О моём искусстве любить

Николай был влюблён. Сильнее кого либо в мире, он не был слабым и скучным, он не был грустным, хотя, радостью тоже не блещет. Всё время проводит в четырёх стенах, взгляд прикован к одной точке на стене, а в голове ну совсем пусто. Влюблён в своё состояние. Оно поедало изнутри ещё с малых лет, у Гоголя никогда не получалось найти себя, вырваться из объятий этих скудных дней, быть точнее — лет. Сказать, что ему было скучно жить будет уж слишком неправильно. Его жизнь ни в едином месте не была скучной. Окружающая среда позволила парню видеть больше, чем кто-то ещё. Сознание рисовало силуэты, они всегда о чём-то разговаривали, правда, никогда не приглашали Николая в свои рассуждения. В голове одно месиво, перед глазами — что-то явно не здравое. Иногда они пугали или даже угрожали, принуждали к не очень не хорошим решениям и действиям. Приносить себе вред начал ещё с малого возраста. Помнится, тогда ещё мать наорала за что-то. Что-то совсем неприметное и не выделяющееся среди ежедневных ошибок, которые мог совершить по глупости детской. Сбежал к себе в комнату и долго-долго смотрел в пустоту. Никто больше не видел их. Своим до жути пугающим скрипящим голосом, что эхом доносился к самым тайным уголочкам сознания, доказывали обратное. Мол, так будет легче, а мама и не узнает вовсе. Красная жидкость лилась ручьями, в глазах блестали слёзы. Нашёл в этом своеобразное удовольствие, от которого отказаться уж не было сил и возможности. Мама. Будет. Зла. В семье юноши всё устроено не совсем как у всех, но об этом узнаем в ходе истории. Николай весь день просидел в своей комнате, совсем не высовывался, пока есть возможность. Он много читал, это единственное, что можно было делать. Увидеть мать - страшный приговор. Ему не разрешалось выходить на улицу без разрешения, да что там, мать отправляла его в школу всегда с презрением. На всё есть свои причины.