Любовь по-экстрасенсски

      Олег давно наблюдает за Димой. Держит перед глазами его образ, запечатлённый в памяти до самых мельчайших деталей. Он знает всего Матвеева наизусть, от кончиков холодных ступней до кромки крашенных волос. Знает и любит.       Эти длинные тонкие ноги, изящные музыкальные пальцы, забитую шею, разлёт острых ключиц — Олег в Диме заметил и полюбил всё. И, разумеется, его вампирюшность напару с аллергией на жару тоже. — Жарко, маленький? — Шепс легонько дует на раскрасневшиеся щёки, пока чернокнижник злобно щурится на солнце. То никак не реагирует, продолжая в наглую светить за окном, мешая бедному парню нормально пережить день. — Прибавить кондей? — Сам замёрзнешь тогда, — брюнет звучит хрипло, измученно. Клюнув медиума в подбородок, он роняет голову обратно на его грудь. Шепс ласково перебирает пряди и массирует коротко стриженный затылок. Дима под его руками легонько мурчит, продолжая косить под мертвеца. Ну или под растёкшуюся медузку, это тоже прекрасное сравнение.       Олег тянется одной рукой к пульту кондиционера и врубает его на максимум. Матвеев замечает это лишь спустя минут десять, когда больше не чувствует удушающих объятий жары. Приподнимает красную моську и смотрит на подмёрзшего парня. — Олеж, убавляй, простынешь. — А ты растаешь, — он слегка шевелится и лежащий сверху чернокнижник издаёт недовольные звуки. Шепс притягивает его ближе и целует, медленно и со всей любовью, одной рукой пробираясь под домашнюю футболку. — Не хочу смотреть, как ты мучаешься, сладкий мой.       Дима на самом деле терпеть не может все эти прозвища по типу 'любимый', 'родной' и прочую чушь. Но от Олега он их слышать рад, сразу тепло на душе. Кровь приливает к щекам уже не от жары, когда крупная ладонь, пройдясь по выступающим позвонкам, устраивается на правой ягодице, слегка её сжимая. Медиум хмыкает нагло, наблюдая за реакцией любимого. — Ты настоящее чудо, — Олег целует острые скулы и щёки, потираясь о них носом. Дима смеётся тихо, как перезвон колокольчиков. — Люблю, как же сильно я люблю тебя. Маленький мой, самый драгоценный…       Продолжить нести любовный бред Шепсу мешает очередной поцелуй смущённого Матвеева. И медиум довольно улыбается — ему для счастья вообще мало нужно. Были бы брат да Димка рядом, а остальное как-то само терялось.