Heart-to-Heart talk

- И все-таки.… это была моя история, - понурившись, сказала Йоханна. - В другой раз расскажешь, - отмахнулся Туомас, и обратился к еще более несчастному Эмппу, - а тебе чего не нравится, партизан? - Да вот не могу взять в толк: я один не понял, где должно быть грустно? Повисшую в зале тишину можно было почувствовать. Марко тяжело вздохнул, и прежде чем Туомас успел сказать: «Да, один», выдал: - А тебе вестерна, значит, захотелось? Перебьешься, ничего с тобой не сделается. - Успокойся ты, чего взбесился? – пробурчал Эмппу, - сам посуди – это нечестно! Почему все рассказывают то, что до этого было в тайне, а ты вот так вот отмахнулся? Да-да, я требую объяснений. - Так, всем заткнуться! – рявкнула не то финском, не то на голландском, уставшая Флор, - теперь, чтобы наш дорогой Эрно не сомневался в справедливости, поднимите руки те, кто знал, что все так и было? - Лес рук, я смотрю, - усмехнулся Марко недоуменно переглядывающимся друзьям, которые так и остались в прежних позах – ладно, кто следующий-то? - Я, - как-то особенно злобно отрезала Флор, запуская руку в цилиндр. Туомас прошептал совсем скисшей Йоханне - Не моя история, а наша. Теперь уже совсем наша. Чего ты расстроилась? - Я не знаю…. - Это просто осень, - прокомментировал сидящий рядом Эмппу. Флор ворошила бумажки, каждый задумался о чем-то своем. Такие вечера всегда сближают, вне зависимости от того, как тяжело было на исповеди, после нее всегда нисходит благодать. - Агааа! Наконец-то позитив, - обрадовалась Флор и, не дожидаясь вопросительных взглядов, прочла – «Самый счастливый момент в твоей жизни». - Ну? – заинтригованно промычал Трой. - Знаете, впрочем, конечно знаете, иначе мы бы с вами вместе здесь сейчас не сидели…. Когда я осталась без работы, цели и сил начинать что-то вновь, я думала, что всё – конец. И не будет больше музыки, больших залов и маленьких уютных клубов, которые все мы так любим, не будет улыбок, не будет ничего. Исчез мой мир, который я так упорно создавала, о котором так мечтала и который сейчас оплакивала. Я осталась одна против всех, глотая слезы вперемешку с кофе, понимала, что и всех-то этих уже нет. И пусть я выдумала себе монстров, у меня больше не было ни сил, ни желания бороться. Вокруг меня бегали мои собаки, в углу грустно стояло пианино, я черкала бумагу, ломала карандаши и чего-то ждала. Я строила планы, потому что в любой ситуации мы продолжаем верить. А потом мне позвонил Эрик и так же внезапно приехал. Больше можно было не плакать, а еще через время позвонил Туомас и попросил о помощи. Самый счастливый момент – это стоять на сцене, радоваться и видеть тех, ради кого мы все это делаем! - И на этой позитивной ноте у нас закончилось рагу, - тяжело вздыхая, промолвил Юкка, - и ряд отвечающих, кстати, тоже. - Насчет рагу могу только посочувствовать, а вот вопросов еще и на второй круг хватит, - довольно улыбаясь, ответствовала Флор. - Отлично! – Порадовался Юкка, и уже было забрал цилиндр у голландки, как вздрогнул от пронзительного крика, и опрокинулся на стуле. - Протестую! – не своим голосом заорал Эмппу и заинтересованно пронаблюдал за тем, как у окружающих волосы встали дыбом. Насладившись зрелищем, с умиротворенным видом потянулся за хлебной коркой, - вот так-то. Не знаю, как у вас, а у меня голова уже кругом от исповедей. Может, что-нибудь устроим в промежутке? Передышку какую, а? - Можно, в принципе, - раскачиваясь на стуле и почесывая затылок, отозвался Марко, - если только вставать не надо. Я уже так расслабился. - Сиди-сиди, всю жизнь просидишь, нам-то что? – удивился Вуоринен и всплеснул руками, - а ведь на улице сейчас снег идет, такое зрелище… - Снег? Где снег? – запричитала Флор, - так, посторонись, я на выход! - И далече? – Юкка мгновенно снялся с места, догоняя голландку и на ходу строя план по захвату цилиндра, - я тоже хочу! - Дети, - присвистнул Марко, еще комфортнее устраиваясь на стуле. - Стареешь, друг, - похлопал его по плечу Туомас, - стареешь. А где тот безбашенный чувак, который раньше с нами с ума сходил в турах? - Он был плохим мальчиком, - мило улыбаясь, ответил Хиетала, - Санта забрал в помощники. Туомас что-то хотел ответить, да только Йоханна уже ушла в коридор, напевая: «Where is the wonder, where’s the awe, where’s dear Alice knoking on the door?» - Знаешь, порой мне кажется, что наш репертуар ты знаешь гораздо лучше своего. - Конечно, лучше - отозвалась рыжая, открывая дверь, - я же слушаю его по сто раз на дню. - Это здорово, не спорю, но что ты в нем такого нашла? - Не что, а кого, - Йоханна хитро улыбнулась. Туомас вопросительно изогнул бровь. Куркела потянулась к нему на цыпочках. - А нашла я там… а нашлаааа…. Себя! - Ай! – вдруг взвизгнул Туомас, когда что-то холодное распласталось об его лицо, да закрыло обзор. Холопайнен расчистил глаза перчатками и недовольным взглядом просверлил лыбящегося блондина напротив. Тот с грозным криком: «Получи, фашист, гранату!» уже готовился к повторному нападению. - Нет, ну вы посмотрите – тридцать первое октября, а столько снега! – раздалось от кого-то вдалеке. Туомас, окончательно запутавшийся в какофонии, обессиленно рухнул на землю. - Эй, вставай! Так нечестно! Вставай и дерись! - Ага, ты еще скажи: «Дерись, как мужчина?» - ответил Туомас, глядя на раскрасневшуюся Йоханну снизу вверх. - Я этого не говорила, просто, так нечестно. - А кто говорит о чести? - Но ты же…. - Сейчас я твой будущий муж, который устал швыряться снегом. - Ах, так? Ну, держи, муж! – Йоханна с гиканьем швырнула в Туомаса горсть мокрых листьев. Тот прикрылся шапкой и перевернулся на бок. - Не догонишь! - Догоню! – Йоханна подбежала ближе. Флор и Эмппу бомбили Марко с Юккой снежками, слепленными из девственного первого снега. Трой застыл у дерева и, пытаясь перекричать друзей, объяснялся с женой. - Берегись, Туомас Холопайнен! - Йоханна бежала навстречу, размахивая руками. Туомас залюбовался, давая ей подойти достаточно близко, после чего рывком вскочил на ноги побежал прочь, в спину ему полетел внушительных размеров снежок. - Я ж сказал – не догонишь. С неба летели резные снежинки, перемешиваясь с рыжими листьями, как прошлое с настоящим смешались в этом удивительном вечере, а Туомас и Йоханна по-детски догоняли друг друга, петляя меж елок. Туомас и Йоханна по-детски догоняли друг друга, петляя меж елок. Туомас стоял, опершись на ствол дерева, и мечтательно глядел в небо. Приятно было просто подурачиться, исчезнув от целого мира, который, впрочем, скрывался совсем близко. Йоханна кралась, перебрасывая в пальцах снежок, но Туомаса не проведешь. Через секунду родные руки уже прижимали ее к себе, снег падал на рыжие волосы, а губы искали друг друга, вновь детство отступило под напором любви. Йоханна опустила глаза, прячась на груди у Туомаса, и прошептала: - Я, кажется, потеряла кольцо…. - Так, здорово, - заметно напрягся Холопайнен, отстраняясь от девушки, - где ты последний раз его видела? - Не помню… - Может, ты его дома оставила? - Нет, Туо! – всхлипнула рыжая, отводя глаза в сторону, - я точно помню, что весь вечер его не снимала. - Ну, что сказать, наберись терпения, - развел руками Туомас, а затем, набрав в грудь побольше воздуха, развернулся, - эй, народ, кольцо никто не видел? - Какое кольцо, Туоми? – подошла к нему нахмурившаяся Флор. К ней присоединились отчаянно кашляющий в кулак Марко и отряхивающий перчатки от снега Юкка, - опиши, мы поищем. - Ну… оно серебряное, - робко сказала Йоханна, - с камешком. Белым, большим. - Ага, все понятно, - задумчиво потирая рукой подбородок, как это обычно делают сыщики из фильмов, сказала Флор, - Итак, все слышали? Серебряное кольцо с большим, белым камешком, ищем! - Постойте, вон там что-то блестит, - тыкая пальцем в дальний конец двора, крикнул Эмппу. Закопошившиеся было в палой листве друзья выпрямились и устремили взгляды в указанном направлении. - Это снег, болван! - отвешивая ему подзатыльник, ответил Марко, - и вообще, я на это не подписывался, апчи! Я вообще выходил только чтобы на чай всех позвать, так мало того, что снегом закидали… - Трудно тебе что ли? – устало взвыл отчаявшийся отыскать хоть след кольца Холопайнен. - А следить за кольцами лучше надо было! – съязвил Хиетала, повернулся к Йоханне, и с видом папаши, запугивающего детей, вкрадчивым тоном проговорил, - а может, пока мы отвернулись, сюда пришел, ну, скажем, некто вроде Голлума, отыскал кольцо и с воплем «Моя Прееееелессссть!» удрал с награбленным? - Его там белочка не покусала? – обеспокоенным тоном поинтересовался Холопайнен. Флор подошла к подозреваемому в умопомешательстве, приложила ладонь ко лбу, и вынесла вердикт: - Покусала. Точно покусала. - Эй, какая еще белочка? – испуганно промямлил Марко, пытаясь пресечь попытки друзей увести его обратно в дом, - ай, да не цепляйся так! Карманы порвешь! - Ой, точно! – еле слышно воскликнула Йоханна, пряча озябшие ладони - что это у меня в кармане? - Что это у тебя в кармане? – эхом отозвался Туомас, очень надеясь на скорое завершение поисков. - Кольцо… Моя прелес ть, она нашлась! – Куркела едва не плакала от счастья, любовно поглаживая серебряный обруч кольца. - Так-так-так, мы, значит, весь двор прочесали, промерзли насквозь, а кольцо все это время мирненько лежало у тебя в кармане?! - Туоми, не сердись! – умильно хлопая глазками, попросила Йоханна, - зато посмотри: двор чист, листья наконец-то убраны, а народ нашел себе занятие. Что плохого? - Ты меня до инф… ладно, до простуды доведешь, - сказал Туомас, жестом показывая друзьям, что все в порядке, - и вообще, я замерз, пойдемте греться.