Я тебя не ревную

      Весь следующий день Антон проводит на работе, занимаясь логистикой и другими важными делами. Арсений молчит, но для него это норма — он первым пишет в редкие дни. Сам же Антон несколько раз порывается спросить, как он вчера провёл вечер (а возможно, и ночь), но сдерживает себя изо всех сил, понимая, что кроме глупой перепалки это ни к чему не приведёт. Арсений ему ничего не должен, он ничем перед ним не обязан, и это правильно вообще-то, но лучше бы был, так у Антона хотя бы имелся повод припереть его к стенке и выяснить, почему он позволяет противоположному полу так развязно себя вести с ним и вешаться на него по любому поводу и без.       Пока он думает об этом, то пропускает момент, когда его телефон начинает звонить.       — Ало, Серёж? Чё случилось? — Контакт Матвиенко видеть довольно неожиданно, ведь обычно друзья связываются с Антоном в тг и уж никак не звонят.       — Привет, почему сразу случилось? Просто писать пришлось бы долго.       — А-а.       — Про выходные хочу поговорить, — Антон, ожидавший чего угодно, но не этого, отодвигает от себя кружку с чаем и беззвучно прокашливается.       — Эм?       — Я чё-то думал про вас вчера и хочу убедиться, правильно ли понял, — Шастун ощущает, как его сердце подпрыгивает и ускоряет своё движение.       — О ком, «о вас»? — Настороженно уточняет он, уже зная ответ.       — О тебе с Арсом, — естественно.       — Тебе заняться больше нечем было? — Антон смеётся, хотя напряжение внутри него только усиливается. Неужели, Серёжа всё понял? И что он скажет? Как воспримет?       — Была свободная минута, — невесело хмыкает тот, — короче, скажи, только честно, — о, это конечная, — тебе Арс нравится, да?       Антон чувствует себя так, будто ему внезапно перекрыли кислород. Становится трудно дышать и ещё труднее собраться с мыслями, чтобы подумать, какой ответ будет более безопасным и правильным.       — Только прям честно, Шаст, я без осуждения, клянусь, — ну, раз клянётся…       — Да, нравится, — на одном выдохе произносит Шастун. Даже если друг от него отвернётся после этого — это будет его выбор.       — Пиздец, — Серёжин «пиздец» почему-то звучит устало, а не разочарованно, так что Антон не спешит бросать трубку.       — И как я должен это интерпретировать? — Осторожно уточняет он.       — А так, что я дружу с двумя идиотами, — снова тяжёлый вздох, — один хернёй страдает, второй вообще молчит и ничего не делает, — Антон о херне хотел бы узнать подробнее.       — Что ты имеешь в-       — Я тебе расскажу, но не сейчас, — Шастун раздражённо закатывает глаза. И почему все его друзья такие сложные?!       — А когда?       — Если вы мозги из жопы не достанете, — это Антону не говорит ровно ни о чём.       — Блин, ты слишком много общаешься с Арсеном, тоже загадками разговаривать начал.       — С кем поведёшься, — хмыкает Серёжа и сбрасывает звонок. Антон смотрит на свой потухший телефон около минуты, размышляя, правильно ли он догадывается о мозгах в жопе или это только его надежда. Как бы там ни было, с Арсением он решает пока подержать дистанцию, вдруг сработает.

💢💢💢

      Антон уже спит, когда его телефон внезапно разрывается наизусть выученной мелодией.       — Да, Арс, — сонный мозг не сразу подкидывает воспоминания вчерашнего вечера и свои же мысли о том, что он собирался Арсения какое-то время из вредности игнорировать, но уже поздно, он ответил.       — Эм, здравствуйте, — в трубке голос совсем не Арсения, и тревожность Шастуна рисует ему сразу десять негативных сценариев.       — Что с Арсением? Вы кто? — Он в панике поднимается, готовясь в любую секунду вылететь из дома и поехать по любому указанному адресу, отдать любые свои деньги.       — Ваш парень напился у нас в баре, сказал, что Вы его заберёте, — Антону требуется более десяти секунд, чтобы осознать услышанное. Парень? Он?       — Стоп, что? Это пранк какой-то? — Ну, а что? С Поповым всегда нужно быть начеку.       — Нет, это бар «Звёздный коктейль». Мы пока приглядим за ним, Вы во сколько приедете?       — Минут через двадцать буду, — даже если это пранк, Антон Арсения никогда не бросит (и лишнего, кстати, тоже не спросит, пока не подгорит). Он сбрасывает звонок, забивает в навигатор адрес бара и одевается в джинсы и широкую футболку.       До нужного заведения он долетает без пробок (в три часа ночи-то) даже за меньшее время — всего пятнадцать минут.       — Доброй ночи, — салютует он бармену, — кто мне звонил, подскажете?       — Вы — Антон?       — Да.       — Я и звонил, Ваш парень вон там, на диване, — Антон даже не спорит с тем, что он ещё не его парень, если это будет проблемой, это будет проблемой Арсения.       — Спасибо, — кивает он бармену и идёт в указанном направлении. Арсений действительно развалился на зелёном диване в довольно невменяемом состоянии, — ты зачем напился? — Вздыхает Антон и, подхватив его под подмышки, тянет наверх. Тот, конечно же, на ногах не удерживается и повисает на его шее.       — Антооон, — спасибо, хоть узнаёт.       — К тебе или ко мне? — Буднично спрашивает Шастун, потому что у них обоих есть ключи от квартир друг друга, но именно в этой ситуации фраза звучит крайне двусмысленно.       — А? — Слава всему, Арсений его вообще не понимает.       — Домой тебя везти или ко мне? — Пытается ещё раз Антон, аккуратно ведя его к выходу. На удивление, у Арсения даже получается туда двигаться самостоятельно, а не ползком или волоком.       — Домой, — связно выдаёт он и спотыкается о порог. Антон вовремя ловит его поперёк груди, — к тебе, — добавляет Арсений совсем не в ситуацию, путая ещё больше.       — Так к тебе или ко мне? — Уже больше для веселья спрашивает Шастун, внутренне решив, что отвезёт его к себе, так спокойнее будет и тому на утро совестнее.       — Домой хочу, — почти хнычет Арсений, хватаясь руками за плечи Антона, — к тебе домой, — тот виснет не хуже компа двухтысячного года. Это что, Арсений домом считает его дом?       — Поехали, пьяница, — смеётся он, пока усаживает его в машину на пассажирское.       — Антон, — зовёт тот, когда Шастун садится на водительское сидение и заводит двигатель.       — М?       — Я, знаешь, — Арсений не особо похож на вусмерть пьяного человека, задумывается, формулируется, — знаешь, из-за кого пил? — Спрашивает он, смотря обиженным взглядом из-под длинных ресниц. Антон не хочет знать, если честно. Да и догадывается, что из-за какой-нибудь очередной Алины, но неревность скребёт когтями по сердцу.       — Из-за кого?       — Из-за тебя, — хмыкает Арсений и отворачивается к окну. Антон не был уверен, что он пьян, но теперь уверен полностью — если это правда, то он бы ни за что её не раскрыл без алкоголя.       — И почему же? — Решает он воспользоваться ситуацией, но Арсений молчит. Не спит, просто смотрит в окно и не отвечает. Кажется, некоторые отделы его мозга запрограммированы на сокрытие информации даже под пытками.       До самого подъезда Арсений больше ничего не говорит, а Антон и не пытается спрашивать — толку с него сейчас, как с пятилетнего.       — Приехали, принцесса, — фыркает он, открывая ему дверь.       — Я принц, — надувается Арсений и, вздёрнув подбородок, сам, пошатываясь, идёт к двери. Антон ему помогает преодолеть порог и дорогу до лифта.       — Сколько ты выпил? Тазик понадобится? — Уже там решает выяснить практический вопрос Антон.       — Я легко переношу спирт, — заявляет заплетающимся языком Арсений. Шастун ему, конечно, верит.       Он доводит его до квартиры, и когда открывает, то помогает снять куртку и футболку.       — Ложись, — стянув со своей двуспальной кровати покрывало, говорит Антон и, повернувшись, приоткрывает рот. Арсений за это время избавился от штанов и носков и стоит перед ним в одних, что б их, белых трусах. Очертания его почему-то полувставшего члена легко угадываются при мягкой подсветке, и это очередной пиздец.       — Антон, я-       — Ложись. Спать, — перебив, чеканит Шастун и делает шаг в сторону двери, планируя сходить в душ, чтобы остыть. Но, как там было? Арсений никогда не против полностью изменить планы Антона. Он хватает его за руку и довольно трезво тянет на кровать.       — Поспи со мной, — заявляет он с ангельским выражением лица, но с теми же демонами в глазах.       — Арс, — Антон вздыхает. Если для того это всё шутка или пьяный бред, то для него — нет.       — Антон, я не бухой. В смысле, пьяный, да, но не настолько, чтобы не понимать, что делаю и чего прошу, — Шастун сужает глаза и, развернувшись, начинает медленно на него надвигаться. Вся злость, скопившаяся за сегодняшний день и все предыдущие, поднимается в область солнечного сплетения.       — Ты издеваешься? — Словно змея шипит Антон и, толкнув Арсения на постель, нависает над ним сверху.       — Почему? — Тот невинно хлопает ресницами и отползает к подушкам. Антон сдаваться не собирается. Он берёт оба его запястья в одну руку и заводит ему за голову, второй рукой опирается на матрас, а телом придавливает к нему.       — Как же меня заебал твой флирт, — выплёвывает он главную претензию, чувствуя, как будто скинул какую-то ношу с плеч.       — С-с тобой? — Арсений не выглядит напугано, он в замешательстве.       — Что со мной?       — Флирт, — Антон вроде не пил, но почему-то тоже перестал нормально соображать. С Арсением рядом о слове «нормально» можно забыть.       — С другими, с девушками, взаимодействия твои эти постоянные, улыбочки, — расшифровав суть вопроса, поясняет он, — заебало. Ты реально ничего не понимаешь? Почему они так клеятся к тебе? — Антон осознаёт, что, как друг, не имеет права так говорить, как друг, он должен поддерживать и помогать. Но в данную секунду он Арсению не друг.       — Шаст, это-       — Что это было в гримёрке? Почему она тебя поцеловала?       — Антон, послушай-       Антон хочет услышать правду, но не хочет услышать правду.       — Стой, — он случайно проезжается пахом по его бёдрам и отчётливо ощущает уже точно окрепший вставший член.       — Блять, — Арсений закусывает губу и смотрит загнанным зверем.       — Ах, вот оно что, — Антон победно ухмыляется и нарочно толкается ещё раз, выбивая сдавленное шипение.       — Прекрати, — с выдохом произносит Арсений, дёргая руками в попытке освободиться.       — Прекратить? Тогда ответь, почему у тебя стоит на меня, — в свою пользу оборачивает происходящее Шастун.       — Антон, — Арсений буквально хнычет, и это отдаётся волной возбуждения уже у самого Антона.       — Не слышу ответа, — издевается он и, сев на его колени, свободной рукой проводит по скрытому тканью органу. Арсений выгибается, прямо как в той его фантазии и несдержанно стонет.       — Ты сам не понимаешь? — Часто дыша, спрашивает он.       — А я должен мысли читать? — Антон мнёт его член, всё ещё через ткань, зная, насколько это противоречивые ощущения.       — Нет, но, ах, Антон, — Арсений мечется, но Шастун удерживает его со всех сторон, у него нет шансов сбежать.       — М-м? Причина, Арс, — мурчит он и, сжав его член у основания, наклоняется к его лицу. Арсений судорожно вдыхает воздух, а его грудная клетка вздымается всё выше.       — Пож-жалуйста, Антон, прошу, — Антон вскидывает бровь, примерно понимая, чего он хочет — не мучить или продолжить, но без вопросов. И, упс, Шастун хочет не этого.       — Отвечай, Арс, — глядя ему прямо в бесстыжие глаза, произносит он. В тех происходит немая борьба, но пальцы Антона, крепче сжимающиеся на его детородном органе, вынуждают принять решение быстрее.       — Блять, люблю я тебя, придурок! — Чуть ли не выкрикивает Арсений, — поэтому и стоит, ясно? Потому, что ты, не зная, исполнил одну из моих самых смелых фантазий! — Антон чувствует, как его губы растягиваются в счастливой улыбке, несмотря на напускную злость Арсения. Это он от волнения, ему ли не знать.       — А сказать словами до этого всего не мог? — Щурится Антон, нарочито медленно облизывая губы. Он видит, как жадно Арсений на них смотрит, но теперь он вернёт ему сполна за всю эту неревность.       — Ты встречался с Ирой. И всегда был натуралом, откуда я мог знать, что ты дрочишь на меня? — Глаза Антона расширяются в шоке, — я просто предположил! А ты реально дрочил? — Арсений заливисто смеётся, — фу, Антон.       — Можно подумать, ты святой, — фыркает в ответ тот.       — Нет, я уже говорил, что вот это — одна из моих лучших мечт, чтобы со сжатыми руками и… блять, ты собираешься что-то вообще с этим делать? Или болтать будем со спермой в яйцах? — Антон обожает такого Арсения. Несдержанного, грубоватого, жадного.       — Ага, но сначала скажи мне кое-что, — Антон наклоняется ниже и, ведомый желанием, прикусывает его шею так, как хотел. Арсений издаёт сдавленный стон.       — Что ещё? Что сказать? — Он нетерпеливо ёрзает бёдрами, намекая, и не то чтобы у Антона так много выдержки, но он не собирается потакать ему сегодня.       — Зачем ты изводил меня?       — Ты про девушек? Блин, ну, а как ещё, Шаст? На прикосновения ты реагировал, как на дружбу, на заботу и всё остальное так же, вот я и подумал, что ревность — единственное, что мне поможет. Не мог же я просто прийти и отсосать тебе однажды.       — Мог, — хмыкает Антон, понимая, что не шутит. Если бы Арсений реально пришёл к нему с такой просьбой, он охренел бы, но не отказал, возможно, быстрее мозг из жопы достал, как и советовал Серёжа, — это да, но не разорвал бы с ним связь никогда.       — Очень смешно, — закатывает глаза Арсений, — это всё? Можешь теперь освободить мой член, пожалуйста, и трахнуть меня, если хочешь?       — Какой ты, — с краснющим лицом выдыхает Антон и, без разрешения, припадает к приоткрытым губам. Арсений реагирует сразу же: мычит довольно, впускает его язык, лижет своим по ряду зубов.       — Как же я долго ждал, — облизывается он, когда Антон недалеко отстраняется.       — И тебе даже не интересно, что я чувствую? — Скорее в шутку уточняет тот, переходя поцелуями на его ключицы, а затем припадая губами к набухшему от возбуждения и прохлады правому соску. Арсения снова выгибает от этого действия, и он в голос стонет.       — Интересно, — выдыхает, — но ты сегодня злой, поэтому потерплю, — Антон прикусывает бусину соска в отместку, но сразу же лижет место укуса, — руки отпусти, пожалуйста, — тихо просит Арсений. Антону и самому неудобно уже, но он хочет ещё немного поиздеваться над ним за этот его бесстыдный флирт со всеми направо и налево, поэтому он вытаскивает ремень из своих джинсов и привязывает его запястья к изголовью. Арсений смотрит на это с поволокой возбуждения в глазах.       — Так и представлял? — Угадывает он его мысли, доходя поцелуями до кромки трусов.       — Даа, — вместе со стоном наслаждения отвечает Арсений, вновь нетерпеливо подаваясь бёдрами вперёд. Антон шлёпает его за это по левой ягодице.       — Я никому никогда не отсасывал, так что буду учиться на тебе, — прежде чем, наконец, освободить его уже изнывающий от возбуждения член, говорит он.       — Минетный девственник, — смеётся тот, но давится стоном, когда Антон обхватывает головку губами, — чёрт! — Он пробует взять глубже, следит за зубами, и слышит громкий стон в голос. Мурашки бегут по спине, а возбуждение сосредотачивается внизу живота, — ещё, Антон, глубже, — стонет Арсений, и если изначально Антон не собирался потакать ему, то сейчас он готов сделать, что угодно, лишь бы доставить ему удовольствие.       — Я же минетный девственник, — усмехается он, взяв передышку, и с новой силой насаживается глоткой на его член. Он видел подобное в порно, наверное, запомнилось.       — Ты, блять, профи, — хнычет Арсений и уже самостоятельно начинает толкаться в жаркий рот. Антон не против, у него отсутствует рвотный рефлекс, так что ему даже приятно, а технику он ещё подтянет. Помогая себе руками, он плотно сжимает губами горячую плоть и чувствует, как близок Арсений к пику, — стой, я сейчас кончу, — подтверждает тот, но Антон и не собирался останавливаться. Он намеренно ускоряет темп и через секунду чувствует, как жидкое семя выстреливает ему в горло. Выпустив член изо рта, он проглатывает, думая, что не так уж это и мерзко, как он думал раньше, и облизывается, смотря на абсолютно довольного поплывшего Арсения.       — Ты такой красивый, — шепчет он и наклоняется, втягивая его в поцелуй.       — Развяжи руки, я хотя бы так тебе помогу, — Антон не сопротивляется, ослабляет ремень и высвобождает его запястья, — хотя, ты можешь воспользоваться этим, — Арсений меняет их местами и усаживается упругими голыми ягодицами прямо ему на пах.       — Обязательно, — ухмыляется Антон и притягивает его к себе, чтобы снова поцеловать.       — Подожди, — Арсений тормозит перед его губами, — так… как ты ко мне относишься? — В его глазах можно прочитать сомнение, и Антон мягко улыбается ему.       — Люблю, конечно, — короткий чмок в губы, — думаешь, я кому угодно бы отсосал и сглотнул его сперму?       — Дурак! — Смеётся Арсений и уже настойчивее начинает елозить задницей по его штанам.       — Не торопись, у нас же теперь не только одна ночь впереди.       — Ага, вся жизнь.

💢💢💢

      — И всё-таки, Арс, ты уверен в своих чувствах? — Уже утром, прижимая Арсения к себе и поглаживая его по волосам, спрашивает Антон, — ты же всегда так восхищаешься девушками, я даже представить не мог, что ты захочешь обратить на меня внимание в этом плане, — Арсений отрывает голову от подушки и смотрит на него взглядом а-ля «ты совсем глупый?».       — Конечно, уверен! — Он подтягивается наверх и оставляет нежный поцелуй на губах Антона, — они смотрят на оболочку, ведутся на внешность, а когда им надоедает, то выбрасывают меня, как надоевшую игрушку, — Антон приоткрывает рот от услышанного — он никогда бы не подумал, что с его Арсением кто-то посмел так обращаться, — а ты смотришь на меня, как на меня, принимаешь со всей моей ебанцой и даже иногда её поддерживаешь, — Арсений хихикает и прячет нос в изгибе его шеи.       — Только назови мне имена тех, кто осмелился играть с тобой, — сурово произносит Антон.       — Это было давно, — Арсений расслабленно улыбается, и Антон понимает, что это правда, — кстати о ебанце, — улыбка сменяется ухмылкой, и Антон невольно напрягается.       — Так.       — Мне очень понравились фото, которые ты сделал тогда, предлагаю стать моим постоянным фотографом, — казалось бы, адекватное предложение, но… — будет новая рубрика «ню», — Арсений поигрывает бровями, на что Антон качает головой.       — Только если для личного архива, — фыркает он, хотя согласен с тем, что прекрасное тело Арсения и самого Арсения должен увидеть весь мир.       — Собственник, — хмыкает тот.       — Зато не ревнивый, — они оба смеются, и Антон думает, что, наконец, получил на это право, только вот ревновать не хочется совсем. Теперь он Арсению доверяет во всех смыслах.