Позволь любить

15 лет. Весна.

Начало весны — время надежды. Природа просыпается от долгой зимней спячки, начинает дышать с новой силой, и распускается яркими красками. Сильные ветра уносят с собой последний снег с крыш домов и высоких сосен, окружающих местность. Воздух больше не давит на легкие, метели не бьют по щекам, оставляя после себя красные следы, а ноги не тонут в метровых сугробах. Солнечных деньков становится все больше, небо более не затянуто в мрачные серые тучи, а прилетные птицы разбавляют вечную гнетущую тишину. Яркий лучик солнца пробивается через жалюзи в школьном кабинете, падая на лицо спящего Ромы. Урок литературы всегда действовал на парня как снотворное. От монотонного голоса учительницы, которая объясняет посыл рассказа А. С. Пушкина «Дубровский», хочется либо сбежать, либо закрыть глаза и уснуть до конца учебного дня. Последние дни парень не высыпался, постоянно думая о белобрысом парне, что сейчас сидел рядом, внимательно слушая учительницу. Помимо тепла, весна приносит еще и любовь. В симбиозе с подростковыми играющими гормонами, это не всегда заканчивается положительно. Уже несколько девочек из класса, и даже старше, предложили хулигану встречаться. И он бы с удовольствием, но все его мысли заняты прекрасным, милым парнем, что может быть лишь его другом. Рома чувствует себя сломанным, не правильным, отталкивающим. Его чувства греховны, запретны, безумны, и это приносит ему нескончаемую боль. Он не умеет любить, и каждый кто будет с ним истлеет, как зажженная сигарета, рассыпаясь пеплом. Он думает, что любить его — мучительно и болезненно. Если он любит, то любит пылко, страстно, необузданно и ненасытно, как дикий зверь. Лучше быть одиноким волком, чем подвергнуть любимого человека опасности. Особенна если опасность — ты сам. Ему хочется блевать от самого себя. Антон не такой глупый, как те девушки. Как может такой невинный, ангельски совершенный и благородный парень полюбить хулигана? Хулигана, который задирал его, угрожал, хотел убить. Пятифанов проснулся от звонка на перемену, потянулся, рассматривая остальных одноклассников. Антон сложил тетрадь и учебник в портфель, подготовился к следующему уроку и обратил внимание на друга. Мешки под глазами, растрепанные волосы, след от кофты на щеке. Такой заспанный и домашний. Хочется протянуть руки, поправить прическу, большими пальцами провести по щекам и губам, приласкать, как большого кота, и услышать тихое урчание. От одной только мысли, по коже Антона пробежали мурашки, а щеки зарделись пунцовым пламенем. Сложно сказать, что они не замечают внимательных, рассматривающих взглядов друг друга. Но как подступиться? Как начать диалог? Как объяснить, почему они смотрят с таким голодом и жаждой? Их взгляды испытывающие, пронзительные, долгие, полные восхищения. Можно ли ждать взаимности или они обманывают сами себя, успокаивая призрачной надеждой? -Вы курить идете или как, на? — Бяша махал руками перед их лицами. -Да-да, идем, хули спрашиваешь? — Рома явно был не в духе. -Я пожалуй останусь. — сказал Петров, вызывая удивленные взгляды друзей. -Ромыч, это конечно не мое дело, но что у вас с Антоном происходит? — Бяша затянул густой смог. -Ничего. — Рома пожал плечами. И совсем не врал, с Антоном у них ничего нет, и точно быть не может. -Да кого ты пытаешься наебать? — бурят казался серьезнее, чем обычно. -Что ты хочешь услышать? Что я законченный педик и влюбился в друга по самые яйца? — он злился. То ли на Бяшу, то ли на себя, то ли на всю эту ситуацию в общем и целом. -Ромыч… — Бяша замялся. — Это ничего не значит. Ни я, ни тем более Антон, не станем тебя гнобить за это. Ты наш друг, понял, на! Поговори с ним, мне кажется ему тоже есть, что тебе рассказать. -С каких пор ты стал таким рассудительным, умник блять? Спасибо тебе. — Рома притянул чужую голову, соприкасаясь лбами. Конец учебного дня. Парни шли домой, наслаждаясь яркими лучами солнца и теплым весенним ветерком. Под ногами хрустел талый снег. Местами виднелась желтая трава и выглядывали шапочки белых подснежников. Проходя по мосту, парни остановились, наблюдая, как течет река, и вслушиваясь в ее тихое журчание. Они нашли несколько камней и стали кидать их в воду, смотря как на воде появляются блюдца. Это помогло им расслабиться, подумать и успокоить суетливые мысли. -У меня мама сегодня в ночь работает. — как бы невзначай поделился Бяша. -К чему ты клонишь? — Рома посмотрел на друга, чувствуя скрытый подтекст. -Не хотите с ночевкой? Посидим, фильмы посмотрим, на. -Вряд ли меня отпустят. — Антон расстроенно вздохнул. -Спокуха, мы все разрулим. — успокоил его Пятифанов, потрепав по голове. После долгих уговоров мама Антона все же согласилась, но с учетом того, что вечером он обязательно ей позвонит, а утром придет пораньше. Она напоила ребят чаем и собрала сыну сменную одежду, не забыв положить несколько таблеток. По пути друзья заскочили к Роме, чтобы он мог скинуть с себя рюкзак и захватить нужные вещи. Дома у Бяши было чисто и уютно. Светлая кухня совмещенная с залом и две комнаты. Хозяин дома сразу предложить друзьям что-нибудь перекусить, налил чай с чабрецом, который его мама собирала сама, и усадил на диван. Фильмы выбрали почти сразу, отдавая предпочтения классике «Назад в будущее» и «Полицейская академия 1 и 2». Друзья смеялись, дурачились, делали всякие глупости, катали друг друга на спинах, играли в щекотку, кидались вещами, играли в карты, слушали музыку и делали вид, что играют на инструментах. Вдоволь наразвлекавшись, они стали разбирать весь бардак, что устроили, и, изрядно устав, отправились спать. Бяша постелил друзьям в зале на диване, а сам ушел спать в свою комнату. Рома проснулся посреди ночи, чувствуя, как Антон трясется. Он закрывал уши руками, из глаз лились отчаянные слезы, а вздохи были рванные и удушливые. Хулиган притянул Антона к себе, поглаживая спину, утыкаясь носом в макушку и убирая руку с уха, оставляя ее в своей теплой руке. -Антон, я здесь, я рядом. — шептал парень, крепко держа чужую руку, переплетая пальцы. Белобрысый прижимался ближе, одной рукой сжимая футболку на груди близкого друга. Родного, любимого, нежного. -Я так больше не могу. Они здесь, хотят забрать меня, утащить с собой в лес. Заставить убивать для них людей. Я не хочу, не хочу, не хочу! — Антон в безумстве шептал, выливая всю свою накопившуюся боль. Рома помог Атону сесть, все также крепко прижимая его к себе. Голова Путрова лежала на чужом крепком плече, слезы стекали на футболку, тело слегка подрагивало, а он продолжал шептать все те ужасы, что с ним творились. -Я убил их… Из-за меня они не вернулись к своим семьям. Из-за меня, понимаешь? Я монстр, я чудовище, я не достоин жизни! — каждое сказанное им слово больно ранило сердце Ромы. Его бедный мальчик, каждую ночь переживает столько пыток и страданий. И продолжает держать все в себе, боясь открыться людям. Пятифанов берет любимое лицо в ладони, заглядывает в глаза, вытирает горячие слезы пальцами, прижимается губами ко лбу, и чувствует хватку на своей груди еще сильнее. -Мой несчастный зайчик, ты не виноват. Это был маньяк, слышишь? Его поймали, всех жертв удалось опознать. Понимаешь? Нет ни зверей, ни хозяина леса. Они не следят за тобой. Это просто страшный сон, кошмар, который преследует тебя. — он укачивал парня как маленького ребенка, целуя в макушку. — Что помогает тебе успокоиться, скажи мне, я все сделаю. -Ты. Я всегда думаю о тебе, когда мне страшно. Не отпускай меня, пожалуйста. — его голос звучал умоляюще. Он молил бога, чтобы прямо сейчас Рома не отстранился от него, чтобы его признание не сделало только хуже. -Никогда не отпущу. — хулиган прижал слабое тело еще ближе, гладил, успокаивал, расцеловывал чужое лицо. Антон рассказал ему все: что видел, что делал, как умирала Катя, на его глазах, как носился по лесу с милыми зверями, и как в один день они превратились в монстров, как просили убивать. Рома не мог и предполагать, что всегда спокойный, ласковый Антон, переживает такое в одиночку. Ярость разливалась по жилам вперемешку с мучительной тоской. Выслушав чистосердечную исповедь, парень не нашел, что сказать. В голове было столько слов, но ни одно не сможет передать, как он переживает, волнуется, боится за любимого. В этой ситуации радовало только одно, Бяша спит как убитый, и не слышит их. -Антон, скажи мне, раньше ты переживал такое? До того как переехал сюда? — он шептал, почти в чужие губы. Антон отрицательно покачал головой, что все еще покоилась в горячих ладонях. -Не пойми меня сейчас не правильно, я просто предполагаю, но таблетки ты начал пить задолго то этого? — он боялся сказать что-то не правильное, боялся, что парень сейчас закроется от него. -Врач выписал их мне за две недели до переезда. До этого я пил другие. — охрипшим от истерики голосом сказал беловолосый. -Тебе нужно в больницу. Зайчик, ну почему же ты не сказал никому об этом. — Рома как-то жалобно взвыл. -Я не могу уехать, не сейчас… — Антон снова замотал головой, вырываясь из хватки любимых рук. -Ты должен уехать. Тебе здесь не место! — Рома сорвался на повышенный тон. Переживание за Антона и его здоровье, заставило его почувствовать себя жалким. Он никак не может помочь человеку, которого так полюбил. -Как я скажу это родителям? Как я брошу сестру одну с ними? — Антон схватился за голову, снова впадая в безумство. -Упади с лестницы, скажи что сходишь с ума, что тебе мерещиться всякое, блять, Антон, это твое здоровье! Я умоляю тебя, Антон! — хулиган ругался, злился, он не контролировал поток слов, что вырывались из его рта. Рома схватил парнишку за плечи, сильно сдавливая их, давая почувствовать реальность происходящего. -Рома, пожалуйста, перестань… — парень шмыгнул носом, на глазах снова появились слезы. -Если не скажешь ты — это скажу я. Я переживаю за тебя, пойми и ты меня! — снова крик. Уже было все равно, если их услышит Бяша. Да пусть хоть соседи услышат, все равно. Антон лишь молчал, вытирая слезы. Он понимал, что родной человек прав, но это все было так неправильно. Неправильнее, чем все, что происходит сейчас между ними. -Поцелуй. Я прошу лишь один поцелуй, и я сделаю все, что ты хочешь… — подал голос Петров, рассматривая, как эмоции на чужом лице сменяются с гнева на милость. Чужие губы накрывают его. Поцелуй получается неумелым, смазанным, мокрым от слез, но они улыбаются. Снова прижимаются ближе, сливаясь в еще одном, более долгом поцелуе. Они устали и хотят спать, истерика вытянула силы из обоих. Они ложатся рядом, также крепко обнимаясь, и не отпускают друг друга до самого утра.