Это не то будущее

Гигантские машины, похожие на людей, а издали на город. И я их увидел. Скованы они все были, метал почти прожог металл другой, что механические органы скрывал. Те прутья так их сдавливали, что вмятины почти сроднились с телом. А поражала тишина, ни звука не издалось, за тебе пару часов, как я сюда вступил. Я стал там жить - я прятался внутри. Эти механизмы были настолько огромны, что любой бы запросто поместился в щели между латами и соединениями. А позади куб, прикованы к нему они, такой большой, в два раза больше каждого из них, резной, с впадинами, образующими узор, и цепи почти у самых рёбер с каждой из четырёх сторон, с каждой из сторон скованный механизм. Наверху - неизвестно мне туда не добраться. Парализованные, они, казалось, не были живыми, но я просыпался по ночам от громких горячих вдохов. Это было настолько редко, что я бы грешил на сон, если бы пару раз не наблюдал такое в часы бдения. Восточный распахнул глаза, блеклые и замутненные, словно кто-то намылил изнутри их. Но он наблюдал за моими движениями, когда мог, или смотрел вдаль на горизонт. Голову повернуть не мог. Через шесть дней западный открыл рот, с таким скрежетом, что я невольно выскочил из своего убежища, долго бродил, высматривая произошедшее, пока наконец не увидел. По ржавым, нагретым от солнца конструкциям я поднимался вверх, метр за метром, страшась оглянуться вниз. Когда я добрался, я залез внутрь пасти и там уснул. Потом до меня дошло, что дыхло было только у Северного, значит, остался один. Вздохи слышал я с самого начала, как очутился здесь, с периодичностью в пару дней. Последний подал признаки жизни только через пол года, тогда вибрации его сердца растормошили остальных. Тот, что способен был на крик, издал его, а я оглох на несколько часов. Пришлось залезть в отверстие для уха. Узрев меня, с обратной стороны заговорил. О чем вещал тот, что рот имеет, неизвестно, слова, будто во сне, казались слогами неправильными. Я спрятался за первым. Электрические импульсы на голых проводах позволяли мне разогревать чайник, еду и воду для мытья. Пока однажды что-то изнутри грудей этих машин не начало магнитить мои вещи, я был так зол! Но мне пришлось распрощаться со ставшим привычным бытом. Словно сквозь сон далёкий туман, казавшийся раньше горизонтом, начал спадать, а я увидел ещё сотни таких же кубов, к каждому из которых были прикованы огромные механизмы. Некоторые почти полностью поглощённый песком, другие на камнях. Ближе к ночи я рискнул отправиться к одному из ближайших кубов. Это заняло приличное количество времени, когда я добрался, мне в глаза сразу бросились отличия от того, в котором я жил. Гладкий, белый камень, он странно пах, так что я решительно лизнул его. Это была соль. Обыскав округ, мне обнаружилась опустевшая стоянка людей, брошенные вещи, потухший костёр. Они покинули пристанище не меньше недели назад в неизвестном направлении. Остались и их сумки, плотные разного полезного хлама на вроде ножей, спичек и кибернетических устройств. Мне они не особо были нужны, но их можно обменять на что-то действительно полезное, так что я забрал все, что мог. В одном из мешков мне попался сильный бинокль, благодаря которому мне удалось рассмотреть следующий куб, не приближаясь к нему близко. Спрессованный мусор, ничего больше. Роботы тоже были из мусора, явно не настоящие, как здесь и там. Дома, растормошив мешки, мне повезло найти несколько бутылок воды и старый металлоискатель, который я тут же использовал, тыкая им в песок. Через несколько часов мне удалось уловить сигнал, от чего я на радостях начал просеивать желтые крупицы. Крошечная металлическая пластинка, уже оплавленная. Видимо, эту аппаратуру я тоже продам. Я решил на следующий день отправится в поход, ища людей, с которыми можно совершить обмен или купли-продажи. На утро, выходя из своего убежища, я обнаружил несколько десятков толстых червей, торчащих из металла и напоминающие ворс на ковре. Я дотронулся, теплые, мягкие, они отозвались, так что я стал их гладить каждый раз при заходе и выходе из дома.