Я тебя не ревную

      В процессе видеоролика, длящегося тридцать две минуты Арсений снова оправдывает ожидания Антона, назвав Ростов «папочкой» семь раз. Антон хоть и злится немного, но смеха сдержать не может на особо смешных комментариях и шутках своего любимого блогера.       Однако в какой-то момент ему становится совсем не до смеха.       — Слуушай, шикарная локация, да? — Арсений с ярким энтузиазмом тычет пальцем в старинный автомобиль, и оператор качает камерой в знак согласия. Антон внутренне напрягается. Ой, знает он это арсеньевское «слушай» вкупе с дьявольским взглядом — хорошего тут точно не нужно ждать.       — Есть идеи? — За кадром интересуется фотограф, Попов активно кивает, и Антон начинает молиться, чтобы эти идеи были в рамках приличия. Он на всякий случай ставит паузу, идёт на кухню, чтобы выпить воды, и только после возвращается к просмотру, уже готовый к любому исходу.       — Могу снять, — после очередной обрезки кадра выпаливает Арсений, указывая на свои, прости Господи, штаны.       — Блять, Арс, — Антон, пребывая в шоке от услышанного, снова ставит видео на паузу и боится смотреть дальше. Что, если он реально снял штаны? А что, если его реально так кто-то фоткал? Это же пиздец!       — Давай без этого, — озвучивает его мысль оператор, но, похоже, его не предупредили, с кем он связался.       — Пока лето, давайте? — Если Арсению уже пришла в голову какая-то идея, он обязательно её выполнит, и его не ебёт, кто и что об этом подумает. С одной стороны — заслуживает восхищения, с другой — «ну какой же долбоёб, а».       — А давайте без давайте, — уже едва ли не молится Шастун, дрожащими руками нажимая на злосчастный пробел.       Арсений всё-таки раздевается. Это оставляют за кадром, но Антон и так прекрасно знает, как он выглядит, когда раздевается, но лучше бы он знал только это, а не то, что видит на экране.       — Какой же ты пиздец, Арс, — на грани слышимости выдыхает Антон, скользя взглядом по стройным ногам, по поджарым бёдрам, игнорируя паховую часть и задерживаясь на виднеющихся очертаниях пресса и гладкой груди. Поднять глаза выше ему не позволяет совесть. Но вот собственные дьяволы в голове — очень даже, поэтому, когда он сталкивается взглядом с небесного цвета глазами, в которых так и плещутся азарт и игривость, сквозь экран, ему ничуть не стыдно.       Стыдно становится часом позже.       Антон обнаруживает себя, пересматривающим эти две минуты, как создавалось одно фото, на повторе. Он раз за разом возвращает курсор в одну и ту же точку и никак не может понять, зачем. Зачем вообще смотрит на это, зачем изводит себя и почему его предательские глаза то и дело соскальзывают с голой кожи на белую ткань, за которой скрыто то, что ещё более предательски у Антона встало полчаса назад. Он понимает, что в определённом смысле это точка невозврата, ведь до этого момента его чувства к Арсению носили больше платонический характер, а тут такое...       Антон мог бы терзаться угрызениями совести или ещё чем-нибудь, если бы был мазохистом, но он нет, поэтому без доли сожаления опускает руку на свой среднего размера член и сжимает его через домашние штаны. Из горла вырывается стон облегчения и предвкушения, и парень освобождает орган от одежды, приспустив спортивки вместе с боксерами до колен. Ноутбук он располагает ровно напротив, так что создаётся впечатление, что дрочить он собрался на эту фотку. А, собственно, почему впечатление, если именно это Шастун и собирается сделать, движимый злостью и желанием кончить как можно быстрее.       Неспешно проведя рукой по всей длине, Антон упирается глазами в ноги Арсения на фото и невольно начинает представлять, как развёл бы их в стороны и искусал бы все бёдра, желая подчинить. От такой мысли член наливается ещё большим возбуждением, поэтому на фантазии времени не остаётся. Шастун обхватывает его в кольцо и начинает надрачивать в спокойном темпе, не отрываясь от облизывания взглядом всего тела Арсения на этом грёбаном фото. Его рот наполняется слюной от одной только мысли о том, как приятно было бы прикусить эту притягательную шею, оставить на ней засос, да такой, чтобы Попов выгнулся и громко простонал. Антон сам стонет вторя своему воображению, ускоряя темп. С каждым толчком в руку картинка в голове начинает смазываться, глаза всё более хаотично выхватывают участки тела со стоп-кадра из видео, а разрядка становится всё ближе. Уже абсолютно не сдерживаясь, Антон звучно дышит, позволяет себе редкие стоны и доводит себя до пика, глядя Арсению на фото прямо в эти дьявольские глаза.       Осознание настигает не сразу. Шастун сначала восстанавливает дыхание, затем тянется к салфеткам и вытирает руки и член, надевает обратно бельё и штаны и только потом понимает.       — Ёб твою мать, — он в Арсения влюблён окончательно и бесповоротно.

💢💢💢

      — …и ты представляешь? Вот так она ему и сказала! — До Антона доносятся разговоры девушек из гримёрной, и это ему помогает обнаружить искомое место. Дважды постучавшись, он слышит из-за двери сразу несколько голосов, позволяющих войти.       — О, пришёл! — Олеся — та самая стилистка из вчерашнего обсуждения радостно затягивает Шастуна в просторное помещение. Он бегло осматривается и видит Арсения, сидящего перед зеркалом. Его глаза прикрыты, а какая-то девушка колдует над его макияжем.       — Всем привет, — дружелюбно произносит Антон и передаёт стилистке костюм, ради которого сюда, собственно, и приехал. Сухая просьба Попова утром привезти на локацию красную двойку его удивила, но он решил побыть хорошим другом, а не козлом. Поправочка: другом, который в своего друга влюблён и уже на него дрочит, но это нюансы.       — Привет-привет, — к нему подходит ещё одна участница всего действа, и по фену в её руке Антон догадывается, что это либо парикмахер, либо визажист, — какие у тебя классные волосы! Арсюш, ты почему таких красивых друзей от нас скрываешь? — Она весело хихикает и, как врач, осматривает волосы Антона, оценивая их на ощупь. Тот же немного теряется: во-первых, какой ещё «Арсюш», а во-вторых, вау, ему сделали комплимент!       — Он сам скрывается, я его не держу, — фыркает тем временем Попов, и Антон только убеждается в том, что что-то не так. Как и где он умудрился его обидеть, Шастун думать не собирается, не в детском саду, в самом деле. Он усаживается на диван, не зная, чем себя занять, и находит интерес в происходящем напротив: Арсений мило воркует с гримёршей, пока та скрывает неровность тона его лица bb-кремом (хотя, Антон может поспорить, что у Попова тон кожи и так ровный, и вообще он от природы красив, не нужны ему эти ваши тоналки, но кто он такой, чтобы спорить с профессионалами). Однако это не отменяет того, что волна необузданной злости, сплетённой из желания оттянуть эту дамочку от Попова, затапливает по горло.       — Проблема! — В гримёрку влетает ещё одна девушка (Антон начинает злиться всё сильнее — почему Арсений работает только с ними?!).       — Что такое, Саш? Только не говори, что что-то с декорациями! Я это всё переделывать не буду! — Визажистка показывает на лицо Арсения, и когда тот поворачивается ко входу, то Шастун, возможно, признаёт, что чуть-чуть был не прав — тоналка и тушь только подчеркнули его природную красоту, а не скрыли её.       — Света не приедет, у неё что-то там личное, — Антон понятия не имеет, кто такая Света и насколько она важна для сегодняшней съёмки, но даже ему становится не по себе.       — И что делать? — За всех в помещении произносит Олеся.       — Искать за пять минут нового фотографа, — и вот теперь Антон понимает, насколько Света была важна.       — Блин, Арс, у тебя же много контактов тут? Набери кому-нибудь, потом у Светы вычтем, — девушки начинают предлагать решения, а Арсений останавливает их жестом руки.       — Тише, не переживайте, — он встаёт и вальяжно подходит к дивану, на котором сидит Антон. Когда его таз оказывается на уровне глаз, Шастун поднимает голову. Арсений смотрит на него хитро, с теми бесами во взгляде, — есть у нас фотограф, — Антон пару раз глупо моргает, думая, правильно ли он интерпретирует его слова, и убеждается в правоте, когда все девушки налетают на него с расспросами, умеет ли он снимать на проф. камеру, где он учился и т.д.       — Стоп-стоп, Арс, ты хочешь, чтобы я снимал? — Неверяще произносит он, поднимаясь и ровняясь с другом.       — Ага, — а у того всё просто.       — Но я же мобильную съёмку изучал, не такую, — Антон делает неопределённый жест руками, надеясь, что все поймут, что он о невъебически сложных фотосессиях. Это, извините, не сравнится с камерой телефона.       — Чего?! Когда это? — А, ой. Арсений же не в курсе. Это для него было секретом.       — Ну, давно, — почти не врёт Шастун, ведь курсы окончил месяцев восемь назад, а это сравнительно, но давно.       — Ладно, это не так важно, пошли, я тебе объясню, как с камерой работать, а принципы фотографии везде одни, — легко бросает Арсений, и Антон что? Да, тащится за ним под удивлённые взгляды и тихие перешёптывания.       — Погоди, ты реально хочешь, чтобы я тебе фотосет провёл? — Оставшись с ним в павильоне наедине, уже по-настоящему спрашивает Антон. Он давно понял, что за Арсом и в огонь, и воду не только по-дружески, но это никак не влияет на его умение пользоваться кэнонами, никонами или чем там ещё.       — А что? Не хочешь? — Арсений поворачивается с расстроенным лицом, и меньшее, чего бы хотел Антон — это расстраивать его и видеть в этих лазурных глазах грусть.       — Нет! В смысле, при чём тут это? Я же реально не умею, — взгляд Попова теплеет, и он с новым потоком энергии тянет Шастуна к оборудованию.       — Смотри, вот тут кнопка включения, тут режимы, они тебе не нужны, просто не крути ничего, здесь соединение со вспышкой, если будет отключаться, я помогу. Так, тут диоптрии, настроишь под своё зрение, а в остальном всё так же, как с Айфоном, — Арсений даёт подробные инструкции, пока Антон пытается свыкнуться с мыслью, что сейчас окажется не по ту сторону экрана, а по эту сторону камеры, то есть, он буквально будет создавать новые фото для Арсения. И он ещё не знает, что тот приготовил для этой фотосессии, а учитывая предыдущий выпуск, Антону уже страшно.       — Сюш, иди одеваться, время не резиновое, до шести нужно управиться, — окликают Попова, и тот бросает его один на один с огромными лампами, камерой, чёрным фоном и диким раздражением от этого фамильярного «Сюш».       Но Антон Шастун так просто не сдаётся. Он решительно включает, как оказывается, Никон, просматривает настройки и предыдущие фото, чтобы понять, чего примерно ожидать, а также гуглит, как подключить вспышку, и даже успешно с этим справляется. Вообще-то в его планы сегодня подобное не входило, но, если на чистоту, а когда вообще Арсения заботили его планы. Точнее, не так. Когда Арсений был против, чтобы в эти его планы влезть или их полностью изменить?       — Ну как? Готов? — Голос объекта размышлений раздаётся совсем близко, Антон даже слегка вздрагивает, поворачиваясь на звук.       — Ага, только… ебать, — это само вырывается из его рта, когда он видит, в чём Арсений. Да, он в костюме-двойке, который Антон ему лично и привёз, но сука, помимо костюма на нём ёбаный корсет.       — Круто, да? — Демоны в глазах Арсения, уже не стесняясь, бесоёбят, и Антону теперь не просто страшно, он, блять, в панике! И вот он должен собственноручно запечатлять этот образ на камеру? Он, по-вашему, долбоёб? Нет, он всё ещё собственник.       — Это пиздец, Арс, — сведя брови, резюмирует Шастун, не в силах отвести глаз от линии белого корсета, врезающегося в подкачанную грудь.       — Пиздец плохо или пиздец хорошо? — С издёвкой уточняет Арсений, и Антон бы ему популярно объяснил, если бы мог дышать посвободнее.       — Просто пиздец, — вздыхает он и, наконец, переключает внимание на аппарат, с которым ему придётся подружится на ближайшие два часа. Арсений сбоку фыркает и занимает место по центру фона. Антон наклоняется к видоискателю и смотрит на него сквозь стекло.       — Говори мне, что делать, — командует Арсений, усевшись на высокий барный стул. Антон бы сказал ему завершить всё это безобразие к чёрту.       — Расслабься для начала, — хмыкает он, заметив, как напряжены его плечи и скулы.       — Мальчики, вам помощь нужна какая? — Со стороны входа спрашивает Олеся (благо, Антон запомнил хоть кого-то), и он думает, что ему бы не помешала помощь медиков от увиденного и того, что ещё предстоит увидеть, он в этом не сомневается.       — Только если от кого-то, кто знает, как обычно проводят фотосессии, — бормочет Шастун, бросая взгляд на Арсения поверх камеры, только сейчас догадавшись, что это обычный его фотосет, не для канала, ведь видеографа сегодня нет. Тот поправляет цепь на шее и начинает чесать открытый участок груди, — следы останутся! — Испуганно восклицает Антон, и, особо не задумываясь, подбегает к нему и отрывает руку от его же тела. Арсений поднимает на него ошарашенный взгляд, — не надо мне модель калечить, потом исправлять придётся, — посмеивается Антон, и видит, как расползаются красные пятна на молочной коже, — блин, Арс, и что теперь с этим делать? — Арсений по-прежнему молчит, и Шастун не придумывает ничего умнее, кроме как приложить свою вечно холодную ладонь к горящим местам.       — Эй! — Тихо шипит Арсений (этот звук иначе и не назвать), а его щёки пунцовеют. Антон этому факту сильно поражается, он думал, что стеснение и стыд для Арсения — пустые слова.       — Не помогает, — оторвав уже нагревшиеся пальцы от мягкой кожи, констатирует он.       — Да забей, так даже лучше, концепция ещё сильнее раскроется, — бурчит Попов. Антон пожимает плечами и уходит обратно к фотоаппарату. В павильоне они снова остаются одни.       — Так, расслабленно отклонись назад, голову немного закинь наверх, — полностью погружается в происходящее Антон, решив сделать эту фотосессию качественной. Он просто не может облажаться. Не для этого он нарёк себя главным фанатом канала и Инстаграм-аккаунта «Arsdvatri».       Арсений следует его словам, плавно отклоняется назад, правую ногу сгибает в колене и ставит на подставку, и (этого Антон не просил и не хотел бы видеть) правую руку кладёт на свой пах, выглядя при этом так неприступно и развратно одновременно, что Шастун назвал бы его Богом контрастов.       — Как Вам, господин фотограф? — Ухмыляется тот, когда слышит несколько щелчков вспышки.       — Прекрасно, — хмыкает в ответ Антон, на периферии думая, всех ли фотографов-мужчин Арсений называет так.       — Что ещё мне сделать? — О, у Антона всё ещё свыше ста вариантов для него, жаль, не в рамках этого помещения.       — Ты же даже лучше меня понимаешь в позинге.       — Ага, но мне тоже иногда нужен свежий взгляд.       Антон думает ровно ноль секунд, прежде чем сказать то, что говорит:       — Тогда раздевайся, — он и сам не верит своему голосу и фразе, которую этот голос произносит.       — Чт-то? — Арсений выглядит шокированным. Ещё бы! Он тут просто пофоткаться в корсете пришёл, а его о таком просят. Так ещё и не дядя с улицы, а лучший друг!       — Сними этот корсет, — точнее повторяет Антон, — он классный, но, если мы о новом взгляде, то твоя предыдущая фотосессия — разъёб, — добавляет он, следя за реакцией. А реакция довольно красноречива — Арсений сводит брови, сначала не догадываясь, о чём речь, а затем у него краснеют шея и уши, когда он понимает, что Антон это видел.       — Ты… смотрел? — Понимает, но, видимо, не верит. Или не хочет верить, ведь не все в мире такие извращенцы, как Шастун, чтобы смотреть на полуголых друзей.       — Неважно, забудь. Давай другую позу, — теперь каждое слово будет звучать с подтекстом, кто его только за язык дёрнул.       — Нет, не забуду. Антон, ты смотрел предыдущее видео? — Решимости в голосе Попова хватило бы на целую армию. Антон совершенно не хочет знать, что будет после его ответа.       — Да и что? Нельзя? Ты на Ютуб это выкладываешь, кто угодно может посмотреть, — начинает он защищаться, но останавливается, когда видит отнюдь не эмоции злости или отвращения на лице Арсения, а настоящее смущение.       — Можно, конечно, просто… я думал, что ты никогда это не будешь смотреть, — с чего такие выводы, Антон не знает, но ему и не важно. Важнее, что Арсений в принципе не против того, что он захаживает на его канал.       — Потом это обсудим, у тебя время оплачено, — возвращает его в реальность Шастун, — или снимай корсет, или меняй позу, — он уже и не вникает в суть слов, но, видя, как Арсения буквально кидает в жар от этого предложения, усмехается, — что в твоей голове, Арс? — Не удерживается он от шпильки.       — Отвали, — беззлобно бросает тот и встаёт. Антон, пользуясь минутой, разминает шею, а Арсений тем временем тянется пальцами к застёжкам, — и зачем я только мучился, чтобы его натянуть? — Себе под нос возмущается он, и Шастун, чувствуя долю вины за это, решает помочь.       — Давай, — он подходит к нему вплотную, в нос ударяет ещё не выветрившийся запах лака для волос, смешанный с любимым одеколоном Арсения, и Антон чуть медлит, вдыхая приятный аромат.       — Что? — Не понимает Попов, смотря то на него, то на его вытянутые руки.       — Помогу, — Антон размыкает первую застёжку и слышит шумный вдох, что ж, так даже интереснее.       — Я вообще-то сам мог его снять, — слабо протестует Арсений и опирается руками на стул позади себя, чтобы Антону было удобнее. Тот только кивает в ответ и переходит к следующему креплению. Каждый раз он невольно зацепляет подушечками пальцев мягкую кожу, и каждый раз дыхание Арсения становится всё тяжелее. Что это, если не порно? Думает Антон. Чем они, чёрт возьми, занимаются? Думает Антон. Почему так хочется забить хер на этот фотосет и впиться губами в призывно приоткрытый рот? Думает Антон, но держит себя в руках.       — Всё, — он бросает корсет в сторону и недалеко отстраняется, — осталась ещё деталь.       — Какая? Трусы снять? — Нервно смеётся Попов, и вообще-то это очень хорошее предложение.       — Почти, — Антон ухмыляется и, глядя ему в глаза, просовывает обе руки в районе тазовых костей в его брюки.       — Ты охуел, Шаст?! — С настоящей паникой в глазах и голосе произносит Арсений и упирает свои ладони ему в грудь. Это, на самом деле, пиздец, как сексуально, но Антон вынужден действовать разумом, а не членом.       — Вот, — ярко улыбается он, так как заранее знал, какую реакцию вызовут его действия.       — Что «вот»? — Цокает Попов и опускает глаза вниз, — и что это?       — Так сейчас очень модно, — говорит Антон, который приспустил его брюки и вытянул трусы на те самые тазовые кости. Арсений скептично смотрит на него в течение пары секунд, но затем сдаётся.       — Доверюсь тебе, — он возвращается к стулу, но не садится, а облокачивается на него. Шастун же быстро возвращается к камере и старается снять как можно больше кадров, поскольку Арсений тоже перестаёт его мучить с позированием и сам встаёт, как ему нужно.       Антон ловит настоящий кайф. Он смотрит на полуобнажённого Арсения сквозь видоискатель и по-настоящему кайфует от него так, как тот кайфует от процесса. В какой-то момент он даже начинает советовать ему, как лучше повернуться, какую выразить эмоцию, и в этом слаженном тандеме они могли бы проработать хоть весь день, если бы не время.       — Арсюш, закругляйтесь, ещё переодеться надо и умыть тебя, — рушит всю идиллию визажистка, а Антон едва сдерживает себя от того, чтобы не рявкнуть на неё. Ишь, какие у них тут у всех отношения: «Арсюша, Сюша» — пиздец, приплыли.       — А ты сам умываться не умеешь? — Вместо этого подъёбывает он Попова, когда они вместе выходят из павильона.       — Там сложнее, — закатывает глаза тот и пихает его под рёбра. Антон зачем-то его руку ловит. Арсений вскидывает вопросительный взгляд, и в почти неосвещённом коридоре он выглядит просто восхитительно: чуть взъерошенные после частой смены положения тела угольные волосы, всё ещё покрасневшая в районе груди кожа, горящие глаза и алые губы. Он почему-то Антона тоже разглядывает, и в целом создаётся ощущение, что они впервые встретились. Хотя, частица правды в этом тоже есть — после принятия своих неплатонических чувств к Арсению Антон его сегодня встретил действительно впервые. Атмосфера накаляется настолько, что Антон почти готов рискнуть.       — Ну быстрее, ребят, шевелитесь, — Олеся очень милая девушка, но только не в этот момент. Арсений вырывает свою руку и скрывается за дверями гримёрной быстрее, чем Антон успевает осознать, что только что могло произойти.       Шастун стоит в темноте ещё пару минут, а после решает вернуться домой, ведь его роль на сегодня сыграна.       Руля по вечерней Москве, он слышит звук уведомления из Инстаграма и сразу же берёт телефон в руки, поскольку уведомления там у него стоят только на одного человека. И как он после такого мог ещё несколько лет не осознавать свою любовь?! Ира хоть в чём-то оказалась права.       Включив ВПН и открыв приложение, Антон сразу же нажимает на подсвеченную аватарку Арсения в ленте историй, и перед его глазами предстаёт следующая картина:       — Алин, — Арсений обращается к той самой визажистке, пока её наглые пальцы с помощью ватного диска смывают с лица Попова тональный крем, — как тебе сегодняшняя фотосессия? В двух словах, — Антон знает его это мини-шоу, но не думал, что он докатится до того, чтобы брать в участники стафф.       — Хм, очень горячо, — усмехается девушка и свободной рукой поправляет Арсению чёлку. Антон хочет убивать.       — Как пирожки? — Смеётся Арсений, а Алина наклоняется к нему и чмокает его в щёку.       — Лучше, — на этом история заканчивается, как и терпение Антона.       — Какого хуя?! — В пустоту вопрошает он, слыша за спиной сигналы машин. Он, оказывается, стоял всё это время на перекрёстке. Стартанув с места, Антон решает, что при первом же удобном случае добьётся от Арсения всей правды. И дело вовсе не в ревности. Он его не ревнует. Он хочет иметь на это право.