Не оставляй

Время давно перевалило за полночь. Мон стоял в ярко освещенном коридоре, придерживая пытавшегося обуть собственные ботинки почти в хлам пьяного Алексея. Тот едва держался на ногах, что было вполне естественно после всего выпитого им алкоголя. Отец очевидно пытался намеренно споить парня, давя авторитетом взрослого уважаемого человека, только вот Алексей оказался не из простых, и не только перепил старика, чем вызвал неподдельное уважение у всех на тот момент еще бодрствовавших, но и остался после всего этого в более-менее здравом состоянии. Координация конечно отказала, послав парня спать, но вот на его мыслительные способности это не повлияло почти никак. Реакция стала немного заторможенной, но и все на этом. Кое как напялив ботинки, Алексей выпрямился и улыбнувшись попрощался с собравшимися в коридоре живородящими: Тео, Лео и Карлосом – вторым отцом и мужьями первого и второго братьев. Те явно были обеспокоены его состоянием, но Мон уверил, что они никуда не поедут, и переночуют сегодня вдвоем в его квартире. Это немного успокоило второго отца, но он все-таки сказал прийти, если понадобиться хоть что-нибудь, от таблеток против похмелья до презервативов, поскольку знал, что ни того ни другого в квартире Мона может не оказаться. Пообещав в случае чего заглянуть, Мон повел Алексея к собственной квартире. Идти было несколько шагов, но Алексей все равно споткнулся раза три. Уже стоя у двери оперевшись о стену, он мрачно сказал: - Больше я никогда не буду пить с твоим отцом. Мон повернулся. - Как и он с тобой. – Щелкнул замок. – Ты первый, кто его перепил. - Вот как? – Со скользящей интонацией Алексей ввалился в квартиру и плюхнулся на стоящую в прихожей тумбу. – Это все гены. - Гены? – Мон с улыбкой запер дверь и включил свет, принявшись стягивать чужие ботинки, надетые на разные ноги. – Неужели вы в России все такие пьющие? Алексей разочарованно махнул рукой. - Это стереотип! У нас, конечно, хорошая толерантность, - он даже не заметил, когда Мон поднял его на ноги и потащил в ванную. – Но мы не самая пьющая нация в мире. Есть народы куда хуже. Просто… - Просто что? – Мон сгрузил свою ношу в ванную и принялся раздевать. Без какого-либо подтекста конечно же. - Просто… Жизнь тяжелая. Как тут не начать бухать как не в себя, когда с неба в любой момент может свалиться ядерная боеголовка и бух! – Он всплеснул руками, ударяя Мона по носу и запястье об стену. – И нет тебя. И ничего больше нет. А мы ведь не знали, когда ударят. Я до последнего не знал. И уже не узнаю никогда. Смешно правда? Он рассмеялся, пока Мон молча складывал одежду на стиралку. - Казалось бы, тут хорошее место, спокойно, пусть и ненормально, да где нормально то было? А меня туда тянет. А этот ад. Почему? Был бы способ вернуться, я бы вернулся не задумываясь. Зачем? Скажи мне, Мона, зачем? Нафиг мне туда надо? Будто оставил что-то. - Это твой дом. Конечно ты хочешь вернуться. - Да нет у меня дома! – Алексей ударил по краям ванной и спрятал лицо в ладонях. - Ты же знаешь, как я попал сюда, да? Мон кивнул. - Я умер. Может быть и с обратным возвращением также сработает. – Он посмотрел на Мона. Как-то вызывающе, отчаянно. – Знаешь сколько раз я об этом думал там, в этом ваше центре? Семь. Семь раз, Мона! Я почти семь раз перерезал себе глотку там! Мон молча опустился рядом с ванной и включил воду, настроив комфортную ему температуру. Потом положил Алексею на плечо руку. - Это нормально. – Он пытался говорить как можно более уверенно, пусть и выходило плохо. – Вполне нормально стремиться вернуться туда, откуда ты пришел. Даже если в твоем случае это означает смерть. Так… - Он замялся. – Что тебя остановило? Алексей как-то успокоился, глядя в стену. - Дети. Ваши дети. Эти мальчишки двенадцати тринадцати лет, запертые в месте, которое и для взрослых становится адом. Их ужас на лицах. Я ведь был там дольше чем большинство, да? – Мон кивнул, и Алексей продолжил. – А те, кто сидят там всю жизнь из-за какой-то ошибки или еще чего-нибудь, они сходят с ума, становятся тварями, для которых эти бедные подростки всего лишь жертвы. Жертвы, которых ничто не мешает трогать. На моих глазах толпа таких вот монстров изнасиловала какого-то мальчишку, и я ничего не смог сделать, поскольку сам был не сильнее его. Гребанная наркота. Гребанные порядки. Блять! Он снова перешел на родной язык, и Мон не стал ему говорить об этом, слушая поток красивых экспрессивных, но непонятных слов. Алексей еще что-то долго-долго говорил, под мерный шум вытекающей из-под крана теплой воды, от которой вся ванная наполнилась белесым паром. Ему явно надо было выговориться, и не важно на каком языке. Мон наполовину понимал, только его чужие страдания мало трогали, эмпатии он был лишен так же, как отец, к тому же, когда периодически работаешь со всякими психами и маньяками, человечность постепенно куда-то пропадает. Он думал так у всех, по крайней мере так было в его окружении, но видимо он ошибался. Видимо норма – это как раз-таки оставаться человеком даже после падения на голову ядерной бомбы, после пули в лоб, после собственного сумасшествия и ада. Видимо Мон никогда и не был человеком. Он аккуратно опустил голову Алексея на край ванной, выключил воду и присел на пол рядом, стараясь не смотреть на такое близкое и такое недоступное тело. Как же все это было… Жестоко. Мон спрятал голову в коленях. По щекам отчего-то катились слезы. Первые за двадцать с чем-то лет.

***

Когда Мон открыл глаза, лежащее рядом на девяносто процентов голое тело его уже почему-то не удивило. Горло нещадно саднило, поэтому Мон поднялся, шлепая босыми ногами по кафелю на кухню. Только выпив половину стоящего на столе графина с водой, он задумался. Нет, какого хуя?! Всплыли в голове слова чужого языка, так подходящие ситуации. Он сумасшедший. Он свихнулся. Нет, он был пьян и это все объясняет, нет это не объясняет ничего! Он почти, почти…. Почти поступил так же, как и те монстры из вчерашней исповеди Алексея. Тварь. Мон ударился головой о столешницу, грубо матерясь. Получалось не так красиво и экспрессивно, как на чужом языке, поэтому Мон не без труда вспомнил парочку. Стало тут же лучше. - Блять, че за херня? – В проеме показался растрепанный виновник вчерашней вакханалии. - Доброе утро. Алексей протопал мимо к графину и осушил его почти одним глотком. Налил еще из-под крана, выпил, по-хозяйски открыл холодильник, достал оттуда банку огурцов, отвинтил крышку и отхлебнул рассола, вытер губы. - Так-то лучше. Будешь? – Он протянул банку Мону, но тот лишь покачал головой. – Как знаешь. Алексей плюхнулся за стол, выхватывая из банки огурец и смачно им хрустя. - Мда, неправильные у вас огурцы тут. Мон оторвался от столешницы и тоже полез в холодильник, грустно оглядывая зияющую пустоту. - Не ищи, там мышь повесилась. - Мышь? Что сделала? - Повесилась. – Алексей изобразил удушение. – Мы так говорим, когда где-то пусто. Чаще всего это касается холодильника. Звучит как мышь повесилась. Теперь он повторил всю фразу на русском по слогам, и Мон попытался ее воспроизвести, но плюнул на это дело. - Твой радианский все еще хромает. Причем на обе ноги. - Что поделать. – Алексей развел руками, не выпуская из зубов наполовину съеденного огурца. – Английский не мой родной. - Но все же ты весьма хорошо на нем общаешься. - Я закончил несколько языковых курсов, да и школа была у меня с углубленным изучением. В общем, спасибо учителям и родителям. Хотя я таким темпом боюсь русский забуду. Без практики то. - Я постараюсь его выучить. – Мон потянулся к банке и выловил огурец. Откусил. – И правда невкусные. Алексей расхохотался. - Я тебя научу. И огурцы готовить научу. Всяко получше магазинных будут. Мон кивнул и уставился на банку, где плавали зеленоватые тыквенные. События прошлой ночи все еще отдавались неприятным гулом в голове, который, однако становился все глуше и отдаленнее. Мон предпочел бы об этом забыть, и остатки алкоголя любезно уносили с собой все постыдные воспоминания, за что Мон вечно будет благодарен самым невкусным в его жизни огурцам.