глазах обоих теплилась тонкая, отчаянная надежда: что ты жива, что просто спишь, что грудь сейчас дрогнет, что хоть одно дыхание вернётся. Но бездыханное тело твердило им обратное. Шамаш дрогнул всем телом. Он уже не кричал, только шептал, запинаясь: -Не так… не сейчас… Энлиль тихо всхлипнул. Слёзы оборвались, застыли на ресницах. Он застыл, глаза расширились. -Шамаш… — хрипло выдохнул он. Тот мгновенно поднял голову. -Что?! Что такое?! Маг воздуха схватился за грудь. Пальцы вцепились в ткань, дыхание стало судорожным. -Энлиль?! Воздух задрожал. Сердце Энлиля билось слишком быстро, пытаясь вырваться наружу. В висках звенело, в горле стоял металлический вкус. Он зажмурился, но боль не утихла — наоборот, будто кто-то сжимал его изнутри. Растерянный взгляд мага огня блуждал по нему и вдруг заметил: по руке Энлиля, той самой, где недавно пролегла трещина, пробежал слабый свет. Кожа стянулась, разорванная плоть другой руки начала затягиваться прямо на глазах. Трещина на щеке тоже исчезла, словно кто-то невидимый проводил по ней ладонью. Энлиль дрожал, захлёбываясь дыханием. А Шамаш, всё ещё держа тебя на руках, замер, глядя на это чудо сквозь слёзы и страх. Крик боли сорвался с губ мага воздуха. Он согнулся, прижимая руки к груди, — та была словно чужая, искривлённая, хрупкая. Под кожей, в разорванной плоти, двигалось что-то живое: сломанные кости начинали срастаться, смещаясь, скрипя одна о другую. Воздух вокруг задрожал, потемнел. Энлиль задыхался, впившись зубами в губу до крови. Он упал, впившись ногтями в землю. -Энлиль!.. — Шамаш протянул ладонь, не зная, как помочь. Но тот, ослеплённый болью, резко схватил его за руку. Стиснул изо всех сил — так, что хруст раздался прямо у ушей Шамаша. Звук срастания костей был невыносим: глухой, будто ломался сам воздух. Шамаш замер чувствуя, как из-под кожи Энлиля исходит жар, не похожий на его собственный — не огонь, а нечто первородное, бушующее, рвущее тело изнутри. Он хотел выдернуть руку, но Энлиль держал, сжимал, словно через эту боль что-то вытягивал наружу — силу, жизнь, свет.

(тем временем)

Ты прижималась к столбу, обхватив его обеими руками. Камень был холодным, но под пальцами вдруг дрогнул — словно живое сердце забилось где-то под гладкой поверхностью. Свет, исходящий из твоего тела, стал гуще, ярче. Он струился по коже, по волосам, превращая белые пряди в голубое сияние, будто сотканное из ветра и небес. Глаза вспыхнули ослепительным светом — не отражением, а собственным пламенем. Ты ощутила, как что-то изнутри тянется наружу: тонкая нить энергии, словно дыхание самой души, потянулась из груди к треснувшему камню. Она касалась его мягко, но с силой, срастающей боль. По столбу поползли вспышки света. Трещины дрожали, сжимались, затягивались — одна за другой, точно кости Энлиля, что в тот же миг начинали срастаться вдали. Гул стих на мгновение, а затем взорвался новой волной. Ты глубоко вдохнула — грудь будто пронзила сила ветра. Резко отпрянула, тяжело дыша. Воздух дрогнул, и столб загудел вновь — громче, мощнее, чем прежде. Сила воздуха, пробуждённая твоим светом, вырвалась наружу — вихрь прошёлся по кругу, вздымая пыль, шевеля волосы. Столб жил. А ты стояла перед ним — сияющая, с ослеплёнными глазами, чувствуя, как внутри гремит ответ.

(в то же время...)

Сердце Энлиля вдруг остановилось. Шамаш замер, чувствуя, как под его ладонью исчезает последний удар. -Энлиль?.. — голос сорвался, стал хриплым. Он трахнул его за плечи, но тот не ответил. Несколько бесконечных мгновений Шамаш смотрел на неподвижное тело, пока вдруг… не увидел, как грудь едва заметно дрогнула. Энлиль медленно поднял глаза. Свет отражался в них странно — глубоко, холодно, будто в них теперь горели звёзды. Шамаш выдохнул с облегчением — и в тот же миг остолбенел. Перед ним уже был не истерзанный маг. Лицо Энлиля стало иным — совершенным, как в былые времена. Ни трещин, ни следа усталости. Кожа чистая, гладкая, глаза — яркие, живые. Волосы мягко колыхались от невидимого ветра. Он сидел прямо, спокойно, и от его тела исходило тихое сияние, наполнявшее пространство. Шамаш смотрел на него, не веря. -Это… невозможно. Но Энлиль лишь тихо улыбнулся. И в той улыбке маг огня узнал того, кого помнил сотни лет назад — своего Энлиля, таким, каким он был, прежде чем всё рухнуло. Ты дёрнулась, едва заметно, но этого хватило. Твоё тело, безжизненное мгновения назад, вдруг вздрогнуло, будто сквозь губы прошёл ветер. Шамаш с Энлилем в один миг повернули головы к тебе. Время будто остановилось. Тонкие лучи света пробегали по твоей коже, а грудь тихо приподнялась. На щеках появилась тень цвета, пальцы дрогнули. Шамаш застыл, глядя на тебя широко раскрытыми глазами. Энлиль медленно выпрямился, его сердце вновь ожило, но теперь билось ровно, спокойно. И в тот момент, когда их взгляды встретились, в обоих проскользнула догадка — страшная и священная одновременно. То, что произошло с Энлилем, не было случайностью. Ты и есть то, что его вылечило. Ты — связь, что соединило его сердце и силу мира воедино.

(тем временем...)

Из тени шагнула Тиамат. Её присутствие было как удар грома — пространство вокруг исказилось, воздух стал вязким, звенящим от силы. Волосы на затылке встали дыбом, а свет в круге потускнел, будто сам мир отступил перед её величием. Её энергия подняла тебя над землёй, словно нитями — мягко, но неотвратимо. Ты зависла в воздухе, беспомощно раскинув руки. -Ты необычное дитя… Её голос был не голосом — эхом, волной, древним дыханием мира. -Ты опасна. Ты зашла туда, куда вход запрещён. И сделал то, что рушит всё. Её сила обвилась вокруг твоего горла. Невидимые руки сжались, лишая дыхания. Воздух в лёгких мгновенно иссяк, в груди вспыхнула паника. Ты пыталась сорвать их, ухватить воздух, но пальцы хватали пустоту. -П-прошу… — хрипло выдохнула ты, задыхаясь. — Он… он же мой отец… Тиамат вскинула взгляд. В её глазах сверкнула божественная холодность. -Твой отец совершил ошибку. Ему нет места в этом мире. Как и всем моим детям. Этот мир погряз в разврате и лжи. Я очищу его. Ты билась в её хватке, ногами отчаянно искала землю, но под тобой был только воздух. Невидимая сила сжимала горло всё сильнее — кожа уже горела, перед глазами плыло. Тиамат приблизилась. Ты ожидала увидеть чудовище — искажённое, древнее, страшное. Но перед тобой предстала женщина невообразимой красоты. Светлая, почти прозрачная кожа сияла мягким золотом. В её чертах — ни капли жестокости, но каждое движение, каждый взгляд излучал величие. Она протянула руку и коснулась твоего лица. -Это не последняя наша встреча, дитя. Тиамат наклонилась к твоему уху, её губы почти касались твоей щеки. -Мы увидимся вновь, — тихо прошептала, и её голос лёг на ухо, как шелест древнего ветра. — Когда небо вспомнит цвет огня, а песнь земли станет криком — тогда наши пути пересекутся. Она улыбнулась — величественно, спокойно, как будто говорила не о бедствии, а о неизбежности. -В тот час, дитя, вода не сумеет смыть того, что будет пролито. Её пальцы коснулись твоего лба. В тот миг всё вокруг взорвалось светом. В висках загрохотало, будто кто-то бил изнутри. Вены вспыхнули огнём, тело выгнулось, из груди рвался крик — пронзительный, нечеловеческий. Свет ослепил всё — и мир исчез. Сознание оборвалось. Остался только шёпот, уносимый ветром: «Ты — продолжение».

***

Ты очнулась от чего-то тёплого — капли падали на щёки, смешиваясь с дыханием. -Байлин… Прошу… открой глаза… Ты вдохнула, тяжело, будто после долгого падения. Воздух был густым, горел в груди. Перед глазами — лицо Шамаша. Мокрое от слёз, уставшее, в крови и грязи. Его руки дрожали, но не отпускали. Рядом — Энлиль. С дрожащими губами смотрел на тебя, будто боялся моргнуть. -Солнышко!.. Ты моргнула, пытаясь понять, где находишься. Мир был чужим. Всё плыло — свет, голоса, даже тепло рук родителей казались нереальными. -Что ты видела, детка? Ты напряглась, шаря в памяти, но там… ничего. Ни света, ни теней, ни звуков. Только пустота — вязкая, серая, бездонная. Ты нахмурилась, пытаясь ухватить хоть обрывок, но чем сильнее старалась, тем ощутимее становилась — будто внутри черепа зияет огромная серая дыра, в которую всё провалилось: образы, имена, боль. -Я… не помню… Ничего… Слова прозвучали глухо, как сквозь воду. Энлиль и Шамаш переглянулась. В их взглядах не было облегчения — лишь тихий, сдержанный ужас. Шамаш поднял тебя на руки. Твоё тело казалось невесомым, будто лишённым плотности, и всё же он прижимал тебя к себе крепко — с той силой, с какой держат самое дорогое. Ты была тёплая, но это тепло было чужим — не от крови, а от чего-то иного, светлого, как дыхание воздуха. Маг огня шагал медленно, сквозь густую траву, не замечая ни ветвей, ни царапин на коже. Энлиль шёл следом, оборачиваясь через плечо. Лес за спиной был тих, слишком тих — как будто наблюдал. Ему казалось, что всё случившееся было сном. Всё — твой внезапный всплеск силы, вспышка света, битва с Ануннаками. Твоя остановка сердца. Его собственная смерть — и столь же таинственное излечение. Он чувствовал — всё это не должно было произойти. Ни одно из них. Ни один бог не способен вернуть дыхание мёртвому. Шамаш прижал тебя крепче, словно чувствуя тот же холод, что шёл из глубины леса. -Всё позади. — тихо прошептал маг огня тебе на ухо, но даже сам себе не поверил. Энлиль ещё раз взглянул в сторону, откуда они пришли. Между деревьями на мгновение мелькнул отблеск — тонкая, зыбкая нить света, исчезнувшая в тени. Он нахмурился. Нет. Это не был сон. Что-то осталось там — в той тишине, где теперь не звучал ни ветер, ни птицы.

***

Костёр тихо потрескивал, разбрасывая по поляне мягкие языки света. Ты сидела, закутавшись в накидку Энлиля под его боком. От усталости глаза закрывались сами. Повелители накормили тебя и теперь, убедившись, что ты в безопасности, уложили спать у костра. Ты спала спокойно, свернувшись клубком. Пламя мягко отражалось на твоем лице, делая его почти безмятежным, будто мир вокруг наконец стих. Рядом, на другом краю, от костра, Шамаш сидел обнажённый по пояс. Его плечо было в крови — рванные порезы от когтей пересекали кожу, запёкшуюся бурой коркой, перемешанной с пылью. Энлиль сидел напротив, бинтуя рану. Ткань туго тянулась, пропитываясь алыми пятнами. Он дрожал. Пальцы не слушались, бинт путался, Энлиль почти не моргал, чтобы не дать слезам пролиться. В груди стояло тупое, глухое чувство — страх, боль и злость в одном. Шамаш, наблюдая за ним, мягко улыбнулся. -Эй… Тот поднял взгляд. Маг огня поймал его за подбородок, заставив посмотреть на себя. -Всё хорошо. Это просто небольшая царапина. Маг воздуха не оценил шутку любимого, потом выдохнул срывающимся голосом. Он взглянул на разорванную плоть, где бинт мгновенно пропитался кровью, и в его взгляде вспыхнуло раздражение, обида и любовь сразу. -Царапина?! Оно разодрало тебя до кости! Шамаш чуть сильнее сжал его подбородок, глаза блеснули теплом. -Но ведь я всё ещё жив. Здесь… С тобой… -Не хватало, чтобы ты ещё умер! Маг огня усмехнулся с интересом рассматривая лицо блондина и заинтересованно наклонил голову набок. -Волнуешься? Тот фыркнул и вырвал лицо из горячих пальцев. Шамаш коротко рассмеялся, хватаясь за плечо. Энлиль опустил голову, позволив себе короткий, дрожащий вдох. Слёзы всё-таки сорвались, упали на перевязку. Маг огня провёл пальцем по его щеке, стирая их. -Не плачь, любовь моя. Иначе я подумаю, что стал слишком дорог для твоего сердца. Энлиль закатил глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. Он затянул бинт туже, чем следовало — и Шамаш коротко охнул, усмехнувшись сквозь боль. Пламя за их спинами тихо потрескивало, отражая на лицах и боль, и нежность, и что-то такое, о чём оба предпочитали молчать.

***

Повелители не спали всю ночь. Костёр давно догорел, оставив лишь тёплые угли, что мерцали, словно уставшие звёзды. Тьма постепенно отступала, уступая место первому свету. Небо розовело, воздух наполнился запахом влаги и травы. Тонкие капли росы блестели на стеблях, а дыхание утра было тихим и чистым. Ты спала, свернувшись под накидкой, прижимая ладонь к груди — там, где едва заметно пульсировало мягкое свечение. Энлиль сидел рядом. Его глаза были усталыми, но тёплыми. Он нежно провёл пальцами по твоим волосам, расправляя спутанные пряди, прилипшие к щеке. Каждое движение было медленным, почти священным, как будто он боялся разбудить не просто тебя, а что-то большее, что спало внутри. Шамаш поднялся, разминая спину. Утренний свет ложился на его кожу золотом, подчёркивая свежие повязки. -Я пойду подготовлю лошадей. Энлиль едва заметно кивнул, не поднимая глаз — всё ещё продолжая проводить пальцами по твоим волосам. Шамаш медленно направился к реке. Стоило ему приблизиться, как кони зашевелились — копыта переступили по влажной траве, послышались тихие звуки нетерпения. При виде Повелителя они будто поклонялись ему. Архалис вскинул голову и коротко заржал, приветствуя своего хозяина. Шамаш подошёл ближе, улыбнулся краем губ. -Тише, тише… Он протянул руку, провёл по влажной от росы морде. Архалис фыркнул, но наклонил голову, подставляя морду под ладонь. Шамаш на миг закрыл глаза и прижался лбом к его лбу. -Молодец… хороший мальчик… Конь тихо выдохнул, паром обозначив холод утреннего воздуха. Где-то позади запели первые птицы, и лес наполнился звуками пробуждения. Шамаш стоял спокойно, глядя, как дыхание Архалиса смешивается с туманом. В этом спокойствии было что-то настороженное — слишком тихое для нового дня. Конь тихо фыркнул, снова приблизившись к хозяину. Его тёплое дыхание коснулось груди Шамаша, и он начал обнюхивать его, словно что-то проверяя. Архалис наклонил голову ниже, ткнулся влажным носом в плечо — прямо туда, где под повязкой скрывалась свежая рана. Запах крови и лекарственных трав, обеспокоили его. Шамаш чуть отступил, но конь настойчиво уткнулся сильнее, взволнованно заржал, чувствуя боль хозяина. Копыта глухо застучали по влажной земле, грудь ходила ходуном. -Эй, тише. — Шамаш протянул руку, прижал ладонь к его шее, чувствуя, как под кожей пульсирует сила. — Всё хорошо, мальчик. Всё хо-ро-шо. Он говорил медленно, мягко, почти шепотом, пока дыхание жеребца не стало ровнее. Архалис перестал бить копытами и просто стоял, прижимаясь к нему, будто понимал каждое слово. Маг огня погладил его по морде, коротко улыбнувшись. -Вот так… молодец. Нам ещё предстоит многое пройти, и я не хочу, чтобы ты волновался. Конь ответил тихим выдохом — и снова уткнулся ему в плечо, но теперь уже спокойно, как будто обещая: он довезёт его куда угодно, лишь бы тот остался жив. Пока Шамаш возился с лошадьми, на другой стороне поляны Энлиль всё так же сидел рядом с тобой. Рассветное солнце пробивалось сквозь листву, ложилось мягкими бликами на твоё лицо, и он следил за каждым твоим вдохом — осторожно. Его ладонь медленно скользила по твоим волосам. Пальцы замирали у висков, потом касались щеки — легко, почти невесомо. Ты спала спокойно, и в этом спокойствии было что-то мучительно хрупкое. Энлиль провёл тыльной стороной ладони по твоему лицу. В его глазах стояла усталость, тянущаяся болью сквозь всю ночь, но во взгляде — то же самое бесконечное терпение, что всегда было в нём, когда он смотрел на тебя. С каждым движением его пальцев, ветер становился мягче, листья переставали шептать. Даже утро будто слушало, как Повелитель бережно гладит ребёнка, в чьих жилах дышала сила, способная разрушить весь мир. Шамаш подошёл сбоку, остановился, глядя на вас. -Энлиль. Тот поднял взгляд. Маг огня кивнул в сторону, приглашая отойти. Тот встал, ещё раз бросив взгляд на твоё спящее лицо, и отошёл с ним в тень под деревья. Шамаш взял его за руки. На мгновение оба замерли. Кожа Энлиля была гладкой, без единой трещины, без следов глубоких ран. -Это всё… — тихо сказал Шамаш. — Всё это настораживает меня. Он кивнул в твою сторону. -Она… не просто необычный ребёнок. Её сила… она сильнее нас всех. В какой-то момент я подумал, что сейчас появится Тиамат. Энлиль нахмурился. -Шамаш… -Да, — прервал тот, сжимая его пальцы. — Я знаю. Это невозможно. Тиамат больше нет. Но… — он выдохнул, опуская взгляд. — Произошло то, чего мы боялись. Энлиль молчал, чувствуя, как по коже проходит холод. -Байлин представляет опасность, — продолжил Шамаш. — Если Энки узнает, что она — воплощение всех стихий, никто не сумеет её спасти. Даже мы. Он посмотрел на него прямо, глаза вспыхнули, отражая отблеск пламени. -Сегодняшний случай в лесу — доказательство. Не удивлюсь, если где-то в стороне стоял Кингу. Имя прозвучало, как удар. Энлиль сжал губы, чувствуя, как между деревьев будто сгущается тьма. Маг воздуха посмотрел на тебя долгим, печальным взглядом. В этом взгляде было всё — усталость, тревога, нежность и страх, который он никогда бы не признал вслух. -Шамаш, — тихо сказал он, не отводя глаз от твоего лица, — мы должны сделать всё, чтобы Байлин смогла вырасти. Шамаш провёл рукой по волосам, взъерошил их и на миг отвернулся, глубоко вдохнув утренний воздух. -Энлиль… ты даже не представляешь… — начал он, но не успел договорить. -Мы пообещали Никкаль! — перебил его Энлиль. Имя прозвучало мягко, но в нём было столько боли, что воздух между ними будто дрогнул. Шамаш замер, а затем его взгляд смягчился. Тёплый, но полон грусти. -Мы пообещали ей, — тихо продолжил маг воздуха. — Что сделаем всё, чтобы спасти наше дитя. Шамаш подошёл ближе, глядя прямо в глаза Энлилю, и на миг словно не узнал его — в лице воздуха теперь было не только спокойствие, но и нежная, живая сила. Он протянул руку, притянул его к себе и обнял. -Ты не боишься? — прошептал он. Энлиль задержал дыхание, затем выдохнул в его плечо: -Я ничего не боюсь, Шамаш. Мой самый большой страх — вновь увидеть твою смерть. Голос дрогнул. Глаза Энлиля потускнели, и на них навернулись слёзы. Мир перед ним померк, будто в лёгкой дымке. Влага застилала взор, и сквозь неё начали вспыхивать образы прошлого — крики, огонь, разлетающиеся камни, то мгновение, когда пламя поглотило всё, кроме его собственной вины. Шамаш почувствовал, как тот дрожит, и сильнее сжал его в объятиях. Солнце поднималось над лесом, рассыпая лучи сквозь листву, а их тени сливались в одно — две фигуры, стоящие посреди утренней тишины, хранящие тайну, от которой зависела судьба мира. В зрачках Энлиля, затянутых пеленой слёз, вспыхнуло воспоминание — блеск металла, холодный и безжалостный, отражённый в груди Шамаша.

***

Шамаш стоял посреди поля, не делая ни шага вперёд. Ветер трепал его волосы, разбрасывая алые капли крови по траве. В руке он всё ещё держал меч — опущенный, бессмысленный. Перед ним — Шамхат, сжимавшая рукоять кинжала, глубоко вонзившегося ему в грудь. Лёгкая, почти спокойная полуулыбка тронула его губы. -Так… ты меня любила? — произнёс он хрипло. Изо рта хлынула кровь, стекла по подбородку, упала на грудь. Голос дрожал не от боли — от неверия. Шамхат отвела взгляд. -Прости, Шамаш. Ты не тот, с кем я хочу провести всю жизнь. Он тихо рассмеялся — коротко, глухо, как будто воздух рвал грудь изнутри. -Не тот?.. — прошептал он, поднимая глаза на неё. — А я был готов ради тебя… на всё. Сжечь мир, отдать огонь, что во мне, только бы ты не смотрела так… холодно. Он сделал вдох, но кровь тут же заполнила рот. -Знаешь, — сказал он почти шёпотом, — мне больно, Шамхат… но не от кинжала, что проткнуло моё сердце. Глаза вспыхнули — не гневом, а тем, что когда-то называлось любовью. -Больно от того, что ты никогда не любила меня. Что всё… было ложью. Шамхат вздрогнула, губы её дрогнули, и на ресницах блеснули первые слёзы. -Прости… — выдохнула она. — Прости меня… Она выдернула кинжал. Раздался глухой, влажный хруст — будто из груди вырвали кусок живого. Кровь брызнула, окатив её запястья, упала алыми каплями на траву. Шамаш схватился за грудь, глаза расширились. Он пошатнулся, рухнул на колени. Огонь вокруг угасал вместе с ним. -Я… всё равно… любил тебя, — прошептал он, прежде чем упасть в тёплую, залитую кровью землю. -Шамаш! — крик Энлиля сорвал воздух, разорвал небо. Он бросился к нему, падая на колени в мокрую траву. Кровь стекала по пальцам, пока он с усилием поднимал тело Шамаша к себе на руки. -Нет, нет, нет… — повторял он захрипшим голосом, будто этим мог изменить реальность. — Шамаш, прошу… не закрывай глаза, слышишь?.. Но тот не отвечал. Глаза, в которых всегда горел огонь, теперь были пусты. Пусты так, что Энлиль едва дышал — будто из его души вырвали самое сокровенное, и это была не жизнь. Это была любовь. -Шамаш… — голос Энлиля сорвался, он провёл ладонью по его лицу, размазывая кровь. — Не надо… не оставляй меня, слышишь?.. Шамаш выдохнул, губы едва шевельнулись. -Не надо, Энлиль… оставь меня… Тот покачал головой, слёзы уже не просто текли — они срывались, горячие, беспомощные. Сердце билось так, что боль гремела в висках. Он прижал голову Шамаша к своей груди, обнял, словно мог вернуть дыхание собственным телом. -Мама! — сорвалось из него. Голос стал нечеловеческим, крик рвал горло. Он одной рукой прижимал голову Шамаша к своей груди, вторую поднял к небу, обращаясь туда, где больше никто не отвечал. -Прошу… Великая Мать, прошу тебя! Верни его! Забери всё, только не его! Но небо молчало. Только ветер прошёлся по полю, шевеля траву, залитую кровью. Энлиль опустил голову, сжимая тело Шамаша всё крепче. Слёзы падали на его грудь, растворяясь в крови. И прежде чем мир окончательно потемнел, воспоминание затянулось дымкой — как будто само время не вынесло этой картины.

***

Шамаш посмотрел на Энлиля — на влажные, затуманенные глаза, в которых дрожали слёзы, на губы, едва шевелящиеся в беззвучной мольбе. Он вздохнул, шагнул ближе. -Энлиль… тише, — произнёс он негромко, но в голосе звучала та сила, перед которой стихал даже ветер. — Иди сюда. Тот не двинулся сразу — будто не верил, что слышит его голос. Тогда Шамаш сам подошёл, обнял его, крепко, по-настоящему. Прижал голову Энлиля к своей груди, чувствуя, как тот дрожит. -Всё хорошо, — прошептал он, склонившись к его уху. — Не плачь. Слышишь? Я не умру. Байлин не умрёт. Ты не умрёшь. Всё будет хорошо. Энлиль прижался ближе, пальцы его вцепились в плечи Шамаша, будто он боялся отпустить. А маг огня тихо провёл ладонью по его волосам и добавил — уже твёрдо, почти клятвой: -Я сделаю всё, чтобы то, что вызвало твои слёзы, никогда не повторилось. Энлиль глубоко вдохнул, его дыхание дрогнуло. В груди билось сердце — живое, горячее, полное веры. А Шамаш смотрел в небо — и не знал, кому шепчет обещание: Энлилю, тебе… или самому миру. Он взял ладонь блондина, прижал её к губам. Коснулся сначала кончиков пальцев, потом — внутренней стороны запястья, где бился пульс. -Ты — моя душа... — выдохнул он почти беззвучно, но Энлиль услышал. Он улыбнулся, шагнул ближе и обвил его руками за талию, уткнувшись лицом в грудь. -А ты — мое сердце... — прошептал он. — Без тебя я растворюсь. Шамаш обнял его в ответ, прижал крепче. Руки легли на спину Энлиля, пальцы медленно скользнули вверх — туда, где под тонкой тканью прощупывались рёбра, дыхание, жизнь. Они стояли так долго. Мир вокруг будто выдохнул вместе с ними. Энлиль поднял голову, губы коснулись кожи на груди Шамаша — лёгкий, почти робкий поцелуй, будто молитва. Шамаш ответил — наклонился, провёл губами по его волосам, по виску, по щеке, остановился у губ и замер на мгновение, глядя в глаза. Потом поцеловал — тихо, без спешки, как клятву. Ветер мягко прошёл между ними, но не разорвал объятие — наоборот, вплёлся в него, став частью. Энлиль провёл рукой по его щеке, задержал пальцы на подбородке. -Обещай, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Что, если мир рухнет, ты не уйдёшь от меня. Шамаш коснулся его губ, чуть улыбнулся. -Тогда пусть мир стоит вечно, — ответил он. И солнце, едва показавшись из-за леса, осветило их двоих — пламя и воздух, слившихся в одно дыхание, в одну молитву без слов. Лошади уже были осёдланы — сбруя поблёскивала, дыхание животных превращалось в лёгкий пар. Энлиль проверял ремни старательно, следя, чтобы ничто не могло потревожить дорогу. Шамаш стоял рядом, поправляя уздечку Архалиса, и всё время посматривал в твою сторону. Ты лежала у костра, укрытая накидкой, — совсем крошечная, на фоне грубых седел и доспехов. Твоё лицо было спокойным, дыхание ровным, на губах — лёгкая тень улыбки. В волосах застряли мелкие перышки и сухие листочки, и когда на них падал свет, они чуть мерцали. Шамаш подошёл первым. Опустился рядом на колени, одной рукой облокотившись о землю, другой осторожно провёл по твоей щеке, стирая пылинку. -Детка… — его голос стал почти шёпотом. — Просыпайся, солнце уже поднялось. Ты пошевелилась, моргнула несколько раз, и длинные ресницы дрогнули. Сначала увидела только размытые пятна света, потом — знакомое лицо. Шамаш улыбнулся, тепло, по-отцовски. -Ну же… вставай. Нас ждёт дорога. Ты сонно потянулась, кулачками протёрла глаза. Волосы спутались, и несколько прядей прилипли к щеке. Шамаш ловко их убрал, заправив за ухо. Энлиль подошёл сзади, держа в руках складной плащ. На его лице лежала усталая, но нежная улыбка. Ты улыбнулась, всё ещё сонная, и потянулась к нему. Энлиль подхватил тебя, усадил к себе на колени, укутал краем плаща. Его рука привычно легла тебе на спину — лёгкое, почти невесомое движение, от которого становилось спокойно. Шамаш выпрямился, провёл рукой по лицу, стараясь вернуть обычную жёсткость, но в глазах осталась тень. -Нам пора идти, — сказал он, но голос был неуверенным. Энлиль взглянул на него — и они оба знали: не из-за дороги спешат, а потому что боятся остаться на том месте, где почти потеряли тебя.