Преодоление

Филипп медленно просыпается, ощущая жёсткий пол под своей подушкой. Что странно, так это то, что из окна сегодня не бьёт солнце, светя прямо в глаза и омрачая всё его существование, пока Калеб не придёт и не скинет его с кровати. Ведь просыпаться позже девяти у них в доме преступление похуже неуплаты налогов. Озадаченно полусадясь, он разлепляет глаза и начинает сонно чесать щёку. Вокруг такая странная обстановка... –...Это был не сон, – осознаёт он, падая обратно на спальный мешок. – Ауч. ——— После двадцатиминутной попытки снова заснуть и больше никогда в жизни не просыпаться, он впервые за приблизительно шестнадцать часов(учитывая сон) выходит из своей новой комнаты, чтобы найти тряпку и мыло, а также взять завтрак, который Рейн оставили для него на столе. Они с Коллекционером молча наблюдали за Филиппом, когда тот забирал бутерброды, что вызывало в нём только раздражение в смеси с тревогой. Быстро поднимаясь по лестнице, он краем глаза заметил, как Рейн проводит его таким грустным и сочувственным взглядом, словно он брошенная собака. От этого Филипп сильнее сжал мыло в руке, торопясь в свою комнату. Боже, он здесь всего день, а уже имеет свою комнату. Его будто усыновили, и это ощущение далеко не из приятных. Ему здесь не нравилось. Совершенно, точно не нравилось. Вокруг было слишком много всего неизвестного, непонятного и не имеющего смысла. Половина существ, которых он видел в этом месте, даже не имели абсолютно никакой эволюционной логики! А эти ребята, Рейн и Коллекционер... Ему всё ещё было немного страшно находиться в одной комнате с ними. Это было довольно иррационально, но он не мог ничего поделать с человеческой психологией. Итак, теперь он заперся в бывшем складе и приводил комнату в порядок, чтобы всё вокруг было по крайней мере на том же уровне пыли, что и весь остальной дом. Серьёзно, неужели никто не думал здесь убираться? На чердаке его собственного дома и то грязи меньше. Старые ободранные картины, коробки, в содержание которых он никогда не вглядывался больше пяти секунд, и много, много свечей. Первые полчаса ему пришлось посвятить очистке воска с практически всей комнаты. Единственное место, откуда он их полностью не убрал, а лишь почистил от засохших капель, это канделябр неподалёку от двери. Отсутствие электричества, ох уж эта атмосфера восемнадцатого века. Ужасно. Два одиноких бутерброда без мяса всё это время лежали на спальном мешке, прежде чем Филипп решил перекусить перед началом основной уборки. Скучающе откусывая свой завтрак, он вынес, что в этом мире, или, точнее, на Кипящих островах, есть и обычные продукты, как минимум салат и помидоры. Единственное, что его настораживало, это соус, но он решил не думать об этом и просто есть. Благо, в рюкзаке была бутылка с водой, чтобы можно было чем-то запить. ——— –Я беспокоюсь за него, – сказали Рейн больше себе, чем Коллекционеру, смотря в направление лестницы. – А что, если он умрёт от отравления? Я совсем не помню, чем питаются люди… Они сидели на диване в гостиной, смотря в потолок, пока Кол на полу щёлкал пальцами с настолько сосредоточенным лицом, что напоминал возмущённого лисёнка. –Ну и подумаешь, – отвечает он, не отрываясь от своего занятия, – зато тебе еды больше. –Кол… – грустно говорит Рейн, перемещаясь на пол, чтобы положить руку тому на плечо, – мы теперь несём ответственность за безопасность этого ребёнка, понимаешь? Он человек, и хоть люди сами по себе гораздо уязвимее нас, в таком возрасте его можно сравнить с палисманом. Маленький, хрупкий и нуждается в помощи. Я не прощу себе, если с ним что-то случится. Вдобавок, разве ты хочешь отчитываться перед его родителями? Коллекционер молча мотает на это головой, прижав к себе колени и уткнувшись в них носом. –Вот и я нет, – улыбается Рейн, и их глаза смягчаются от вида расстроенного Кола. – Пообещаешь мне, что тоже будешь присматривать за ним? Ты ведь такой сильный малый! Уж кому-кому, а тебе поставить на место всех хулиганов будет расплюнуть! Коллекционер довольно ухмыляется на это, радуясь похвале. –Так уж и быть, я защитю его, – он поднимает голову, прищурив глаза, – но не потому, что ты попросили! Просто без меня он и правда не справится. –Как скажешь, – Рейн улыбается и гладит его по голове, решая на время отодвинуть своё беспокойство в сторону, – что ж, хочешь во что-нибудь сыграть? ——— Около двадцати минут Филипп сидел на полу и рассматривал глобус, стоявший возле двери. Континенты каким-то образом напоминали земные, и всё же были совершенно другими. Каждая из стран имела своё название, но текст был на языке, которого он никогда раньше не видел. Напоминало что-то среднее между китайскими иероглифами и стандартными английскими буквами. Он тяжким трудом переписал некоторые слова в блокнот(что заняло ещё около пятнадцати минут) на будущее. Он вытер пыль с глобуса и снова осмотрел комнату. В углу стоял незаметный столик, не захламленный коробками, и он решил придвинуть его к своему спальному мешку. На нём также стояло на удивление живое растение, которое он пообещал полить позже. Потом Филипп около минуты молча стоял перед мечом, торчащим из потолка, размышляя, каким образом тот вообще там оказался. По итогу он ещё три минуты пытался вытащить его оттуда, в итоге упав, когда меч чуть не вонзился ему прямо в живот. Теперь тот лежит в углу от греха подальше. После этого он просто подбирал любое мелкое барахло, вроде непонятных палок, каким-то образом попавшей сюда хвои, досок и свёртков старой бумаги, и скидывал всё в более-менее свободные коробки. На силе своего упрямства и двух отработанных уроков физкультуры он отодвинул всех их по разным углам, чтобы суммарно свободного пространства казалось больше, чем если бы он скинул все вещи в одно место. За коробками по обеим сторонам находились старые картины, рамы и одно зеркало. Рисунок на них либо не представлял ничего особо интересного, либо же был разорван настолько, что нельзя было ничего разобрать. Что ж, Филиппу не то, чтобы было интересно, поэтому он просто оставил их на месте. Разве что перевернул зеркало, чтобы не видеть своего отражения. Много лет назад он услышал от отца, что зеркала забирают твою душу, пока ты спишь, и, конечно, это был полнейший бред, но с тех пор он предпочитал не спать рядом с ними. Кроме коробок в комнате также были запертые сундуки, которые оказались гораздо тяжелее коробок. Они находились рядом друг с другом, так что он решил только придвинуть их ближе к стене и ничего больше. Дальше было ещё больше свисающих с потолка вещей, которыми на этот раз оказались странные железки, напоминающие распиленный пополам якорь. По опыту с мечом он решил, что лучше оставить всё как есть, так что вместо того, чтобы пытаться вытащить их оттуда, превратил это в вешалку для своей ветровки. У одной из стен также висел загадочный синий мешок, но он ему нравился. Да и отвязать его от балки не казалось возможным. Теперь осталось только протереть пыль и подмести пол. Филипп небрежно откладывает свои вещи на одну из коробок, складывает спальный мешок и начинает последний этап. Он чувствовал себя как герой игры в заставке финального боя. Только он взял швабру и встал в боевую стойку, как снизу послышались звуки скрипки. Удивлённый, Филипп тихо открыл дверь, осматриваясь по сторонам. Неужели тут существует аналог радио? Он осторожно проходит по коридору к лестнице, вслушиваясь в красивую мелодию. Она была аккуратной и ровной, стойко повышая ноты и тихо возвращаясь к робкому шёпоту. Скрипка была одним из его любимых инструментов, хотя она никогда не нравилась Калебу. Тот называл её надоедливым скрипом, а брата - сентиментальным дураком. Что ж, его потеря. Филипп же видел в ней огромное разнообразие эмоций, что можно было передать одной лишь нотой, будь то непомерная грусть, королевская торжественность или даже убийственная ярость. Он помнит, как танцевал с мамой под скрипку из радио на кухне, когда был маленьким. Она тогда так искренне смеялась. Он незаметно ступает на первую ступеньку, затем на вторую, и заинтересованно заглядывает в комнату снизу, желая знать, откуда разносится эта мелодия. Рейн играли на скрипке, или же её подобии, сидя на диване. Их лицо было умиротворённым, словно они на секунду смогли забыть о всех своих проблемах. Всё это было немного неожиданно. По какой-то причине Филипп не задумывался о существовании музыки в этом мире. С другой стороны, с чего бы ей тут не быть? Здесь тоже нужны какие-то развлечение. Вдобавок, как он понял, находящиеся здесь существа не сильно отличаются от людей из его мира в примерно тот же промежуток истории. Оторвав взгляд от Рейн, Филипп осознаёт, что весь этаж покрыт странной полупрозрачной плёнкой оранжеватого цвета. Вероятно, она состоит из магии, из-за которой некоторые вещи в комнате начали левитировать. Теперь он замечает, что его руки ощущаются гораздо легче. Ему нужно будет позже записать об этом в блокнот. Неподалёку от дивана Коллекционер радостно танцевал с какой-то плюшевой игрушкой, перепрыгивая с ноги на ногу. Как маленькому ребёнку, ему было совершенно всё равно, что о нём могли подумать за такой непрофессионализм. За два дня, что Филипп был тут, это первый раз, когда он видел его так искренне и радостно улыбающимся. На секунду Рейн замедляется, чтобы приоткрыть глаза, и тут же замечает Филиппа на лестнице. Они только и успевают остановить смычок, прежде чем он хмурит брови и вновь исчезает на втором этаже. Они слышат грохот, словно тот споткнулся, пока убегал, и немного скривили лицо, представляя боль от падения. Захлопывается дверь склада. На несколько секунд повисает тишина, пока и Рейн, и остановившийся Коллекционер смотрят туда, где только что был человек. –Я пойду проверю его, – вздыхает Рейн и рисует магичекий круг, чтобы испарить инструменты, – подождёшь пару минуток? Коллекционер теперь просто обнимает своего плюшевого зайчика в руках, и его улыбка медленно сползает с лица, пока на её месте не остаётся только искренняя грусть, будто они уходят больше, чем на пять минут. Он молча кивает, и Рейн не может ничего поделать, кроме как виновато погладить его по голове и пойти к лестнице. Они не совсем понимают, почему Кол так расстроен, но не решаются спросить напрямую. Они стучат, прежде чем войти в бывший склад, пытаясь показать, что уважают личное пространство человека. Не услышав ответа, они неуверенно берутся за старую ручку и медленно открывают дверь. Просунув голову внутрь, Рейн осматривается. Всё гораздо чище, чем вчера. Мусор убран, коробки отодвинуты для удобства, да и в общем всё просто блестит и сверкает, разве что пол до сих пор весь в пыли и следах от ботинок. Теперь понятно, чем он занимался всё утро. Такое трудолюбие редко можно увидеть у детей его возраста, и они бы похвалили его за это, но в виду всех обстоятельств, это только ухудшило бы их отношения. Так что Рейн просто хмыкает, давая знать, что оценили такую чистоту. –Тебе что-то нужно? – поднимает бровь человек, стоя посреди комнаты со шваброй в левой руке, словно это не он только что грохнулся в коридоре. Рейн замечает немного грязи у него на щеке, что может быть следствием этого. –Нууу... – Рейн неловко отводит взгляд, и их щёки слегка теплеют от осознания того, что они совершенно не придумали причину визита, – кажется, тебе понравилась моя скрипка? Могу немного рассказать про наши инструменты- –Нет, спасибо, – грубо прервал их он, начиная бесцельно водить шваброй по полу, – я занят. Рейн поджимает губы, смотря за тем, насколько сосредоточенно он пытается выглядеть, чтобы не общаться с ними. Его можно понять, человек сейчас переживает так много стресса. Похищение, совершенно новый мир, отсутствие знакомых лиц рядом- подождите, они же извинились перед ним за это, верно? Или... –Ещё кое-что, – начали они, поняв, что вчера не успели этого сделать, – прости за все эти неудобства. И не злись на Коллекционера, он ведь ещё совсем ребёнок. Человек остановился, молча смотря в пол. В ответ он только угукнул и вернулся к уборке, так что Рейн решили пока отступить. –И у тебя грязь на щеке, – вздохнули они, закрывая дверь. Озадаченно нахмурив брови, Филипп слепо трёт лицо, но сразу же бросает это дело, возвращаясь к уборке пола с большей интенсивностью. Чтобы он принимал от них помощь, вот ещё. Грязь так и остаётся нетронутой. Только он успел расслабиться, как прямо в окно влетает совиная голова, пугая его до чёртиков. Филипп вскрикивает от неожиданности и падает, роняя швабру, которая в итоге приземляется ему прямо на голову. –Доброе утро, человек! – кричит Сычик ему на ухо. –Зачем так кричать!? – злобно шипит Филипп, потирая макушку. – Так и оглохнуть недолго! –О, знаешь, просто большую часть времени все игнорируют меня, так что это единственный способ- ёжики, у тебя грязь на щеке! Дай уберу! – человек даже не успевает запротестовать, когда Сычик облизывает его щёку. Филипп кричит, без раздумий ударяя сову по голове в попытке отодвинуть его от себя. Ладно обычные прикосновение, они могут разве что раздражать его, но это? Он надеется, что это не общепринятая практика здесь. –Ладно-ладно! — Сычик снова исчезает за окном, и слышится его удаляющийся голос. – Я ведь просто хотел помочь! Филипп быстро вытирает лицо рукавом. Он до сих пор сидит на полу, и вставать сейчас было далеко не приоритетом в его планах. –Какого дьявола... – бормочет он про себя и в шоке смотрит на открытое окно. – Кошмарная птица. Отойдя от шока, он медленно встаёт и берёт швабру в руки, стараясь закончить уборку. Водя ею вправо-влево, он размышляет о Сычике. Кто это вообще? На сову только лицом похож... Он часть дома? Или он сам дом? Это... звучит не очень приятно. Значит ли это, что Филипп сейчас моет его? Бррр, его пробирает дрожь от одной этой мысли. Почему всё здесь должно быть таким странным? Каждая необычная вещь заставляет его только больше хотеть вернуться домой. ——— –Кол... – начали Рейн, прерывая их игру в ладушки. – Зачем ты украл у меня дверь посреди улицы? –Ну, – он неуверенно опустил голову, начиная водить пальцем по полу, – ты всегда прячешь её, когда мы здесь, и я не знаю куда, а на улице ты всегда держишь её в сумке, так что это был мой единственный шанс помочь тебе с поисками. –Кол... – Рейн вздыхает, пытаясь сформулировать предложение так, чтобы не расстроить его. – Я знаю, что ты хотел как лучше, но нельзя вот так просто её забирать, когда прохожие могут увидеть, что ты несёшь её. Ты же знаешь, я прячу эту дверь не просто так. Кол кивает как ребёнок, который только что услышал лекцию о том, почему нельзя играть в футбол рядом с вазами. Рейн устало опустили глаза. ——— Филипп устало вздыхает, садясь рядом с выходом. Уборка наконец закончена. Пусть она и заняла гораздо меньше времени, чем он думал, усталость всё равно давала о себе знать. Облокачиваясь спиной на дверь, он один раз ударяется о неё головой, и после медленно открывает глаза. Перед ним находится маленькое витражное окно, и пусть оно не так велико, как круглое этажом выше, всё равно оно было красивым. Солнечный свет преломлялся разными цветами и освещал всю комнату в каком-то смысле волшебной атмосферой. Крупинки пыли в воздухе то появлялись, то исчезали на свету. Даже с учётом того, что сейчас был примерно час дня, комната оставалась в приглушённых тонах, и Филиппу стало даже как-то... комфортно. Такое окружение снова клонило его в сон, тёплое и приятное. Напоминало о его доме, вызывало чувство ностальгии. Он на секунду закрыл глаза, обещая себе, что откроет их через пять секунд. Он задремал. Прошло какое-то время, прежде чем он проснулся. Точнее его, можно сказать, заставили проснуться. Сначала был стук, выведший его из полудрёмы, но его сонный мозг решил проигнорировать это. Когда осознание того, что за стуком идёт открытие двери, пришло в голову Филиппа, было уже слишком поздно, и он упал прямо в коридор. Застанный врасплох, он озадаченно смотрит по сторонам, продолжая лежать на полу. –Ты в порядке? – спрашивает Рейн, и по голосу слышно, что они стараются звучать сопереживающе, но еле-еле сдерживают смех. – Что ты там делал? –Неважно! – он быстро встаёт, стряхивая грязь с одежды, и уже через секунду подавляет смущение, возвращая себе незаинтересованный и холодный вид. – Важнее что ты делаешь тут? Рейн на это перестаёт забавляться, теперь выглядя даже неловко, и Филипп наконец замечает, что у них в руках что-то есть. Он не может точно разглядеть, что именно, отказываясь отводить взгляд от лица врага. –Уже время обеда, – они протягивают, видимо, еду, и он слепо берёт её в руки. – У нас мало что есть, но это самое безопасное, что я нашли. Если ты не сможешь это есть, сразу мне скажи, хорошо? Далеко не вся еда на Кипящих островах пригодна для человеческого организма. Филипп фыркает на такое утверждение, но не говорит вслух свои мысли с сомнением в том, что они в этом разбираются. Вместо этого он лишь кивает и снова уходит в свою комнату. Только после того, как дверь за ним закрывается, он наконец решает осмотреть шуршащий пакет в своих руках. Это оказывается какая-то маленькая закуска с названием "Hex Mix". Сбоку нарисованы маленькие крендельки, и, что ж, значит, тут ещё и мука есть. Лучше, чем он думал. Филипп не так уж сильно хочет есть, но раз заняться больше особо нечем, он решает открыть пакет и слепо закинуть горсть крендельков в рот, подходя к окну. Открывая его, он складывает руки крестом на раме и смотрит вниз, пережёвывая свой ранний обед. Он не успевает обратить внимания на вид снаружи, когда осознаёт, что в пакете были не только крендельки. Он в неверии переворачивает его, чтобы быстро пробежаться по составу, благо, записанному нормальным языком. Соль, другая соль, порошок, порошок, смешанные орехи. Филипп сплёвывает еду в окно, и даже если на секунду он чувствует вину за это, паника быстро перекрывает её. Он надеется, что всё обойдётся, но в глубине души он понимает, что аллергическую реакцию уже не остановить. Хотя, ладно, для её проявления требуется около трёх минут, и даже если он уже может чувствовать, как дышать становится труднее, это только самовнушение. Он глубоко вздыхает, пытаясь успокоить дрожь в теле. Выглядывает из окна, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Нельзя сходить с ума. Если ничего не предпринять, он умрёт от проклятого анафилактического шока. Какая жалкая смерть. Тем более в странном магическом мире. Он думал, что умрёт хотя бы съеденным каким-то монстром. Филипп подбегает к своему чемодану, пытаясь найти инъектор с адреналином. Он должен был положить его, верно? Маленькая надежда поддерживает его в здравом уме, пока вещи разбрасываются по только убранной комнате. Конечно он не положил его. Он был чересчур уверен в том, что слишком умён, чтобы даже находиться рядом с орехами. Филипп на грани паники смотрит на дверь, обнимая себя за плечи. У него не было выбора, кроме как попросить о помощи. Он кривится при этой мысли. Как же он не хотел этого делать. Но либо это, либо умирать. Так что он медленно открывает дверь, даже под взглядом смерти стараясь сохранять незаинтересованный вид. У него начинают покалывать пальцы. ——— Рейн и Коллекционер перестают рисовать цветными карандашами, когда слышат шаги наверху. После завтрака человек ещё ни разу не выходил поговорить с ними, так что они оба были заинтересованы в том, что могло заставить его сделать это. Его фигура опускается на первую ступеньку лестницы, и сразу стало очевидно, что с выражением его лица было что-то не так. Он всё ещё выглядел враждебно, и при этом каким-то образом скучающе, но странная напряжённость заставляла насторожиться. –Здесь есть орехи, верно? – он поднимает упаковку Hex Mix, держа её только большим и указательным пальцами, словно в отвращении. –Да..? – недоумённо отвечает Рейн, переглядываясь с Коллекционером. –У меня аллергия на них, – отвечает Филипп, и они наконец понимают, что это нарастающая паника была скрыта за маской безразличия, когда он начинает чесать шею. – Серьёзная аллергия. Вы же знаете, что такое аллергия? У вас есть адреналин в этом мире, верно? Рейн на секунду хочет спросить, о чём тот вообще говорит, но отбрасывает эту мысль, сосредотачиваясь на более важном. –Нет, но, – они замечают, как человек напрягается при этих словах, но продолжают говорить, вставая с пола, – я помню уроки лечения со школы. Подойди сюда, я попробую помочь тебе. Он с опасением смотрит на них несколько секунд, но, вспоминая, что может, ну, умереть, он с явной неохотой спускается с лестницы и подходит к ним. –Разве у вас нет, не знаю, специальных организаций, занимающихся этим? – попутно спрашивает он, пытаясь разбавить напряжённую атмосферу. –Есть, но мы не можем обратиться к целителям. Если мы вызовем их, они сразу сообщат о нас страже. Имеет смысл. Филипп побеждённо вздыхает, останавливаясь рядом с Рейн. Глубоко вдыхает, на секунду зажмурив глаза от осознания того, что перестаёт чувствовать свой язык. Он чуть сильнее чешет шею, в который раз желая оказаться дома. Коллекционер заинтересованно наблюдает за ними, склонив голову, как щенок. Рейн протягивает руки и останавливает их в дюйме от его плеч. Они также глубоко вдыхают, собираясь с мыслями, и закрывают глаза. Через несколько секунд после этого их руки начинают светиться голубым светом, из-за чего Филипп непроизвольно настораживается, но всё же не двигается с места из-за страха онемения горла. Первое время ничего не происходит, и паника всё сильнее и сильнее начинает поглощать его, но вскоре он осознаёт, что снова начинает чувствовать свой язык. Облегчение накатывает волной, из-за чего он готов упасть или даже потерять сознание. А может его ноги просто успели начать отказывать. Сложно сказать точно. Проходит около двух минут, за которые Коллекционер успел потерять к ним интерес и начать развлекать сам себя, то делая кувырки, пока левитировал(этот ребёнок умеет даже летать), то просто разговаривая со своим игрушечным зайчонком. Филипп теперь уже скучающе наблюдает за этим, страх за свою жизнь постепенно покидает его. –Думаю, это должно помочь, – устало вздыхает Рейн. – Я не привыкли тратить столько магии. Они падают камнем на диван, закрывая глаза. Филипп решает воспользоваться этим, чтобы быстро убежать обратно в свою комнату, но, видимо, он шёл недостаточно быстро. –Подожди, – говорит Рейн, пряча глаза за ладонью, и, вопреки здравому смыслу, он останавливается. – Так не может продолжаться. Ты напугал меня досмерти, а всё почему? Потому что я знали недостаточно и скормили тебе яд. Ты мог умереть! Филипп неудобно теребил концы своей белой рубашки, спрятанной под кофтой, чувствуя себя провинившимся ребёнком. Хотя, вероятно, он им и являлся. –Нам нужно сдружиться, как бы ты этого не хотел. Для твоей же безопасности, – они практически умоляюще смотрят на него, из-за чего он действительно начинает чувствовать вину. – Давай начнём сначала. Меня зовут Рейн Уисперс. А тебя как? Несколько секунд нет ответа. Филипп вспоминает брата, говорившего ему научиться работать с людьми. Взгляд матери, когда она называла его наихрабрейшим в мире, если он не плакал из-за раны. Он просто... не мог подвести их. Ему нужно было выжить в этом странном мире, а это требовало того, чего он не хотел делать. По крайней мере, если он притворится, что согласен... –Я Филипп Виттебейн, – поднимает голову он. –Приятно познакомиться, Филипп, – облегчённо выдыхает Рейн, и в их глазах начинают светиться первые крупинки радости. Они несколько секунд молча смотрят друг на друга, пока к человеку не приходит осознание. –Подожди, вы только сейчас узнали моё имя? Рейн замирает, неловко тупит взгляд и разоблачённо выдыхает, признавая это. –В любом случае, – начал Филипп, оглядываясь к лестнице, – я сейчас вернусь. Он бежит вверх в свою комнату и меньше, чем через минуту возвращается к ним. Не медля, он проходит рядом с Коллекционером и садится на диван к Рейн. –Раз мы теперь друзья, я хочу побольше узнать об этом мире, – Филипп несколько раз щелкает ручкой и записывает что-то в блокноте. – Ты не против, если я задам немного вопросов? По его решительному взгляду было понятно, что каким бы ни был ответ, он не остановится. –Да, конечно, – но Рейн не были против, они всегда любили делиться своими знаниями. –Во-первых, – он указывает концом ручки на их уши, – ты эльф? –Чт- Я не эльф! – они смущённо закрывают их ладонями. – С чего ты вообще это взял!? –У тебя острые уши, – спокойно отвечает Филипп, погрузившись в свой блокнот. – Но кто ты, в таком случае? –Ведьма? – на мгновение Рейн сами сомневаются в том, что знают, кем они являются. – Большую часть нашего народа занимают ведьмы. –Хмм, хорошо, – на этот раз он указывает на Коллекционера, незаинтересованного в их разговоре, – тогда кто он? –Хей! – услышав, что речь идёт о нём, тот подаёт голос, – между прочим, я сам дитя звёзд! Ты должен бояться меня! Филипп скептически переводит взгляд на Рейн. –Он не врёт, – улыбаются они, наблюдая за этими двумя. – На самом деле я... не совсем уверены. Он Коллекционер, это всё, что я могу сказать. Кол, к сожалению, тоже. Все знания о его виде были записаны в той книге, но... у нас её больше нет. После этих слов все в комнате немного поникли, пусть и по разным причинам. Повисает тишина, разбавляемая только скрежетом ручки по бумаге блокнота. Только Филипп хочет продолжить расспрос и нарушить молчание, как Рейн опережает его. –Я могу тоже кое-что у тебя спросить? –...Да, хорошо, – озадаченно соглашается он, заинтересованный в том, что им от него нужно. –Что такое адреналин? – искренне спрашивает Рейн, на что даже Коллекционер поворачивает к ним голову. Филипп вздыхает, понимая, что медицина тут совсем не развита. Но он любит делиться своими знаниями, так что начинает объяснять.