Повелительница магов

"Границу оставили пустой — и каждый сделал свой шаг туда, где больше не было защиты..."

***

Ниалл и Ияр вернулись во двор, где всё ещё звучала музыка. Веселье не утихало — кто-то танцевал, кто-то пил, кто-то пел. Свет от фонарей отбрасывал тёплые отсветы на лица, но Ниалл не смотрел на студентов. Он вглядывался в пустоту за деревьями, будто что-то почуял. Ияр подошёл ближе и встал рядом. -Ниалл?.. — негромко, но с настороженностью. Воздух будто сгустился. Ректор напрягся. -Там кто-то есть. Он сделал шаг вперёд. -Не меня ищешь?! Голос был хрипловатый, с оттенком усмешки. Ниалл резко обернулся. Кингу стол в нескольких шагах, в свете фонарей у колонны. В одной руке он держал кружку пива, в другой — лениво перебирал бусы на запястье. На губах играла знакомая хищная, довольная улыбка, а в глазах блестела опасная насмешка. Повелитель медленно скользил взглядом по стенам академии. Он не принадлежал ей, но смотрел так, будто оценивал владения, которые может забрать. Сила воздуха вокруг колонн сменилась, стала плотнее. Ниалл поднял голову — и их взгляды столкнулись через шум студентов, через огни, через музыку. Тонкая, почти невидимая трещина прошла между ними. Вежливость напоминала тончайший лёд над пропастью. Кингу отставил кружку в сторону и двинулся вперёд. Студенты сами расступились — не от страха, а от давления, которое он не скрывал. Повелитель подошёл к ректору и чуть наклонил голову: -Ректор. Ниалл ответил таким же коротким жестом: -Повелитель Кингу. Я приветствую вас в доме льва. Ни один не улыбнулся. -Не ожидал увидеть вас на празднике. Визиты… такого уровня обычно… предупреждают. -Предупреждают тех, кого считают равными. Но ты же знаешь: я всегда предпочитал спонтанность. Ниалл сжал челюсть, но остался спокойным. -Тогда к делу. Зачем вы здесь? Кингу чуть наклонил голову, будто рассматривал интересный артефакт. -Энки хочет восстановить тебя на должность генерала. -Я выполняю свои обязанности ректора. Этого достаточно. -Для тебя — возможно. — Кингу приблизился на шаг. — Но Пятерым нужно больше. Вокруг них становилось тихо. Студенты незаметно сбивались ближе, делая вид, что рассматривают огни. Ниалл заметил, и недовольно посмотрел на них. Затем чуть склонил голову — жест уважения, выдавленный изнутри, как долг. -Полагаю, подобные разговоры не стоит вести на глазах моих студентов. — он повернулся в пол-оборота. — Прошу. Пройдём в мой кабинет. Там и обсудим всё… спокойно. Кингу смотрел на его несколько мгновений. Слишком внимательно. Словно взвешивал не предложение, а самого Ниалла. Затем медленно улыбнулся. -Разумное предложение, ректор. Когда Кингу шагнул следом за Ниаллом, его взгляд на миг скользнул по двору — и вдруг зацепился. В тени одной из арок стояла Су. Полусвет фонарей выхватывал лишь линию её плеча, спокойный профиль, внимательные глаза. Она не двигалась, не вмешивалась — просто наблюдала. Повелитель задержал на ней взгляд дольше, чем следовало. На долю мгновения — слишком осмысленно, слишком внимательно. Будто не просто отметил присутствие, а запомнил, или… вспомнил… Су это почувствовала, но глаз не отвела. Затем Кингу отвёл взгляд так, словно ничего не произошло. Лицо снова стало спокойным, закрытым, без единой лишней эмоции. Он повернулся и последовал за Ниаллом.

***

Когда они вошли в кабинет, Кингу даже не стал дожидаться приглашения. Он шагнул вперёд первым — уверенно, без колебаний — словно входил не в чужое пространство, а давно знакомое. Подошёл к столу Ниалла. Взял с него небольшую статуэтку — тонкую, выточенную из светлого камня. Повертел в пальцах, задумчиво, почти лениво. Его взгляд скользнул по кабинету: по стеллажам, по окнам, по знакам защиты, вплетённым в стены. -Так вот как выглядит твой кабинет… Не спрашивая разрешения, Кингу опустился в кресло ректора, развалившись в нём, закинул ногу на ногу. Статуэтка медленно крутилась межу его пальцев. Он усмехнулся — уголком губ — и поднял взгляд на Ниалла. -Или, если быть точнее… как выглядит вход в Иркаллу. Ниалл сцепил зубы так сильно, что на миг в висках вспыхнула боль. Но он ничего не сказал. Медленно прошёл к противоположной стороне стола и сел на узкий стул — тот, на котором обычно сидели провинившиеся студенты. Сейчас он ощущал себя именно так: вызванным, оценённым, поставленным ниже — намеренно. Воздух стал плотнее. Защитные знаки тихо отозвались, но Ниалл подавил импульс. -Вы позволили себе слишком многое, — произнёс он наконец ровно, хотя голос требовал усилия. — Это мой кабинет. Кингу чуть приподнял бровь, продолжая крутить статуэтку. -Правда? А ощущается иначе. Он наклонился вперёд, поставил локоть на стол — на стол Ниалла. -Здесь слишком тихо. Слишком много памяти. Слишком много мёртвого воздуха. — Кингу склонил голову. — Ты живешь в трауре, бывший генерал. А траур — это всегда дверь В Иркаллу или… к Повелителю. Ниалл поднял взгляд. Спокойный. Холодный. -Не смей говорить о моей жизни так, будто понимаешь её. Кингу усмехнулся. -Я не обязан понимать. Мне достаточно видеть. — он чуть сжал статуэтку пальцами — не ломая, но давая понять, что может. — Энки считает, что слишком сильно погряз во всём этом. Ты застрял между мирами. И рано или поздно тебя придётся вытянуть… или оставить там. -Я никого не просил вытягивать меня. -Пятеро редко спрашивают. Они просто решают. Мгновение — и воздух между ними натянулся до предела. Ниалл сидел прямо, неподвижно, но внутри всё кипело. -Передай Энки, что если он видит во мне дверь, то сильно ошибается. Я — стена. Кингу негромко рассмеялся. -Все стены когда-нибудь становятся вратами. Вопрос лишь в том, кто войдёт первым. Он откинулся в кресле, всё ещё занимая чужое место. Хозяин был только один — и это было видно слишком отчётливо. Кингу резко бросил статуэтку на стол. Камень глухо ударился о поверхность и покатился. Звук отозвался в тишине кабинета, как щелчок замка. Он сел ровнее. Сложил руки в замок и поставил их перед собой. Теперь он смотрел прямо, без ленивой усмешки. Разговор собирался перейти в другую фазу. Ниалл не отвёл взгляда ни на миг. Статуэтка катилась по столу — и он поймал её легко, точно, будто ожидал этого жеста, и демонстративно поставил её точно на то место, откуда Кингу её взял. -В моём кабинете, вещи лежат там, где им положено. Тот едва заметно прищурился. -Всё ещё цепляешься за порядок? Даже когда мир давно вышел из равновесия. -Порядок — это единственное, что удерживает его от падения. Между ними повисла пауза. Тяжёлая. Сдавливающая. Кингу склонил голову, разглядывая Ниалла так, словно видел его заново. -Ты действительно думаешь, что можешь сидеть напротив меня… и делать вид, будто равен мне? Ниалл спокойно выдержал взгляд. -Я не делаю вид. Я знаю, кто я. -Ректор. — медленно произнёс Кингу. — Сын, который отказался быть сыном. Маг, который прячется за учениками. Мужчина, который боится сделать выбор. Воздух дрогнул. Но Ниалл не шелохнулся. -Выбор я сделал давно. Но то, что Пятерым он пришёлся не по вкусу — не моя проблема. Кингу чуть подался вперёд. Голос стал ниже, собраннее — тем самым тоном, которым не предлагают, а сообщают решение. -Энки хочет вернуть тебя обратно.— он сделал короткую паузу. — На пост генерала. Ниалл медленно покачал головой. Без удивления. Без колебаний. -Нет. Этот пост занимает Абид. И он справляется с этим куда лучше меня. Кингу едва заметно прищурился. -Возможно. — он наклонился ближе, опираясь ладонями о стол. — Но нам нужен ты. Ниалл усмехнулся — коротко, без тени веселья. -Точнее, вам нужна кукла, которую можно крутить как угодно. Генерал с лицом сына Энки. Символ. Поводок. — он выпрямился. — Поэтому я говорю — нет. Кингу резко выпрямился. -Ниалл! В этом имени прозвучало предупреждение. Почти угроза. Ниалл не дрогнул. Голос его стал твёрже, холоднее, окончательнее. -Я сказал нет. Тишина ударила по кабинету. Даже защитные знаки на стенах затихли, будто боялись вмешаться. Кингу смотрел на него долго. Очень долго. Потом встал. Медленно. Без спешки. -Передам Энки твой ответ. И твой... вызов. Он направился к выходу, но у самой двери остановился. -Запомни, Ниалл. Когда Иркалла откроется… в неё входят не только мёртвые. Дверь закрылась. А статуэтка осталась стоять на своём месте. Как знак того, что не всё в этом мире можно сдвинуть — даже рукой Повелителя.

***

Ияр шёл по коридору быстрым шагом, почти не глядя по сторонам. Он уже видел дверь кабинета Ниалла — и в тот же миг она резко распахнулась. Кингу вышел стремительно. Дверь захлопнулась у него за спиной с глухим звуком — слишком резким для пустого коридора. Ияр едва не налетел на него. Он остановился в последний момент, резко вдохнул и тут же выпрямился. Четыре пальца легли к ключицам — жест старый, выученный ещё тогда, когда ошибки стоили слишком дорого. Он склонил голову. -Повелитель Кингу. Уже уходите? Тот медленно посмотрел на него. Взгляд задержался — не скользнул, не прошёл мимо. На долю мгновения — слишком внимательно. -Нет. Я задержусь. — он чуть усмехнулся. — Глупо покидать академию в разгар праздника. Улыбка была вежливой. И опасной. Кингу шагнул вглубь коридора, его плащ мягко скользнул по камню. Он не обернулся. Ияр ещё несколько мгновений смотрел ему вслед — на широкие плечи, на уверенную походку, на ту самую осанку, от которой внутри неприятно сжималось что-то старое и забытое. Потом он резко мотнул головой, будто отгоняя ненужную мысль, и повернулся к двери.

***

В кабинете было тихо. Слишком тихо для человека, только что выдержавшего подобный разговор. Ниалл стоял у окна, спиной к двери. Руки были сложены за спиной, плечи напряжены, взгляд устремлён в вечерний двор, где ещё звучала музыка и смех. Ниалл не обернулся. -Знаешь, чего он хотел? — произнёс он, глядя в окно. -Чего? — спросил Ияр, закрывая за собой дверь. Ниалл усмехнулся. Ухмылка вышла странной — кривой, почти печальной. -Энки хочет снова поставить меня на пост генерала. Ияр приподнял бровь. -Генерала? Но этот пост, насколько я знаю, сейчас занимает Абид. Даже помню как Шамаш не одну глотку перегрыз, чтобы впихнуть его на это место. Ниалл медленно отступил от окна и сел на узкий стул — тот самый, для провинившихся студентов. Ияр замер, непонимающе глядя на него. -Ниалл?.. Ты чего? -М? — он махнул рукой. — Нет. Ничего. Не важно. Что ты говорил? -Что Шамаш сделал всё, чтобы Абид занял должность генерала. -Ах… да, — кивнул Ниалл рассеянно. Ияр нахмурился. -Но зачем Энки возвращать тебя на этот пост? Ректор поднял на него взгляд — усталый, слишком ясный. -Неужели ты не понимаешь? Он чуть наклонился вперёд, сцепив пальцы. -Должность генерала — это, по сути, шестой человек в Пятёрке. Формально — нет. Фактически — да. Ияр медленно выдохнул. -И, разумеется, твой отец хочет поставить туда своего человека. -Именно, — спокойно подтвердил Ниалл. — Ему невыгодно, чтобы этот пост занимал Абид. Абид — человек Шамаша. И он слишком независим. -А ты… — Ияр замолчал, затем спросил прямо: — Ты согласился? Ниалл поднял голову. -Отказался. Ияр кивнул, будто и не ожидал иного. -Он остался, — сказал Ияр негромко. — Кингу не улетел. Ниалл закрыл глаза и медленно потёр виски. -М-м-м… — выдохнул он. — Этого ещё не хватало. Он поднялся со стула, словно решение уже было принято, тело отреагировало раньше мыслей. Ияр шагнул ближе и положил ладонь ему на плечо — осторожно, почти по-дружески. -Дружище, — тихо сказал он, — думаю, тебе уже стоит пойти отдохнуть. Сегодня ты и так сделал достаточно. Ниалл тут же убрал его руку. Не резко — но ясно. -Нет. Он выпрямился, посмотрел на Ияра прямо. -Я не оставлю своих студентов одних наедине с этим лахамовым повелителем. Ияр нахмурился. -Ты не обязан караулить его лично. Это не твоя война. -Именно моя. Потому что это моя академия. Мои ученики. — он сделал шаг к двери. — И Кингу это знает. Именно поэтому он остался. Ияр выдохнул сквозь зубы. -Ты понимаешь, что он будет провоцировать? -Пусть. Пока он здесь — я тоже буду здесь. Он остановился у порога, обернулся. -Если он ищет слабое место… — Ниалл усмехнулся без радости, — …пусть знает, что я не сплю, не прячусь и не отдаю своих людей. Ияр несколько секунд смотрел на него, затем медленно кивнул. -Тогда я рядом. Ниалл кивнул в ответ — благодарно, почти незаметно. За дверью снова доносилась музыка праздника. Смех. Голоса. Лёгкий ветер. Но теперь Ниалл знал: эта ночь закончится не танцами.

***

(Зиккурат

комната Мерены)

Комната встретила её тишиной, которая сразу показалась враждебной. Мерена закрыла за собой дверь и замерла, не двигаясь, будто надеялась, что если постоит достаточно долго, пространство передумает давить. Она не зажгла свет. Тьма здесь была густой, вязкой, будто в неё можно было шагнуть глубже. Воздух стоял неподвижно, и от этого становилось трудно дышать. Каменные стены, обычно нейтральные, сейчас словно приблизились — не буквально, но ощущение было именно таким, будто они слушают. Она сделала шаг вглубь комнаты… и остановилась. Кровать стояла слишком открыто. Слишком беззащитно. Мерена не смогла заставить себя подойти к ней. Мысль лечь, закрыть глаза, остаться одной — вызывала почти физический страх. Она опёрлась спиной о дверь и медленно сползла вниз, пока не села прямо на холодный пол. Камень сразу пробрался сквозь тонкую ткань одежды, но это было даже к лучшему — боль заземляла. Девушка обхватила колени руками и уставилась в темноту. И мысли тут же хлынули. Никкаль. Имя всплыло без разрешения, как если бы кто-то нарочно шепнул его прямо в ухо. Никкаль. Никкаль. Никкаль. -Они её убили… — прошептала Мерена, сама не понимая, почему произнесла это вслух. Слова повисли в комнате, не растворяясь. Она снова увидела лицо Энлиля — не тем, каким он был раньше, а тем, каким стал в тот момент, когда она задала вопрос. Резким. Холодным. Отстранённым. Его голос прозвучал в голове ясно, до боли чётко. -«Убирайся!». Не просьба. Не предупреждение. Приговор. -Если это ложь… почему ты так испугался? Сердце билось неровно. Мысли начали бегать по кругу, цепляясь друг за друга. Если Никкаль была счастлива — почему здесь всё пропитано тоской? Если они её любили — почему это место напоминает склеп? Если она умерла случайно — почему имя стало запретным? Мерена сжала пальцы так сильно, что ногти впились в ладони. -Ты не просто умерла… Ты стала их проклятием. В груди поднялась злость. Не истеричная, не крикливая — тяжёлая, тягучая, как смола. Злость от осознания, что её не просто оттолкнули. Её вышвырнули, как только она приблизилась к чему-то важному. Мерена резко поднялась на ноги. Комната больше не была просто комнатой. Она стала ловушкой. Каждая тень на стене казалась движением. Каждый слабый звук — шагами. Ей мерещилось, что кто-то стоит за дверью, прислушивается, ждёт, когда она сломается окончательно. -Нет… — выдохнула Мерена. — Здесь я не останусь. Она рванула дверь и вышла в коридор.

***

Коридоры Зиккурата были пустыми и бесконечными. Высокие арки уходили в темноту, лестницы тянулись вверх и вниз, словно намеренно путая путь. Здесь было холоднее, но дышалось легче — воздух не давил так, как в комнате. Шаги Мерены отдавались эхом, и это пугало не меньше, чем тишина. Каждый звук возвращался к ней искажённым, будто кто-то шёл следом, но с задержкой. Она шла без цели. Просто вперёд. Иногда ей казалось, что за спиной становится тепло — почти ласково, почти знакомо. В другой момент — наоборот, холод скользил вдоль позвоночника, заставляя её вздрагивать. Она резко оборачивалась — и каждый раз коридор был пуст. -Прекратите! Слова звучали глупо в пустоте, но молчать было хуже. Мысли снова возвращались к Никкаль, но теперь уже не хаотично, а навязчиво, почти болезненно. Как если бы разум застрял в одном и том же месте и не мог выбраться. -Что ты сделала не так? Почему ты осталась, а я здесь? Почему они смотрят на меня так же, как, наверное, когда-то смотрели на тебя? Мерена остановилась у одной из колонн и прижалась к ней лбом. Камень был холодным, шершавым. Она закрыла глаза и медленно вдохнула. -Ты ведь тоже сначала не боялась… да? — прошептала она. — Или боялась, но осталась? Ответа, конечно, не было. Но ощущение — было. Чёткое, неприятное, почти осязаемое: за ней наблюдают. Не преследуют. Не ловят. Ждут. И эта мысль вдруг оказалась страшнее всего остального. Мерена медленно выпрямилась. Страх всё ещё был с ней, никуда не делся. Но рядом с ним появилась решимость — глухая, упрямая, почти безумная. -Я узнаю, что произошло. Даже если вы не хотели, чтобы я знала. Её голос эхом разнёсся по коридору и растворился где-то высоко под сводами. Мерена пошла дальше. Не быстрее. Не медленнее. Просто вперёд. И в этот момент она впервые по-настоящему поняла: назад пути больше нет — ни в комнату, ни к прежней себе, ни к тем, кто ночью казался не просто опасными, но понятными. Зиккурат больше не был чужим местом. Он стал частью её безумия. Мерена шла по коридору, почти не глядя по сторонам. Шаги сами вели её вперёд — неосознанно, упрямо, будто тело давно приняло решение без участия разума. И только когда она остановилась, поняла, где оказалась. Перед ней были двери, ведущие в покои Энлиля. Мерена резко выдохнула и оглянулась. Коридор тянулся пустой лентой — ни шагов, ни голосов, ни движения. Даже факелы горели слишком ровно, без привычного колебания воздуха. Она подошла ближе. Медленно. Осторожно. Прислонилась ухом к холодной поверхности двери и замерла. Тишина. Не живая — гнетущая. Такая, в которой начинает казаться, что ты слушаешь не звуки, а отсутствие дыхания. Минуты тянулись мучительно долго. Сердце билось так громко, что Мерене казалось — его услышат по ту сторону двери. -Если кто-то застанет меня здесь Если это будет кто-то из псов… Или, что хуже… один из Повелителей… Она простояла так почти десять минут. Ничего. -Пусто… — прошептала она себе под нос. И всё же рука дрогнула, когда она осторожно приоткрыла дверь. Сначала девушка лишь заглянула внутрь. Потом — шагнула, почти неслышно. И перед тем как закрыть дверь, ещё раз выглянула в коридор, будто боялась, что за это время мир мог измениться. -Никого. Дверь закрылась. Покои встретили её тем же воздухом, что и раньше — прохладным, почти прозрачным, с лёгким ароматом масел и чего-то неуловимо знакомого. Мерену пробрало. Перед глазами тут же вспыхнуло лицо Энлиля — слишком близко, слишком ясно. Его взгляд. Его голос. Та самая резкость, с которой он её выгнал. Она резко мотнула головой. -Нет… Не сейчас. Что я вообще собираюсь здесь найти? Он сказал, что не живёт тут… Но ноги уже несли её вперёд. Она начала искать. Сначала — аккуратно, почти разумно. Провела пальцами по полкам, сдвигая книги, заглядывая за корешки. Вынимала их одну за другой, пролистывала, вдыхала запах бумаги. Ничего. Ни пометок. Ни закладок. Ни надписей на полях. Она открыла шкаф. Одежда висела ровно, без перекосов, без следов спешки. Ни одного личного предмета в карманах. Ни нитки, ни пуговицы не выбивались из порядка. Слишком чисто. Мерена опустилась на колени и заглянула под кровать. Не просто посмотрела — залезла, почти полностью, упираясь плечами в камень. Пыль. Холод. Пустота. Она провела рукой дальше, до самой стены — пальцы коснулись только камня. Она выбралась и открыла тумбы. Одну. Вторую. Третью. Пустые ниши, аккуратные свёртки ткани, которые никогда не носили. Предметы без запаха, без следов прикосновений. Будто здесь никто никогда не жил. Мерена нахмурилась и пошла дальше — туда, куда не лезут. Она сдвинула тяжёлую вазу и заглянула за неё. Проверила декоративные панели. Просунула пальцы в щели между камнями, царапая кожу. Разобрала подушки, вытряхивая их одну за другой. Ничего. Она проверила даже камин — холодный. Сунула руку внутрь, в сажу, нащупывая хоть что-то. Только грязь под ногтями. Дыхание сбилось. -Нет… Так не бывает. Она стала двигаться быстрее. Уже не осторожно — одержимо. Поднимала матрас. Ощупывала изголовье. Проверяла каждый сосуд, каждую нишу, каждую трещину в полу. Покои не отвечали. Они была вычищены до стерильности. До такой степени, что это стало пугающим. -Значит, здесь действительно ничего нет. Или… здесь было слишком много. Мерена остановилась посреди покоев. Руки дрожали. Плечи напряглись, будто она ждала удара. -Ты всё убрал, — сказала она в пустоту. — Или… тебя никогда здесь и не было? Мысль скользнула холодной змеёй: -А если Никкаль не оставила следов… потому что её не оставили? Покои вдруг показались слишком большими. Слишком пустыми. Слишком чужими. Мерена медленно опустилась на край кровати — впервые за всё время — и тут же вскочила, словно её обожгло. -Нет. Нет, нет, нет… Пустота давила сильнее любой находки. Она не давала опоры. Не давала направления. Не давала даже злости — только растворяющий страх. -Если здесь ничего нет… То где тогда она была? Мерена огляделась ещё раз — последним, отчаянным взглядом человека, который очень хотел ошибаться. Комната молчала. И именно это молчание стало ответом. Она поняла: если правды нет здесь — значит, её спрятали гораздо глубже. Или… её никогда не позволят найти. Мерена медленно подошла к двери. Рука легла на холодный металл. -Я не сошла с ума, — сказала она себе шёпотом. — Я просто смотрю туда, куда мне нельзя. Мерена стояла посреди покоев, тяжело дыша, и впервые за всё это время позволила себе остановиться. Комната была слишком правильной. Слишком вычищенной. Слишком безликой. Она медленно провела взглядом по стенам, по полу, по мебели — и вдруг ощутила глупость происходящего. Почти смешную, если бы не было так страшно. -Что я вообще собиралась здесь найти? Энлиль же сам сказал, что не живёт тут. Мысль пришла не сразу. Она пробивалась сквозь усталость, страх, навязчивый звон в голове — медленно, но неотвратимо. -Если не здесь… Мерена замерла. Шамаш. Имя вспыхнуло в сознании резко, болезненно, как удар током. Она даже вздрогнула, будто его произнесли вслух прямо за её спиной. Шамаш — Гневный. Властный. Тот, чьё присутствие ощущалось в Зиккурате даже тогда, когда его не было рядом. Тот, кто не прятал свою силу — и не прятал свои тайны. Или… прятал их лучше всех. -Если что-то и осталось… Если кто-то и не стал бы вычищать следы до стерильности… То это он. От одной мысли, что ей придётся приблизиться к его покоям, по спине пробежал холод. Мерена сжала пальцы, ощущая, как ладони вспотели. Влезть в обитель самого гневного Повелителя… Туда, где воздух сам пропитан угрозой… Её передёрнуло. Она ясно представила себе его взгляд — тяжёлый, прожигающий, тот самый, от которого хотелось опустить глаза. Представила, что будет, если он застанет её там. Не Энлиль. Не холодная резкость. А огонь, который не спрашивает и не объясняет. -Ты сошла с ума… — прошептала она себе. Но вместе со страхом пришло другое чувство. Не слабое. Не истеричное. Упрямое. Если Никкаль была важна… Если она была по-настоящему важна… То её следы не стали бы прятать там, где она была гостьей. Мерена медленно подошла к двери. Рука легла на створку — и на миг ей показалось, что камень под пальцами тёплый. Или ей просто хотелось так думать. Она закрыла глаза. -Либо я ошибаюсь… — прошептала она. — Либо вы все лжёте. Мерена уже собиралась выйти, когда за дверью вдруг раздались голоса. Она замерла. -О нет… — выдохнула едва слышно. И тут же отскочила от двери, будто та обожгла. Сердце сорвалось в бешеный галоп. Глаза метались по комнате, лихорадочно ища, куда спрятаться. -Шкаф! Нет! Слишком заметно. Или... под кровать?! Мерена нервно сглотнула. Колени дрогнули, будто тело решало за неё быстрее разума. Она стояла посреди покоев, застывшая, беспомощная, с этим ужасным ощущением, что времени больше нет. Ручка двери дёрнулась. Мерена даже не подумала — нырнула под кровать, в тень, в пыль, в холод. Поджала ноги, затаила дыхание, прижала ладонь ко рту, чтобы не выдать себя. Дверь открылась. Шаги. Мягкие. Узнаваемые. Вошёл Энлиль. Мерена почувствовала это сразу — как резкий перепад воздуха, как холодный поток, прошедший по коже. Сердце сжалось так, что стало больно. Он знает. Она была уверена в этом каждой клеткой. Но Энлиль сделал вид, что ничего не заметил. Он прошёл по комнате неторопливо, словно был здесь один. Открыл шкаф. Вынул что-то — Мерена не видела, только слышала шорох ткани. Закрыл дверцу. Постоял несколько секунд. Эти секунды тянулись бесконечно. Потом шаги развернулись к выходу. Дверь закрылась. Щелчок. Тишина. Мерена выдохнула — едва заметно, словно боялась, что даже воздух может донести звук. -Хух… Она начала осторожно выбираться, но слишком поспешила — и с размаху ударилась головой о дно кровати. Перед глазами вспыхнули искры. -Лахму!.. — прошептала она, прижимая ладонь к ушибу. Кое-как выбралась, поднялась на ноги, покачнулась. Голова гудела. Она сделала шаг к двери — и тут же остановилась. -Плохая идея. Это чувство было слишком чётким, слишком настойчивым. И тогда в голове вспыхнула безумная мысль. -"Балкон." Мерена медленно повернулась. Подошла к широкому проёму и выглянула наружу. Высота ударила сразу. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Она инстинктивно сжала перила до хруста в пальцах. -Ой, мама… Внизу лежал каменный двор, ещё окутанный ранним туманом. Утро только начиналось, небо было бледным, влажным, холодным. Мерена сглотнула. -"Или сейчас… или никогда." Она подняла подол платья, осторожно перекинула одну ногу через перила. Камень был скользким от ночной влаги. Сердце колотилось так, что заглушало мысли. Она перенесла вес тела, нащупала ногой выступ, вцепилась пальцами в шов между каменными плитами. Платье зацепилось, ткань натянулась — и с тихим треском разошлась. Холодный воздух коснулся обнажённого бедра. Мерена не обратила на это внимания. Она карабкалась медленно, осторожно, будто училась заново пользоваться собственным телом. Ладони скользили по камню, пальцы цеплялись за малейшие уступы. Камень был холодный, шершавый, беспощадный. Она подняла ногу выше. Потом ещё. Дыхание стало рваным, прерывистым. Каждое движение давалось усилием. Каждый шаг вниз — выбором. А в этот момент, внизу, у подножия стены, стоял Абид. Он не двигался. Не звал. Не вмешивался. Просто смотрел. На то, как она цепляется за камень. Как утренний туман обволакивает её фигуру. Как разорванное платье колышется на ветру, открывая оголенное бедро. Как хрупкое упрямство ведёт её туда, куда не каждый мужчина осмелился бы пойти. Абид стоял внизу и просто смотрел. Не делал ни шага вперёд, не звал, не поднимал рук. Его фигура казалась частью земли — устойчивой, спокойной, слишком уверенной для человека, который стал свидетелем чужого безрассудства. Он заговорил не сразу. -Я бы туда не вставал. Голос был негромкий, ровный, будто он комментировал не опасный спуск по стене Зиккурата, а неудачно выбранный путь. -Что?.. — Мерена вздрогнула. Нога соскользнула с камня, тело дёрнулось вниз, но она успела вцепиться пальцами в выступ. Сердце ухнуло куда-то в пустоту. -Абид, ты? — прошипела она, не оборачиваясь. -Я. Он подошёл ближе к стене, поднял голову, оценивая расстояние, высоту, её положение. -Прыгай. Я тебя поймаю. -Нет, — резко ответила Мерена. — Я сама. Абид остановился. Медленно, демонстративно сложил руки на груди и уставился на неё снизу вверх, не отводя взгляда, будто давая понять: хочешь — продолжай, я смотрю. Уголок его губ дрогнул. Он усмехнулся — коротко, не скрывая этого. -Знаешь, отсюда открывается великолепный вид... Словно в насмешку его словам, ветер вдруг усилился. Подол платья колыхнулся, задрался вверх, обнажая округлые бедра. Камень был слишком далеко, руки были заняты — даже если бы Мерена захотела, то не смогла бы поправить ткань. Она стиснула зубы. -Лахаму, — громко бросила она, больше в пустоту, чем в его адрес. Абид тихо хмыкнул. -Ты уже и выражаешься как маги. -Только не смотри вниз… — прошептала она себе тихо под нос. Сердце колотилось так, что казалось — оно вот-вот вырвется из груди. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но она продолжала спуск, сантиметр за сантиметром, словно каждый следующий шаг был не просто движением, а решением. И только когда под ногами наконец оказался твёрдый камень, Мерена позволила себе выдохнуть. Она ещё держалась за стену, не доверяя собственным коленям. Абид стоял с выражением лица, которое невозможно было прочитать до конца. Его взгляд скользнул по разорванному платью, по сбитым ладоням, по напряжённой позе — и задержался на лице. -Ты решила, что это хороший путь? Голос был ровным, без насмешки, без гнева. Это пугало куда сильнее. Мерена медленно выпрямилась, отпуская стену. Колени всё ещё дрожали, но она заставила себя стоять прямо. -Я не видела другого. Абид несколько секунд молчал, словно взвешивал что-то внутри себя. Потом чуть наклонил голову. -В Зиккурате редко бывает «другой». Обычно есть только тот, который выбирают… и тот, за который потом приходится платить. Мерена сжала пальцы, чувствуя, как по ним стекает влага — туман или пот, она не знала. -Я не собиралась платить. Уголок губ Абида едва заметно дрогнул. -Все так говорят. Мерена недовольно посмотрела на него. -А ты что тут вообще делаешь? Следишь за мной? Абид скривился. -Нет. Я только прилетел. -Откуда? Мужчина прищурился. -Любишь задавать вопросы? -Просто интересно. — отрезала Мерена. — Хотя… забудь. Мне неинтересно. Она попыталась поправить платье, но разорванная ткань распахивалась от подола почти до кости таза, оставляя слишком мало пространства для воображения. Абид это заметил. Коротко усмехнулся. Потом его лицо стало снова серьёзным, и он сложил руки на груди. -Так. А что ты вообще делала в покоях Повелителя Энлиля? -Я не была в его покоях. -Да?.. -Да. Это моя комната. Абид приподнял бровь. -Как быстро всё меняется в Зиккурате. Поразительно, правда. Меня не было всего два дня. Он засмеялся, но смех вышел натянутым, сухим. Мерене сразу это не понравилось. Мужчина шагнул по тропе. Девушка последовала за ним. В следующий миг Абид резко развернулся и схватил её за плечи. -Что ты делала в покоях Энлиля?! Мерена тут же скинула его руку. -Я тебе повторю, если с первого раза не услышал. Это. Мои. Покои. -Угу. Как же. Балкон его. Мерена на секунду задумалась. Потом гордо выпрямилась, подняла подбородок и с вызовом посмотрела ему в глаза. -Повелитель Энлиль сам отдал мне эти покои. -И ты думаешь, что я тебе поверю? -Не думаю. Но спрашивать его ты всё равно не станешь. Поэтому тебе придётся поверить мне на слово. Мерена дернулась, освобождаясь, поправила волосы и направилась вниз к лестнице Зиккурата, что вела в город. -Куда ты идёшь? Тебе нельзя покидать стены Зиккурата. Девушка остановилась и обернулась. -Я пленница? Абид открыл рот… и замялся. -Я спрашиваю, — повторила она громче, — я пленница? -Нет. Мерена улыбнулась — коротко, удовлетворённо — и пошла дальше. Мужчина молчал с минуту, затем снова окликнул её: -Хотя бы скажи, куда идёшь. -Это допрос? -Я поручился за тебя. И имею право знать. Иначе как я могу тебе помогать, если ты мне не доверяешь?! Мерена остановилась, выставила ногу вперёд, нарочно показывая разорванную ткань, и указала пальцем на оголённое бедро. -Мне нужно новое платье. Абид выдохнул сквозь зубы. -Подожди. Я дам тебе деньги. -Не надо. У меня есть. И, не оглядываясь, продолжила спуск — уверенно, будто каждая ступень была её правом, а не побегом. Мерена спускалась всё ниже и ниже, выбирая пролёты, где лестница ломалась под углом, скрывая её фигуру от верхних уровней. Камень здесь был холоднее, тень — гуще. Она шла медленно, стараясь не спешить, чтобы шаги не отдавались слишком громко. Через какое-то время она поняла: Абид её больше не видит. Но слышит. Его шаги доносились сверху — размеренные, уверенные, тяжёлые. Он не торопился. Просто шёл. Это раздражало и успокаивало одновременно. Мерена остановилась, прислушалась. Шаги удалялись. Прошло ещё несколько минут — и звук изменился. Камень под его ногами стал гулким, открытым. Потом — короткая пауза. И наконец глухой звук дверей Зиккурата, закрывшихся за ним. Мерена выдохнула. Глубоко. -Пронесло… Она опёрлась ладонью о стену, позволяя напряжению хотя бы немного сползти с плеч. Сердце всё ещё билось быстро, но уже без паники. Мерена опустила взгляд. Разорванное платье всё ещё распахивалось при каждом движении, открывая бедро. Холодный воздух касался кожи, напоминая о случившемся слишком наглядно. Девушка поморщилась. -Нет… — пробормотала она. — Новое платье мне действительно нужно. Она выпрямилась, огляделась, словно заново определяла направление, и тихо добавила, уже для себя: -Теперь… точно на рынок. Она поправила подол как смогла, подтянула ткань, чтобы та хотя бы не мешала идти, и направилась дальше — туда, где Зиккурат постепенно растворялся в городе, а утро уже вступало в свои права.

***

Рынок уже проснулся. Мерена вышла из тени Зиккурата — и будто шагнула в другой мир. Воздух здесь был наполнен запахами: свежего хлеба, специй, горячего масла, сладких фруктов. Над площадью стоял гул голосов — разный, многослойный, живой. Торговцы перекрикивали друг друга, каждый нахваливал свой товар так, будто именно у него — последняя надежда человечества. Между прилавками сновали маги: кто-то торговался, кто-то смеялся, кто-то ругался. Женщины рассматривали ткани, перебирая пальцами складки материи, мужчины пробовали клинки, стучали по металлу, проверяя звон. Мерена шла медленно, привыкая к шуму. После каменной тишины Зиккурата рынок казался слишком настоящим. Слишком живым. И вдруг она заметила лавку, которая сразу выделялась среди остальных. Ткани там не висели хаотично. Они были разложены аккуратно, по цветам и фактурам: от простых льняных полотен до тяжёлых, переливающихся шёлков с вышивкой. Над входом висела тонкая деревянная вывеска без крика — только знак иглы и нити. За прилавком стоял мужчина средних лет, с тёмными волосами, собранными в низкий хвост. Одет он был просто, но опрятно. Движения — уверенные, спокойные, как у человека, который знает цену своему ремеслу. На шее у него висел портновский метр, потёртый от времени. Мерена подошла ближе и начала рассматривать наряды. Здесь были простые платья — для дороги, для дома, для повседневной жизни. А рядом — яркие, пёстрые, с узорами, золотой нитью, глубокими цветами. -Ищите что-то конкретное? — сказал мужчина, выходя из прилавка. — Сахир. К вашим услугам. У него голос был тёплый, с лёгкой хрипотцой. Мерена улыбнулась и указала на порванную юбку. -Думаю, это говорит само за себя. Мужчина окинул её взглядом — не нагло, а внимательно, профессионально. Заметил разрыв, потом скользнул взглядом выше, словно уже прикидывал фасон. -Пройдёмте. — сказал он, делая приглашающий жест внутрь лавки. — Для такой красивой девушки я обязательно подыщу что-то прекрасное. Внутри было прохладно и тихо. Ткани висели плотными рядами, свет падал мягко, подчёркивая цвет и фактуру. Сахир начал доставать наряды один за другим. -Вот это — удобно для дороги. — он показал простое, но изящное платье с поясом. — А это — для города. Лёгкое, но держит форму. Потом он достал более смелые варианты: платье с открытыми плечами, другое — с высоким разрезом, третье — тёмное, глубокого синего цвета, подчёркивающее талию. Он подошёл ближе, посмотрел на Мерену внимательно — на осанку, на движения, на голубые глаза. -Подождите… Стоп. Стоп. Стоп. У меня появилась идея! Стойте тут. Никуда не уходите! Сахир исчез за занавеской и вернулся с платьем, от которого у Мерены на мгновение перехватило дыхание. Это было роскошное платье. Ткань тяжёлая, струящаяся, цвета тёплого ночного золота. По краям — тонкая вышивка, шлейф мягко тянулся по полу. По бокам — разрезы, позволяющие двигаться свободно, но придающие наряду величие. Она смотрела на него молча. -Нравится? — спросил Сахир. -Очень красивое… Выглядит как для Повелителей. Тот чуть улыбнулся. -Да. Я создаю одежду и для них. Сахир посмотрел на неё внимательнее. -А вы… не из Зиккурата? Мерена удивлённо приподняла бровь. -С чего вы это решили? -Обычно такие красивые магички живут именно там. Мерена осторожно отставила платье в сторону. -О нет. Нет. Я не маг. Я обычный человек. Сахир посмотрел на неё с лёгким сомнением, потом усмехнулся -Вероятно, очень ценный… или очень талантливый, раз живёте во дворце. Он снова взял в руки метр, будто разговор был лишь фоном к главному делу. -Так что скажете? Примерим? Мерена кивнула, взяла платье осторожно, будто боялась, что ткань может рассыпаться от неверного движения, и прошла за ширму. Там было тесно и тихо. Свет проникал сквозь ткань мягко, рассеянно. Она сняла порванную одежду, на мгновение поморщилась, снова глянула на разрыв, и отбросила её в сторону. Новое платье легло на тело неожиданно легко — прохладная ткань скользнула по коже, обняла талию, плечи, бёдра. Мерена вышла из-за ширмы и перекинула волосы на одну сторону, открывая спину и шею. -Не поможете? — попросила она, коснувшись пальцами шнуровки на талии. Сахир подошёл ближе. Его движения были уверенными, но аккуратными. Он взял шнуры, начал медленно затягивать, следя за тем, чтобы ткань легла ровно, подчёркивая силуэт, но не стесняя дыхание. И в этот момент его взгляд зацепился чуть ниже линии её волос, почти на затылке, виднелся символ — тонкий, едва заметный, словно вплетённый в кожу. Сахир задержал взгляд дольше, чем следовало, но ничего не сказал. Лишь аккуратно закончил шнуровку и отступил на шаг. Мерена обернулась. -Спасибо. Сахир посмотрел на неё уже иначе — не как мастер на работу, а как человек, который видит результат целиком. -Ох… Вы просто очаровательны. Девушка слегка покрутилась, позволяя ткани двигаться, шлейфу — мягко скользнуть по полу. -Вы правда так считаете? Мужчина усмехнулся. -Пф… если вы не верите моим глазам, — сказал он и взял зеркало, — то, может, своим поверите. Мерена замерла. Из отражения на неё смотрела не та девушка, что ещё недавно кралась по стенам Зиккурата. Платье подчёркивало изгибы, золото в ткани ловило свет, разрезы делали образ одновременно величественным и живым. Голубые глаза казались ярче, осанка — увереннее. -Это… я? -Вы. И вы очаровательны. Мерена не сразу отвела взгляд от зеркала. Ей очень понравилось то, что она увидела. Сахир ещё несколько мгновений смотрел на Мерену, потом резко дёрнулся, будто что-то вспомнил, и хлопнул себя по лбу. -Чуть не забыл… Раз вы из Зиккурата… не поможете мне? Она повернулась к нему. -Конечно. Как я могу вам помочь? Сахир вздохнул и слегка нахмурился. -Служанка, которая должна была забрать наряды Повелителей, так и не пришла. А знаете… — он понизил голос, — не хотелось бы испытывать на себе их гнев. -Секунду, — добавил он и скрылся за занавеской. Вернулся он быстро, держа в руках два аккуратно перевязанных свёртка. Ткань была плотной, дорогой, завязанной узлами, в которых чувствовалась привычка работать с ценными вещами. Сахир протянул их Мерене. -Вы отнесёте их? -Конечно… А для кого конкретно? -Для повелителя Энлиля и повелителя Шамаша. Мужчина ответил просто, не придавая значения словам, которые только что произнёс. Мерена замерла. Глаза округлились, пальцы ослабли, и она едва не выронила свёртки. -Простите… Что вы сказали? Сахир посмотрел на неё с лёгким недоумением. -Эти наряды я сделал для повелителя Шамаша и повелителя Энлиля. Девушка шлёпнула ладонью себя по лбу и медленно провела рукой вниз по лицу. В голове пронеслась одна-единственная мысль, отчётливая и раздражающе громкая. -«Только не это!..» Она вовсе не хотела снова сталкиваться с ними. Особенно после того, как всё закончилось в прошлый раз — резко, плохо, слишком на нервах. Но почти сразу эту мысль сменила другая. Девушка замерла. -«Стоп. Это отличная возможность попасть в покои Шамаша — без подозрений, без лишних вопросов, с вполне законным поводом. Для них это будет обыденно. Даже скучно.» Мерена медленно кивнула. -Конечно. Я отнесу. Потом потянулась к карману на порванном платье и достала монеты. -Я хочу купить это платье. Сахир тут же замахал руками. -Нет, нет. Не стоит. -Почему? Оно слишком красивое, чтобы просто… -Забирайте так, — перебил он. — Это подарок. Мерена нахмурилась. -Но оно слишком дорогое. Я не могу его принять. Сахир улыбнулся и покачал головой. -Бросьте. Это подарок. Примите его… иначе я обижусь. Девушка посмотрела на него несколько секунд, потом улыбнулась — тепло, искренне. -Спасибо вам. Она аккуратно перехватила свёртки, поправила платье и направилась к выходу из лавки. Рынок продолжал шуметь, торговаться, смеяться, а Мерена уже медленно поднималась по ступеням, ведущим обратно к Зиккурату, с двумя свёртками в руках и мыслью, от которой сердце начинало биться чуть быстрее, чем следовало.

Тем временем...

Абид вошёл в холл Зиккурата и, не задерживаясь ни на мгновение, направился дальше. Он остановился у тёмной резной двери и толкнул её. Перед тем как войти в личные покои Шамаша. Коротко постучал. Изнутри донёсся ленивый, низкий голос: -Да. Абид вошёл. Он приложил четыре пальца к ключицам и поклонился Шамашу и Энлилю, затем обернулся к тебе и тоже слегка наклонил голову — сдержанно, уважительно. Ты сидела на полу рядом с Энлилем. Шамаш поднялся с кресла и шагнул навстречу Абиду. Энлиль тоже встал. Ты тут же вскочила и подбежала ближе. -Я тоже хочу послушать. Маг огня бросил на тебя быстрый взгляд, но ничего не сказал. -Хорошо. — спокойно произнёс Энлиль. Он подхватил тебя и усадил за стол так, чтобы ты всё видела и слышала. Абид выпрямился. -На границе произошла бойня. Люди осмелели. Слишком сильно. Они напали на патруль, перекрыли путь, пытаясь закрепиться на нашей земле. -Ты избавился от них? — сухо спросил Шамаш. -Да. Но не без потерь. Абид дёрнул плечом и поморщился. На ткани проступило тёмное пятно — кровь. Энлиль это заметил, но ничего не сказал. Шамаш и вовсе не обратил внимания. Он провёл рукой по волосам, взлохматив их, затем резко ударил кулаком по столу. -Мне не нравится, что люди начинают забывать с чьей кормушки питаются! -Они проверяют границы, — добавил маг воздуха. — Всегда так делают, когда думают, что могут позволить себе больше. -Пусть попробуют ещё раз, — рыкнул Шамаш. — Я выжгу эту наглость до костей! Абид сдержанно кивнул. -Их подталкивают. Кто-то распространяет слухи. Они думают, что Пятеро отвлечены. -Ошибаются. — отрезал Энлиль. Ты молча слушала, переводя взгляд с одного на другого. Слова складывались в картину, и чем дольше ты слушала, тем отчётливее понимала: есть другой путь. Намного лучше, чем кровопролитие. Ты потянула Шамаша за руку. -Папа. -Не сейчас, Байлин. – отрезал он, не глядя на тебя. -Ну папа!.. Маг огня стряхнул твою руку и продолжил, уже обращаясь к Абиду: -Если вы не справляетесь, я сам туда поеду. Для чего я вообще поставил тебя на пост генерала, если без меня ты ничего сделать не можешь?! Ты дёрнула его руку сильнее. -Папа!!! Шамаш резко развернулся к тебе. -ЧТО?! Я занят! Ты посмотрела ему прямо в глаза. -Не нужно никуда ехать. Есть другой способ. Тишина повисла мгновенно. Шамаш хотел что-то сказать, но Энлиль поднял ладонь, останавливая его, и посмотрел на тебя внимательно. -Говори. Ты вдохнула. Потом медленно забралась на стул ногами, чтобы быть на уровне стола, и положила ладони на холодную поверхность, как будто раскладывала перед ними карту. -Люди дерутся, потому что думают, что вы далеко. Или что вы заняты. Или что вас можно разозлить и тогда вы ударите… Шамаш хмыкнул. -Обычно так и бывает. -Вот именно, — ты посмотрела на него. — Они ждут удара. Они к нему готовятся. Даже если боятся. Ты на секунду задумалась, подбирая слова, потом продолжила: -А если удара не будет? Абид нахмурился. -Тогда люди решат, что мы слабы. Ты покачала головой. -Нет. Тогда они начнут думать. Ты провела пальцем по столу, медленно, как будто рисовала воображаемую линию. -Пусть на границе станет… странно. Пусть никто не нападает. Но пускай каждый знает, что за ним смотрят. -И как же? — недоверчиво спросил Абид. -Нужно чтобы там никого не было. Генерал медленно повернул голову. -Что значит «никого»? -Совсем никого. Пусть все войска магов уйдут с границы. В покоях стало тихо. Абид нахмурился. -Повелитель… — он посмотрел на Шамаша, потом на Энлиля. — Тогда люди будут ходить по нашим границам. Ты кивнула. -Так и должно быть. Шамаш прищурился. -Ты предлагаешь отдать наши земли? -Нет. Я предлагаю сделать так, чтобы они сами не захотели туда возвращаться. Ты слезла со стула, прошла к краю покоев и обернулась к ним. -Представьте. Люди приходят к границе. А там… пусто. Ни стражей. Ни магов. Ни огня. Ни запретов. Абид нахмурился ещё сильнее. -Сначала они обрадуются. -Нет. — ты покачала головой. — Сначала им станет страшно. Ты подняла глаза на Шамаша. -Потому что никто не оставляет границу пустой просто так. Энлиль наклонил голову. -Продолжай. -Они войдут. Осторожно. Сначала по одному. Потом группами. Люди будут ждать нападения. Но его не будет. Ты развела руками. -И вот тут начинается самое главное. Шамаш молчал. -Пусть ничего не происходит. Никаких атак. Никаких криков. Никакой магии. Только странности. Абид невольно выпрямился. -Какие? Ты посмотрела на него. -Пусть люди начнут путаться. Оружие куда-то таинственным образом начнет пропадать. Потом и сами люди… Костры пусть сами тухнут. Ночью будут слышать шаги, а утром не находить следов. Ты подняла глаза. -И главное — никаких одинаковых действий. Сегодня — тишина. Завтра — страх. Потом снова тишина. Абид медленно выдохнул. -Это психологическая война… -Нет. — перебила ты. — Это ожидание. Люди могут привыкнуть к боли. Но они не привыкают к неизвестности. Ты посмотрела на Шамаша. -Если ты приедешь они будут готовы. Люди именно таких поступков от вас и ожидают. Ты же сам сказал, что так было всегда. Люди просто выучили вашу тактику — теперь они знают ваши дальнейшие действия и не боятся атаковать. Но если мы сменим тактику, то это будет для них нечто новым. Они просто окажутся к этому неготовыми. Ты сжала пальцы. -А если они не будут знать ничего… то сами начнут уходить. Потому что каждый будет бояться, что следующим станет именно он. Наступила пауза. Энлиль смотрел на тебя не мигая. -Это не демонстрация силы. Это демонстрация присутствия. -Да, — кивнула ты. — Пусть они чувствуют, что Пятеро рядом. Не гневаются. Не наказывают. Просто… смотрят. Шамаш молчал. Его пальцы медленно сжались на краю стола. -Это раздражает. Потому что люди будут бояться, но не знать, кого именно. Ты прожала плечами. -А вы разве хотите, чтобы они знали? Для нас самое главное сохранить магов. Абид покачал головой. -Повелитель… это опасно. Это долго. И это… -Эффективно. — перебил Энлиль. Он повернулся к Шамашу. — Байлин права. Это не удар. Это петля. Шамаш долго смотрел в одну точку. Потом провёл рукой по волосам, отвернулся, прошёлся по покоям… и вернулся к столу. -Люди начнут обвинять друг друга. Сориться. Боятся выходить за пределы. Ты кивнула. -И перестанут думать, что могут бросить вам вызов. Абид посмотрел на тебя. -Это… жестоко. Ты пожала плечами. -Зато без войны. -Неплохая тактика. — сказал Энлиль. — Как думаешь, Шамаш? -Весьма. — нехотя признал тот. Генерал недоверчиво бросил на тебя взгляд. -Повелитель, простите, но я вынужден озвучить свои опасения. Доверять шестилетнему ребёнку в таком деле… это крайне опрометчиво. Ты тут же пихнула его в колено. -Эй! Шамаш потёр подбородок. Потом посмотрел на тебя — долго, внимательно. Потом бросил взгляд на Энлиля. Тот был спокоен. А это означало многое. -Сделаем, как говорит Байлин, — наконец сказал маг огня. Он бросил взгляд на Абида. — Исполняй. Ты довольно выпрямилась, а воздух в покоях стал плотнее — будто решение уже начало работать. Потом посмотрела на Абида и вдруг сказала: -Я хочу пойти с ним. Шамаш резко повернулся. -Нет. Ты тут же открыла рот, но он опередил тебя: -Там не место моему ребёнку. Ты нахмурилась, но промолчала — и перевела взгляд на Энлиля. Тот смотрел на тебя внимательно, спокойно. Несколько мгновений — слишком долгих для простой паузы. -Пусть идёт. — наконец ответил он. Шамаш недовольно вонзился глазами на него. -Ты серьезно? Энлиль не отвел глаз. -Да. Он повернулся к тебе и коротко кивнул — так, как кивают не детям, а тем, кому доверяют. Шамаш выдохнул сквозь зубы, провёл рукой по волосам. Молчание затянулось. Потом посмотрел на тебя. -Хорошо. Но только в зал подготовки. Ты тут же просияла. -Я буду осторожна. -Я приду позже. — добавил маг огня. Ты кивнула — быстро, уверенно — и, не дожидаясь, пока он передумает, развернулась. Абид направился к выходу. Ты пошла рядом с ним, почти подпрыгивая от довольства. Двери за вами закрылись. Шамаш ещё несколько мгновений стоял неподвижно, прежде чем тихо сказать: -Ты слишком легко ей разрешаешь. Энлиль ответил спокойно. -Тебе нужно научиться доверять ей. Байлин растет. Ты не сможешь всю жизнь держать её тут, в покоях. Шамаш усмехнулся коротко, без веселья. -Ты прав. Я ей не доверяю. Энлиль медленно повернул голову. -Почему? Маг огня прошёлся по покоям, остановился у стола, упёрся ладонями в дерево. -Как минимум, потому что она ещё ребёнок, совсем дитя и не смыслит ничего в политике. А во-вторых. Идея эта странная. — ответил он прямо. — И глупая. Маг воздуха приподнял бровь. -Тогда почему ты отдал приказ? Шамаш не сразу ответил. Он вздохнул, взлохматил волосы и отвернулся к окну. -Потому что я доверился тебе. — он обернулся. — А вот ты… Почему ты так спокоен? Энлиль молчал несколько мгновений, словно подбирая не слова, а формулировку. -Потому что, когда Байлин говорила, её глаза светились. Я видел в них не детскую наивность. — он сделал шаг вперёд. — В её глазах был не страх и не игра. Там был уровень нашего сознания. Шамаш нахмурился. -Она ребёнок. -Необычный. — мягко возразил Энлиль. — Ты сам это знаешь. Он посмотрел на дверь, за которой уже давно стихли твои шаги. -Она мала возрастом и ростом. Но не разумом. Шамаш сжал челюсть. -Это и пугает. Энлиль усмехнулся едва заметно. -Поэтому ты и позволил ей уйти. Маг огня не стал спорить. В покоях повисла тишина — не тревожная, а тяжёлая. Та, в которой решения уже приняты, и остаётся только ждать, как они начнут работать.