Не оставляй

В повседневной жизни они виделись редко – слишком заняты были работой: Мон все также работал в полиции, а Алексей вступил в ряды особого батальона, в простонародье их называли чистильщиками или надсмотрщиками. Работа была пыльная, но Алексей выбрал именно ее. Ну и еще кое-какие теневые схемы, о которых Мону знать не следовало. Поэтому он и не знал. И не спрашивал. В этом прогнившем мире никто не был чист на руку. Такие просто не выживали. С момента прибытия в этот мир Алексея прошло уже больше года – достаточно большой срок, за который тот отдал Мону все долги. И даже немного сверху. Они все еще были друзьями. Все еще жили в отдельных квартирах и домах, только как-то естественно, словно просачивающийся во все щели воздух, Алексей проникал в жизнь Мона и прочно в ней закреплялся. Без него не проходил ни один праздник, которых в его скучной семье внезапно обнаружилось множество, его звали на все более-менее семейные мероприятия, а они с Моном теперь встречались каждый выходной и не отлипали друг от друга до следующего дня. Рестораны, кафе, парки, и другие места посещений – они обошли все. Если бы такое было с кем-либо другим, Мон без сомнения объявил бы эти прогулки свиданиями, но это был Алексей. А Алексей считал его другом. Очень близким, но другом. Мон был в этом твердо убежден, поэтому и раскладывал своего самого близкого друга во всех позах у себя в голове. Пожалуй, скоро он свихнется и не выдержит. Как тогда, в свой двадцать восьмой день рожденья, о котором он старался не шибко вспоминать. И это было по-настоящему опасно. Мон с тихим вздохом посмотрел на часы в своем кабинете. Рабочий день давно закончился, подкрадывался выходной, и по обыкновению этот вечер они должны были провести с Алексеем наедине, но у того внезапно нарисовалась неотложная работа. Поэтому Мон не спешил уходить из офиса. Не спешил домой. Он не знал, чем там можно заниматься в одиночку. Больше не знал. Стрелки на часах миновали отметку в восемь, и Мон нехотя поднялся. Дольше задерживаться было нельзя – он не один, участок надо закрыть, сдать, убрать, а он и так всех задержал из-за собственного ничтожества. Глупец. Без особого энтузиазма он направился домой. В пустую квартиру, где его никто не ждал. Он уже почти забыл эту рутину. Ключ в замке, душ, поздний ужин, пять минут просмотра скучного телевизора и сон. Как непривычно. Лежа в собственной кровати Мон долго не мог уснуть. И только где-то ближе к двенадцати его поймал в свои сети легкий серый сон, через который кто-то настойчиво звонил в дверь. Нехотя продрав глаза, Мон потопал в прихожую и отпер дверь. - Зачем пришел? – На пороге, скалясь во все тридцать два, стоял Алексей. Его несколько не смущало, что время давно за двенадцать. Мон закрыл дверь за гостем и, хмуря брови, обернулся, глядя, как тот вальяжно присаживается на диван. Стон, вздох, чужие скользящие по его торсу руки, хлюпанье смазки и разбросанная по полу одежда… Мон сбрасывает с себя наваждение, с тихим вздохом поворачивая ключ в замке. Алексей лыбится. - Неужели нельзя и просто так заглянуть? Мон мотает головой, смаргивая пелену с глаз, ведь того, что он вообразил, никогда не случится. - Ты никогда не приходишь без причины. Алексей жмурится, и усмехается по-доброму. - Ты прав. – Он достает из кармана сложенный в несколько раз лист. – Я с новостями. Мон невольно делает шаг вперед. - Я свободен, Мона, наконец-то свободен. Не быть мне чьей-то шлюхой, ебитесь конем, треклятые бюрократы! Мон давит из себя улыбку, и опирается рукой о ближайшую поверхность, то ли стола, то ли какой-то полки – его мозг полностью отключился. Возможно, окажись парень все-таки живородящим, то он смог бы прибрать его к рукам… выкупить… или выиграть…. Смог бы привязать к себе законно, смог бы спасти от ужасов бытья государственной шлюхой, смог бы… Не сможет. Алексей был признан свободным, а это значит ни одной его мечте не суждено сбыться. - Поздравляю. Алексей светлеет и откидывается на диван, пряча важную бумагу в карман. - Спасибо. Теперь можно и о партнере задуматься…. Спину Мона словно обожгли чем-то невыносимо горячим, а потом тут же с силой ударили под дых. В легких не осталось воздуха. Невольно вспомнились слова второго отца. Может… Они передумают? Может анализы были неправильными? Подставными? Ошибка? Почему? Почему, почему, почему?! Мон ощущал, как по пальцам рассыпается пыль его собственных надежд. А может еще не поздно все исправить? Он ничего не говорит, только поднимает глаза на распластавшегося по дивану парня. Алексей высокий, и сильный, совсем не такой, каких определяют обычно в живородящих, но он должен справиться. Должен, если хочет провести с ним всю жизнь, ведь тогда… А что тогда? Мон чувствует, что ноги его больше не держат. Он смотрит на Алексея, лениво почитывающего первый подвернувшийся под руку журнал. На обложке красивые живородящие, с беленой кожей, припухлыми губами и почти обнаженные. Все тонкие и гибкие, таких только в постели под себя и подминать, да водить по всяким светским мероприятиям. Алексей не такой. Слишком много в нем было гордости, стати, воли, у него были слишком живые глаза, он бы никогда не лег, не прогнулся под кого-то, а если бы и пришлось волею властей…. Не пришлось. Сам бог, или кто-там у них, Мон не знал, уберег его от подобной участи. - Ты чего? – Алексей поднял на него недоуменный взгляд, когда Мон приблизился, отбирая журнал, а после вцепился мертвой хваткой в воротник чужой рубашки. - И вот почему?... – Мон проглотил собственные слова и резко поцеловал ошалевшего от такого парня. – Почему? Алексей смотрел на него с таким же вопросом, а потом сел, выпрямился, отпихивая от себя чужое тело и глядя исподлобья. - То есть окажись я, этим вашим, живородящим, ты бы меня себе забрал? Мон закрыл лицо ладонью, отводя глаза и кивнул. - Холил бы, лелеял, да трахал как сучку какую? Мон вздрогнул, но все же кивнул, все еще не отнимая от лица ладони. - Хорош же друг. – Мон слышал в чужом голосе насмешку. Слышал, как Алексей поднимается с дивана, собираясь уходить. Он отвернулся. – На меня смотри, гнида. Цепкие пальцы больно сжали его подбородок, и Мон даже среагировать не успел, как впечатался поясницей в кухонный стол. Алексей стоял прямо напротив него и, очевидно, злился. - Значит я тебе с самого начала понравился? – Мон нехотя кивнул, признавая вину. Уж больно необычная была у Алексея внешность для их местности. – И значит ты не раз засматривался на меня в том… горизонтальном плане? И думал? Мон стиснул кулаки, под взглядом сероватых глаз. Кивнул. - И расстроился, когда меня избавили от участи государственной шлюхи? Мон отвел взгляд. Он поступил подло. Алексей не знал ничего, а он воспользовался, в эгоистичных целях хотел лишить человека его свободы. Мразь. - Какая же ты мразь. – Алексей слегка ударил его спиной об стол и отступил. Мон не решался повернуться в его сторону. – Гребаные ваши порядки. Смотри как надо было. Мон недоуменно повернулся, когда что-то блеснуло в ладони Алексея, а после продолжило сиять уже на его пальце. - Что это? Алексей расплылся в улыбке. - У вас такого нет. Называется обручальное кольцо. Я специально заказывал. Но они, вот же гадство, не смогли доставить вовремя, пришлось самому за тридевять земель тащиться, поэтому и опоздал. Нравится? Мон недоуменно поднял ладонь к лицу, рассматривая серебряный ободок. - Это наказание? Клеймо позора? Уголки губ Алексея упали на секунду, и все его выражение приобрело оттенок легкого негодования. - Боже, какие же вы все тут тупицы. Уже через секунду губы Мона оказались во власти чужих. Он не сразу это понял, не сразу успел среагировать, только когда чужие руки полезли под его футболку, в полной мере осознал нелогичность происходящего. - Стой! – Он едва не вопил. – Ты свободный, нельзя! Алексей и правда остановился, но все еще смотрел на Мона как на идиота. - Уверен? - Но… - Мон качнул головой, цепляясь за чужой воротник и инициируя поцелуй на этот раз. – Нет. Алексей хмыкнул в его губы, но отстранился, вместо этого крепко хватая Мона за запястье и показывая ему его же руку с сиявшим кольцом. - Запомни, полудурок космический, вот эта фигня – Твои оковы отныне и до конца твоей жизни. Ты мой, понял? И если подумаешь переспать с кем-нибудь из этих ваших живородящих, я тебе не только руки, но и член оттяпаю. Понял? Мон честно покачал головой. - Нет. Алексей вздохнул и наклонился к его уху. - Не изменяй, иначе на тот свет отправлю. Мы теперь вместе. - Вместе? – Мон держался за плечи Алексея, все еще не улавливая сути происходящего с ним на его же кухне, на столе, на котором он не раз раскладывал светловолосого во всех позах… - Как друзья? - Как друзья, черт тебя дери! - Алексей шлепнул ладонью по каменной поверхности за спиной Мона и немного отстранился. – Разве друзья трахаются? Мон склонил голову думая. Его мозг отчаянно тормозил. - Любовники? - Дальше бери тормоз, дальше. - Семья?... – Мон неуверенно прикусил губу, глядя на светловолосого, который знатно просиял при его словах. - Да. Как муж и жена. – Видя, что еще больше путает и без того сходящего с ума парня, Алексей сдался. - Поэтому заткнись и хорош тянуть кота за яйца. Мон медленно расстегнул верхнюю пуговицу чужой рубашки, пока Алексей так и нависал над ним, уперев руки в столешницу за его спиной. Немного возни, и перед ним предстало тело, до которого он мог дотронуться только в мечтах. Мон водил руками по крепким мышцам, не замечая, как ладони Алексея крепко сжали его собственные ягодицы и уже через секунду его самого усадили на стол. Воплощалась одна из эротических фантазий Мона – секс на кухне, прямо на холодном камне столешницы, за единственным отличием – Алексей не бы под ним, нависал сверху немой горой. Мон заворожённо смотрел как под его пальцами вздымается грудь, как он ведет выше, осязая бьющиеся жилки на шее. Мон сам задирает ноги, обхватывая поясницу парня. Он и не такого насмотрелся в порно с живородящими. Только вот те были гибкими и ловкими, все выходило естественно, а Мону было неудобно, не хватало растяжки, хоть волком вой, как иногда выражался Алексей. Мон не знал точного перевода этого выражения, ни точного значения, но по интонации догадывался, что пальцы в его заднице ощущались именно так. Он никогда не прикасался к себе там. Никогда. Он свободный, а значит сам должен был растягивать постанывающих живородящих, да вот только по виду Алексею было понятно, соскочить и переметнуться он уже не даст: крепко держал за ногу, заведя ее куда-то себе за ухо. Мон никогда бы не подумал, что его тело может так изгибаться. И что он может издавать такие звуки. - Ну тише. Соседей спугнешь. – Алексей смеется ему в губы, пока Мон свободными руками вцепляется в его волосы. - Чертов псих. – Он не зол, нет, но ему до одури больно, все-таки он свободный, у него нет тех органов, которые подсаживают живородящим, нет тех гормонов, которые заставляют их подкидывать бедра как течных сук, он не такой, нет, он свободный. Мон подбрасывает бедра, когда Алексей касается чего-то там внутри, что попросту не должно было быть никогда и никем тронуто, и кусает губу Алексея. В его рот стекает струйка чужой солоноватой крови. - Хах. – Алексей отстраняется, давая перевести дух, и ноги Мона безвольно свешиваются со столешницы. Зад гудит и жжется, перед глазами непонятная пелена то ли слез, то ли наслаждения. А член стоит. Алексей молча высится рядом, словно чего-то ожидая. Мон непонимающе поднимается на локтях, а потом и вовсе садиться. - Чего? – Алексей смотрит на него и усмехается, понимая чужое непонимание. – Словами скажи, продолжаем мы или останавливаемся. Не хочу рушить наши отношения. Мон кивает и пару раз дергает ногой, гоняя отлившую ранее кровь. Потом спрыгивает со стола. - Кажется еще минуту назад тебя это не волновало. – Он тычет Алексею в нос серебряным кольцом, а потом кивает на чужие руки. – Ты говорил, это мои оковы. Только вот на тебе они тоже надеты. Алексей смотрит на свою правую руку с таким же кольцом и смеется. - Подловил. – Разворачивается, снова придавливая Мона к столешнице и целует. Мон отвечает пылко, сам вскакивает наверх, на холодный камень, сам тянется к ширинке чужих брюк, попутно позволяя окончательно стянуть собственные домашние шорты. Член Алексея в его руке на лежит идеально, но Мон все-таки не решается спуститься на пол и подставить собственную задницу. Боязно. Алексей видит его замешательство и готов отступить. - На первый раз можем и обычной дрочкой обойтись. Только вот Мон слишком долго ей обходился. Каменный пол холодит босые ступни, а вставший член не совсем приятно упирается в столешницу снизу, пока Алексей медленно пытается войти в уже разработанное отверстие. Мон невольно задерживает дыхание каждые раз, когда он несильно толкается внутрь, раздвигая стенки. Это не так уж и больно, скорее просто неприятно, но Мон все же искусал себе все губы. Скорее от страха, но Алексей замечает все, и втискивает меж зубов собственный указательный палец. - В первый раз всегда тяжело. - Вткда знщь? Алексей смеется. - Откуда? Ну, не забыл, что я полгода тусовался в лагере для будущих живородящих? Мон на секунду забывает о происходящем с его задом, а потом дергается и тут же шипит от боли. Алексей присвистывает. - Надо же, я тебя тут щажу, а тебе мало. Мон улыбается сквозь слезы, сам виноват, как рыба на крючок насадился в попытке с него спрыгнуть, а потом повернулся насколько мог к Алексею. - Помню. Тот недоуменно поднял бровь, но уже через секунду кивнул понимающе. - Так вот там-то меня и научили всему, что надо. Гнилое место. Он морщится, да утыкает Мона обратно лицом в столешницу. - Готов? Мон кивает, и Алексей начинает двигаться. Сначала медленно, отчего Мон слегка шипит, потом сильнее, с большей амплитудой, запалом. Через какое-то время Мон понимает, что задыхается. Тело правит бал. Резкие короткие вздохи переходят в стоны и обратно с заядлой регулярностью в два-три движения, но мозг отчего-то все устраивает. Стоять неудобно, колени гнутся от какой-то непонятной силы, и Мон бы так и съехал на пол, если бы не сильные руки Алексея, которые удерживали его под животом, не давая рухнуть. Периодически Мон ощущал, как парень выцеловывает его спину, водит по коже языком, покусывая шею или посасывая кожу над ключицами. Где-то под ложечкой стало сладостно тянуть, а в голове плясали звездочки от недостатка воздуха. По телу от низа и сердца распространялся жар. Мон бы с легкостью поверил если бы ему сказали, что он бредит из-за повышенной температуры и все происходящее всего лишь плод его больной фантазии. Только вот язык Алексея, сплетавшийся с его собственным, руки на пояснице, хлюпанье откуда-то взявшейся смазки, стекающей между его бедер, были слишком реальными. Оттого и казались иллюзорными. Далекими. Мон целует Алексея, обвивая руками за шею и абсолютно не врубаясь в какой момент его развернули лицом. Он готов продолжать, только Алексей отчего-то останавливается, и хмуро трогает его лоб. - Что? – Мон ловит чужую руку и покусывает пальцы. –Алексей второй рукой поднимает его взгляд на себя. - Так должно быть? Скажи мне Мона, так должно быть? - Что должно? – Мон путается в собственных мыслях, и ойкает, когда его взваливают на плечо как какой-нибудь мешок. - Значит не должно. – Алексей широким шагом идет в спальню и сваливает свою ношу на кровать, тут же кидая сверху плед. Мон не понимает ни шиша, но почему-то сил противиться у него нет. Алексей стоит рядом еще с полминуты, додрачивая сам себе, потом небрежно вытирает руку салфетками, найденными в тумбочке, кидая скомканную бумагу к остальной пачке и садиться на край кровати. Он полностью обнажён, и Мон любуется рельефом мышц, тянется было вперед, но получает легкий удар по руке. Беззлобный. - Спи, а как проснешься поедем в эту вашу мудреную гендерную больницу. Не нравится мне это, ой не нравится. Мон морщится и кутается в плед, не понимая, что Алексею может потребоваться в гендерной больнице, когда они оба свободные. Оба же? Сознание затмевает пелена, и Мон решает оставить все на потом. Уж слишком хорошо гладит чужая холодная рука его волосы. Расслабляюще. Спокойно. Он хватает чужие пальцы да так и проваливается в зыбкий горячий сон, в котором Алексей, в приспущенной с плеч рубашке стоит у плиты, помешивая что-то мерно шипящее на сковородке. От взгляда его необычных светлых глаз в комнате становится светлее.