Твои губы со вкусом сирени

      Торопливые шаги отдавались гулким эхом, разлетаясь по пустому коридору, отскакивая от стен и убегая далеко вперёд.       Походка Леры была нарочито быстрой, однако у двери учительской она притормозила, оглядела скудный преподавательский состав, находящийся в ней, и, не заметив среди всего многообразия учительских лиц нужного ей человека, три раза постучала в открытую дверь, желая кое-что уточнить:       — Извините, а Мария Алексеевна...       — Ушла минут пять назад, — бросила биологичка, даже не удосужившись посмотреть на человека, задавшего вопрос.       Кивнув самой себе, Лера направилась дальше, сжимая в руках журнал с надписью «11-А». Чёрт её дери, эту параллель, из-за которой ей приходится бегать по всей школе, тогда как последний урок закончился почти десять минут назад. Проклиная дурацкие школьные правила, по которым журнал в учительскую может сдавать только классный руководитель или же староста класса, Лера прикусила губу. Она продолжила идти по коридору, смотря себе под ноги и стараясь не наступать на швы между плиткой. Уши уловили едва слышное копошение со стороны холла. Надеясь, что там может оказаться нужная ей учительница, она ускорилась. По мере приближения к холлу Лера начинала ощущать странное, едва уловимое жжение в груди, на которое в любой другой ситуации она бы не обратила и внимания, но сейчас, находясь в полной тишине и одиночестве, она ощутила, как лёгкие сдавливает, словно тисками.       Спустя десяток шагов девушка оказалась на ступеньках, ведущих в школьный холл, который из-за затянувшегося снаружи неба был в полумраке. Напротив входных дверей стояла длинная лавочка, перекрашенная уже сотни раз и сейчас имевшая оттенок грязно-голубого цвета. Из открытых окон в комнату попадал прохладный предгрозовой воздух; почувствовав это, Лера сделала пару глубоких вдохов, пытаясь таким образом унять жжение в груди. Вопреки её надеждам, оно лишь усилилось.       Скользнув взглядом к концу лавочки, стало понятно, кто именно копошился в холле. Староста «11-А», согнувшись пополам, перешнуровывала свои ботинки.       Не веря в свою удачу, Лера подошла к сидящей девушке, тихо останавливаясь рядом, ожидая, пока та закончит. Её взгляд скользнул по чужим тёмным волосам, спадающим на лицо и мешавшим разглядеть его, а после зацепился за шнурки от ботинок и пальцы, что аккуратно зашнуровывали их. Завязав кончики в бантик, девушка подняла вопросительный взгляд на Леру.       Та в свою очередь почувствовала, как не только грудь, но и горло начало жечь, притом раза в два сильнее, чем раньше. Пока девушка, чувствуя, как болезненный жар разливается по всему её телу, пыталась вспомнить имя сидящей на лавочке старосты, та успела встать.       Отряхнув брюки от невидимой пыли, она подцепила коричневый рюкзак в клетку и всё так же вопросительно уставилась на девушку. Тёмное пальто до колен, коричневый свитер и брюки на пару тонов светлее идеально сочетались друг с другом, и пока Лера скользила взглядом по чужой одежде в стиле... «dark academia», кажись так это называется, неловкая пауза затянулась.       — Женя? — лёгкий кивок заставил заметно расслабиться. Вместо дальнейших слов Лера протянула обе руки вперёд, передавая журнал. Она улыбнулась, заметив на среднем пальцы правой руки чёрное матовое кольцо. Эта вещица подходила к общему стилю одежды, но почему-то выделялась среди неё, приковывая взгляд Леры.       С десяток секунд, пока Женя надевала рюкзак и поправляла волосы, Лера смотрела на неё, наслаждаясь мягкими чертами лица напротив. Неожиданно для себя она подумала, что девушка ужасно красивая. И так же внезапно поняла, что начинает краснеть, как вдруг её грудь ещё сильнее сдавило.       Прижав руку ко рту, девушка закашлялась, ощущая, как жжение в груди резко переросло в боль, а после та переместилась вверх, сдавливая горло и заставляя глаза слезиться.       Делая короткие сиплые вдохи, Лера постепенно приходила в себя. Только когда дыхание стало более-менее размеренным, она отняла руку ото рта, удивлённо всматриваясь в маленькие цветки сирени, едва различимые в полумраке холла. Страх сдавил всё её нутро, заставляя кончики пальцев похолодеть.       Подняв глаза на Женю, всё это время стоявшую рядом, Лера заметила в глазах той отражение собственного испуга и недоумения. Но уже через секунду, словно ту подменили, взгляд Жени стал другим. Всего на миг в глубине её глаз промелькнула паника, тут же уступившая место напускной злости. Почему-то Лера была уверена, что эта вспышка ненависти, – всего лишь маска. Но времени на размышления, а уж тем более уточняющие вопросы у неё не было.       Зацепив Леру плечом, Женя в несколько больших шагов оказалась у лестницы, так же быстро преодолела несчастные три ступеньки, а после скрылась из виду. Неестественно ровная спина выдавала сильное напряжение. Теперь лишь её шаги, стремительно удаляющиеся, напоминали Лере, что всё произошедшее ранее было реальностью.       Опустив глаза в пол, Женя зашла в учительскую и сдала журнал. Выбежав оттуда и поймав спиной замечание от завуча, отошла на пару шагов и прислонилась к стене, зажав рот рукой. В её взгляде не осталось и капли ненависти, там был лишь сильный испуг и тоска, от которой в груди потянуло холодом. Болезненные воспоминания вылезли наружу, заставив злость в Жене вспыхнуть, как спичку. Вдобавок ко всему свидетельницей этого стала ни в чём не виновная Лера.       На задворках сознания промелькнуло волнение за девушку, но в следующую секунду оно тут же исчезло, уступая место другим мыслям.       Лера, последний раз взглянув на пару мелких цветочков у себя на ладони, сжала её, отказываясь верить в то, что именно с ней произошло. Сейчас она готова была списать всё произошедшее на глупый сон, в котором была одна странная деталь – поведение Жени.       Заглушая свой собственный страх миллионами важных и неважных мыслей, Лера потянула ручку стеклянной двери, через которую она прекрасно видела, что на улице пошёл дождь. Размышляя о столь быстрой смене настроения Жени и о том, что эта перемена была даже страшнее самого кашля и жжения в груди, Лера вышла на улицу. Краем уха она уловила отдающие эхом шаги, и по ним узнала человека, идущего в холл. Она могла бы остаться в помещении и дождаться Жени, задав той интересующие её вопросы. Но вместо этого лишь ускорилась, не желая подтверждать свои догадки.       Оказавшись под проливным дождём, она открыла ладонь, и большие капли смыли цветки сирени, унося их куда-то вдаль.       Промокшие кеды издавали хлюпающие звуки каждый раз, когда ступали в лужу. Лера концентрировала своё внимание на пронизывающем холоде, который успел сковать её ноги и постепенно начинал подниматься выше, упорно не замечая странного тепла в груди, пришедшего на смену жжению.