Предательство

Ай, твою мать, - выругался Рома, не успев затормозить перед куском асфальта, покрытым льдом. Проехавшись лицом по скользкой поверхности, до него дошло, что что-то мокрое рядом с глазом было явно не снег. Отлично, теперь кровь, потекшая тонким ручейком, лишь добавляет обаяния к образу героя-спасителя. Темные глаза быстро бегали от одного места к другому, пока наконец не наткнулись на полуразвалившийся сарай. Или хибару. Один черт. Шатаясь, Рома подошел к подгнившей дверце и толкнул ее. Стояла тишина, лишь остатки снега с ботинок похрустывали при движении. Рука с обгрызанными от постоянных переживаний под мясо ногтями пыталась нащупать выключатель - авось остались подарки цивилизации. После бесполезных поисков источника света, Пятифан плюнул на это дело. К счастью, глаза стали привыкать к темноте, и он начал видеть размытые силуэты мебели. -Эй, Полина, дай знак если ты тут. Это Рома. Пока подросток слышал лишь тишину. Он повторил попытку через полминуты. Снова не дождавшись ответа, он начал медленный обход загаженной комнатушки, по сути, и составляющей большую часть постройки. Небольшие, заляпанные каплями окна, свисавшая с потолка лампа, за лето засиженная мухами, по углам стояла мебель, содержащую в себе больше пыли чем балконы людей, живущих рядом с цементным заводом. Под ногами он видел ветхлый ковер, который давно утратил свою функцию сохранять пол от холода. Здесь Рома притормозил. Край ковра был неестественно загнут, видно было, что некогда роскошную бахрому поднимали, при этом след от активности был совсем свежий. Рома подошел ближе и медленно, чтобы не поднять еще больше пыли, убрал край. Вход в погреб. Как в самом настоящем фильме ужасов, где ополоумевшая бабка держит всю семью на привязи и кормит раз в день по желанию. Убеждая себя в правильности действий, Пятифан отодвинул защелку и откинул крышку.