Любовь по-экстрасенсски

- Дим, Димочка, - Олег слегка сжимает мокрое от слёз лицо, заключённое в его тёплые ладони. - Посмотри на меня. Вот так, маленький, какой ты у меня молодец. Прямо в глаза посмотри, давай. Дима всхлипывает и смотрит. Внимательно, силясь разглядеть как можно больше через сжирающую мир пелену влаги. Очередная слезинка срывается с ресниц, слипшихся в иголочки, и остаётся на чужой тёплой ладони. В глазах напротив, как и во всём Олеге, читается невероятная любовь. Чернокнижнику кажется, что он целиком и полностью утонул в ней, растворился без остатка, растёкся счастливой лужицей под названием 'парень Олега Шепса'. - Сладкий мой, котёнок, - медиум трётся своим носом о чужой, ласково вытирая солёные дорожки с щёк. - Я люблю тебя всего, абсолютно каждый миллиметр твоего прекрасного тела. И душу твою люблю так сильно, что скоро задохнусь от этого. Поэтому, малыш, прекратить это твоё похудение нам нужно. Хорошо? - Олеж... Я ведь совсем уже... - Родной, - надёжные руки ложатся на затылок и мягко устраивают лицо в изгибе своей шеи, когда слова застревают в глотке вместе с новым всхлипом. 'Страшный', 'урод', 'слишком толстый'. Это всё Шепс слышал не раз за те два часа, что прошли с момента обнаружения брюнета, выблёвывающего недавно съеденный ужин. Язык бы оторвать тому, кто посмел сказать такое. - Я люблю тебя сейчас, я любил тебя раньше. Всегда смотрел только на тебя, маленький. Ставил десятки на сайте тогда, и сейчас тоже ставлю. Мне ведь совсем не важно, как ты выглядишь, котёночек, в любом случае прекрасен. Ты это ты, никто не в силах изменить этого. - Олеж... - надрывный шёпот в открытую шею заставляет табун мурашек пробежаться по телу шатена. Дима дрожит на его коленях, беззвучно рыдая, и Олег прижимает парня к себе крепче. Укачивает, гладит по спине, нашёптывает всякие успокаивающие слова. Нежно трётся щекой о висок, целует острое плечо, тычется носом в татуировки на шее. - Маленький мой, - шёпот медиума пробирает до самых костей. - Хочешь расскажу то, о чём только Саша знает? Судорожный кивок в ответ. - Я раньше, на первом курсе когда был, считал себя необъятной громадиной, - Матвеев от шока даже плакать перестаёт. В голове всплывают фото Олега в прошлом. Ассоциация одна - идеален. - Да, родной, было такое. Я тогда едва с ума не сошёл с этим уебанским похудением. При росте в сто семьдесят шесть весил всего сорок девять. - Ты идиот, точно, - Дима неверяще качает головой, смотря на своего парня. - Ты так и умереть ведь мог. Совсем о себе не думаешь? Если бы ты тогда... Как бы я сейчас без тебя был, Олеж? - Но я сейчас здесь, с тобой, - ласковое прикосновение к щеке отдаётся теплом в груди, окутывая всё тело. - Но сам ты уже на тень смахиваешь. Шепс берёт в свою крупную ладонь изящную ручку чернокнижника и целует выступающие косточки, некоторые оглаживая языком. Дима краснеет моментально, сталкиваясь глазами с медиумом. - Я боюсь тебя потерять, маленький. Шатен утыкается в острое плечо, задушенно вздыхая. Матвеев неверяще обнимает его, зарываясь пальцами в отросшие волосы. Неужто он переборщил? Заставил самого родного и дорогого человека всерьёз опасаться за его жизнь. Ничего хуже мокнущей от слёз любимого парня футболки брюнет представить не мог. - Родной, - Дима редко использует прозвища, почти никогда, а потом получается вдвойне нежнее и значимее. - Я прекращу, слышишь? И есть буду три раза в день, правда. Курить брошу, больше никогда в руки ни капли алкоголя не возьму. Только не плачь, хороший мой, не плачь пожалуйста... Дрожащий поцелуй остаётся на солёных губах Олега, поднявшего голову. Сжимая худощавое тело в крепких объятиях, он наконец думает, что всё наладится. Всё с Димой будет в порядке, а все твари, посмевшие сказать хоть слово негативное в адрес его маленького, пускай молятся всем богам. Шепс этого так просто не оставит, всех найдёт и проклянёт. Но пока на его коленях засыпал утомлённый истерикой парень, сжимая в кулачках чужую футболку. Медиум нежно улыбнулся, прижимаясь губами к холодному лбу. Да, всё у них будет хорошо. Теперь уж точно.