Позволь любить

15 лет. Весна.

Природа просыпается. Восходящее солнце пробивается через серые тучи. Роса на травинках и листьях играет бликами, отражая яркие лучики света. Прохладный воздух наполнен запахом свежести. Перелетные птицы щебечут на ветках зеленеющих деревьев. Первым из компашки друзей просыпается Бяша. Он был тем еще любителем поспать подольше, но сейчас ему нужно разбудить друга. Хуже раннего пробуждения может быть только рассерженная мама Антона, которая настоятельно приказала вернуть ее сына на рассвете. Поднимаясь с кровати, парень потянулся, широко зевая. Запрыгнув в домашнюю одежду, парень вышел из комнаты, сразу обращая внимание на двух спящих друзей. Рома спал на спине, обнимая лежащего на нем Антона. Белокурый парень прижимался щекой к чужой груди, обнимая теплое тело поперек талии и переплетая их ноги. Бурят был удивлен, еще не разу он не видел, чтобы его строгий друг и хулиган позволял кому-то пользоваться собой, как подушкой. Его одолели мысли о том, как это произошло, что случилось ночью, и почему он ничего не слышал? -Кхе-кхе… — Бяша аккуратно прокашлялся, надеясь на чуткий сон Ромы. Так и получилось, темноволосый разлепил веки, прислушиваясь и пробегаясь глазами по комнате. Пятифанов почувствовал тяжесть на грудной клетке и теплое дыхание на коже, вспомнил все произошедшее ночью, вспомнил чужие слезы, которые вытирал руками, и повернув голову, увидел стоящего рядом друга. -Утро, на. Вижу вы хорошо утроились. — решил съязвить Игорь. -Ой, отвали а… Лучше скажи сколько время? — парень не был настроен сейчас объяснять произошедшее. Он осторожно потрепал спящего на нем парня, помогая проснуться. -Семь, на. Если бы не тетя Карина, можно было бы еще поспать. -Это точно… — согласился главный хулиган. Парни разбудили Антона, наспех позавтракали блинами, что оставила мама Бяши, и бегом направились до дома Петровых. Повезло, что идти было не так далеко. Ночную истерику никто не обсуждал, но Рома надеялся, что они смогли найти решение проблемы. Надеялся, что кошмары Антона уйдут, и этот прекрасный мальчик снова будет спать спокойно. Надеялся, что между ними что-то измениться, после признания. Верил, что теперь они смогут чаще держаться за руки, крепче обнимать друг друга, дурачиться и целоваться. В голове хулигана всплыла картинка их поцелуя, как Антон прижимался к нему, как сам попросил его об этом. По телу разлилось приятное тепло от взаимных чувств, словно бабочки порхали в животе, щекоча внутренности. Дойдя до дома Петрова, парни распрощались. Бяша остался чуть поодаль, дожидаясь, пока Рома с Антоном поговорят наедине. -Малыш, ты помнишь, о чем мы договорились? — Рома серьезно посмотрел в глаза напротив, положив руки на чужие плечи. -Боже, не называй меня так… — Антон смутился, его щеки слегка покраснели. — Я помню, поэтому, пожелай мне удачи. -Удачи. — он сказал это так мягко, что сам от себя не ожидал. Глаза Антона смотрели с нежностью, передавая все чувства, что бились внутри юного тела. Парень взял чужую руку со своего плеча, и с опаской переместил на свою щеку, не отпуская. Чужой палец погладил тонкую кожу на лице, будто вытирая невидимые слезы. Вторая рука тоже переместилась на лицо. -Мне страшно… — Антон прильнул ко второй руке, как маленький котенок, закрывая глаза. -Я всегда рядом, не забывай об этом, зайчик. Если понадобится, я разъебу каждого. — внутри Ромы бушевали чувства, готовые разорвать его прямо сейчас. Он так хотел поцеловать Антона, почувствовать его дыхание на своих губах, и не важно, что их могут увидеть. Но здравый смысл не позволил ему сделать этого. Парень лишь прижался почти невесомым поцелуем к чужому лбу, снова заглянул в глаза и развернулся, удаляясь. -Не забуду. — прошептал Антон и зашел в дом. На кухне копошилась мама, что-то гневно причитая. Со второго этажа доносилась песня Русалочки, мутик про которую Оля любила пересматривать. Снимая с себя верхнюю одежду, Антон никак не мог заставить свое сердце успокоиться. Щеки все также пылали алым, лоб горел от прикосновения чужих губ, а руки дрожали от нахлынувших чувств. Парень чувствовал эйфорию вперемешку со страхом. Папа спускался по лестнице, замечая задумавшегося сына. -Ты чего в дверях стоишь? Завтракать будешь? — Антон отрицательно покачал головой, выходя из раздумий. -Пришел наконец! — образ мамы показался в проеме кухни. — Раз кушать не будешь, иди с Олей поиграй. Мы с твоим отцом уедем ненадолго, к вечеру вернемся. -Хорошо. — парень понимал, что пока родителей нет, он должен придумать, как донести до них свои кошмары. Он боялся, что узнав об этом, родители откажутся от него. Он потеряет их любовь, потеряет Олю и Рому, больше никогда не услышит смех Бяши и не увидит улыбку Полины. Все, что приносит ему счастье, станет для него закрытым, запретным, и недостижимым. Его запрут в больнице для душевнобольных, где каждый день будут колоть странные препараты, давать горькие таблетки, копаться в его голове и раскалывать душу на крошечные кусочки. Боль станет самым привычным и обыденным чувством, затмевая собой всю любовь. Страшнее ли это, чем смерть, медленно пожирающая его разум? Да, страшнее. Вечером, когда родители еще не приехали, Антон воплотил план в действие. Нужно было лишь упасть с лестницы, сделать вид, что сильно ударился головой, наговорить Оле какую-то чушь, чтобы она рассказала об этом родителям. И он спотыкается, слышится жуткий грохот, Оля сразу же прибегает на шум и видит, как брат лежит на полу, держась за голову. -Тоша! — она кричит, аккуратно спускаясь к нему. — Ты как? -Все в порядке, не беспокой… О боже, кто это? — он старается выглядеть правдоподобно. -Где? — девочка осматривается. -Да вот же, прямо за твоей спиной. Он огромный и страшный, ты что не видишь? — врать сестренке было неприятно. -Тоша, ты меня пугаешь. Пожалуйста, перестань! — глаза Оли начинают слезится. -Но они повсюду, они все смотрят на меня… — послышались шаги на крыльце. Уличная дверь распахнулась, впуская в дом весенний прохладный ветерок. -Так, что здесь происходит? — первой в дом зашла мама. -Мама, Антон меня пугает! Он говорит, что на него кто-то смотрит! — Оля прижалась к маме, обнимая ее. -Антон, это правда? Ты специально ее пугаешь? — Карина уставилась на парня строгим взглядом, осматривая. -Нет, не специально. — держась за голову, парень поднялся с пола, опираясь на стену. -Он упал с лестницы, я слышала. -Что у вас тут происходит? — в двери появился отец. -Антон упал, кажется головой ударился. — мама вздохнула, снимая с себя шубу. -Антон, ничего не сломал? Сколько пальцев я показываю? — Борис Петров оказался перед сыном, рассматривая его лицо и тело на наличие травм. -Почему они все еще смотрят на меня? Они хотят сделать мне больно? — парень указал пальцем в пустоту. Лица родителей вытянулись. Они переглянулись, будто общались сейчас телепатией. Никто не двигался. Повисла давящая дишина, даже напуганная Оля старалась не произносить ни звука. Вот оно, сейчас они перестанут любить его и их переживание превратится в отвращение. -Антоша, не смотри на них, хорошо? — мама нарушила тишину и присела рядом с сыном, обхватывая его лицо ладонями. Парень забыл, когда в последний раз она так называла его и так нежно держала его лицо. — Мы сейчас же едем в больницу! Антон сидел в машине, рассматривая темные силуэты деревьев. Чувство вины распирало изнутри. Своим враньем он сделал больно близким. Оля не переставала тихо шмыгать носом, лежа на его коленях. Даже мама изредко вытирала щеки от срывающихся с глаз слез. Он никогда не видел, чтобы она плакала. Отец постоянно тяжело вздыхал, и парень чувствовал, как тому сложно держать себя в руках. Атмосфера давила. Хотелось разбавить ее чем-то притяным, веселым, чтобы все расслабились, чтобы на их печальных лицах появилась легкая улыбка. Но что бы он сейчас не сделал, ничего не поможет. Пройдя все нужные анализы, парня направили к психиатру. Он наконец смог рассказать все, что мешало ему жить последние три года. Антон говорил четко, стараясь дышать полной грудью. Рассказал о каждой ночной истерике. Обо всем, что чувствовал и что видел. Врач спокойно слушал, иногда уточнял какие-то моменты, не перебивал и постоянно что-то записывал в своем журнале. -Мне нужно отлучится, побудь здесь, никуда не уходи. — Антон напрягся. Он резко почувствовал плачевность его ситуации. Он старался не думать о себе, как о каком-то ненормальном и больном на голову психе. Но он и есть псих, разве здоровые люди видят галлюцинации. По телу пробежали мурашки, внутри все напряглось, хотелось вылететь из кабинета и бежать куда глаза глядят, пока ноги не перестанут держать его. В мыслях появились все противоречия этого безумного, глупого плана. Ну молчал бы дальше о своих кошмарах, зато его бы не считали ненормальным. Врач вернулся спустя пять минут, так же спокойно сел на свое место, снова открыл журнал, что-то написал и посмотрел на парня. -Твоя мама передала мне таблетки, которые ты принимаешь. Скажи, ты принимаешь их каждый день? У тебя не было дней, когда ты забывал их пить? — тон врача был спокойным, но тяжелым. Парень сглотнул вязкую слюну, напрягаясь. -Нет, мама просит пить их перед ней, чтобы она видела. -Понятно… — врач кивнул каким-то своим мыслям и попросил впустить родителей в кабинет. Специалист объяснял, что эти таблетки не нужны в таком возрасте и что у них ужасно много побочек. Как оказалось, таблетки нельзя было принимать дольше двух лет, что их принимают только в самых крайних случаях болезни, которая у Антона была в детстве. -Почему вы вообще давали вашему сына эти лекарства? — тон врача стал еще тяжелее. -Нам их выписал врач, я делала все по его наставлению. — Карина Петрова выглядела подавленной. Психиатр тяжело вздохнул, сурово оглядывая родителей. -Я не могу отпустить Антона в таком тяжелом состоянии домой, ему необходимо пройти обследование. -Сколько дней ему находиться в больнице? — спросил отец. -Дней? О нет, в таком состоянии не меньше года. Поймите, первое время ему будет тяжело только от того, что таблетки перестанут поступать в организм, будет ломка. Лечение нельзя начать раньше. Нам придется долго подбирать нужное лекарство, и нет гарантии, что оно подойдет с первого раза. — отец уронил голову на руки, сжимая волосы в пальцах. Мама заплакала, прижимая сына к себе. Всё внутри Антона схлопнулось, разбилось вдребезги, превратилось в пыль. «Не меньше года». Этой фразой его будто ударили наотмашь по лицу. Он не успел попрощаться с Ромой. Он так надеялся, что они смогут увидеться. Все надежды рассыпались пеплом. Он больше не увидит чужую широкую улыбку с острыми клыками? Не притронется к теплым грубым рукам? Не утонет в глубоких глазах, которые так нежно смотрят на него? Не почувствует прикосновение пухлых губ? Слезы срываются с глаз, Антон сильнее прижимается к матери, ищя защиту в коконе родных рук. А что почувствует Рома, когда узнает, что они больше не увидятся? Рома пришел к дому Петровых на следующий день, надеясь услышать от Антона что-то положительное, но его ждало лишь разочарование, когда дверь открыла уставшая Карина. Ее лицо было опухшим от слез и бессонной ночи. Все это время, как они вернулись домой, они собирали все нужные вещи для долгосрочного нахождения в больнице. Рома прошел в дом, рассматривая собранные сумки у порога. -Извините, с Антоном что-то случилось? — он сразу подумал, что парень действительно упал с лестницы и уже собирался винить себя. Но слова Петровой ударили в поддых. -Антона положили в больницу, ближайший год его не будет. — земля ушла из-под ног. Рома не смог ничего сказать, все слова застряли в горле, образуя тугой ком. Глаза защипало, руки сжались в кулаки и короткие ногти впились в ладони. Парень выбежал из дома, хлопая дверью. Карина не стала реагировать на такой приступ агрессии, понимая по лицу парня все чувства, которые он испытывает. И она была рада, что ее сын нашел хороших друзей, которые за него переживают. Рома бежал долго, дышал тяжело не щедя легкие. Он остановился на поляне у дерева, разбивая костяшки о толстую кору. Он кричал и матерился, срывая голос. Он плакал так, как не плакал никогда. Плакал навзрыд, от отчаяния, от безысходности, от собственного бессилия перед этой ужасной ситуацией. Он так и не смог сказать, как сильно Антон важен для него. Ничего не успел сказать. Ничего не успел сделать. Ничем не смог помочь. Только вчера он поделился с Бяшей своими чувствами, рассказал о той ночи, рассказал о их с Антоном поцелуе. Единственное светлое, что теплилось в душе, это — надежда. Надежда, что они еще встретятся. Даже если для этого потребуется год. Срывая всю злость на несчастном дереве, он смог немного успокоится. Облокачиваясь спиной на то же дерево, он задирает голову к небу, удерживая поток слез. Они еще встретятся, он точно будет ждать и верить. Если понадобится, научится молиться. Внутри не осталось ничего, кроме мучительной боли разлуки. Он думал, что реагирует слишком бурно, ведь даже не успев приобрести любовь, уже потерял ее. Потери всегда приносят боль, особенно если ты теряешь близкого друга.