Heart-to-Heart talk

- А он у нас, оказывается, романтик, - произнес кто-то почти шепотом, но ему не ответили. - Чья очередь-то? – Зачем-то поинтересовался Невалайнен, спихивая цилиндр на руки соседке, - о, Йоханна. - Я за нее, - широко улыбнувшись, ответствовала рыжая, - ну, была – не была! «Что было десять лет назад»? Мило, очень мило… Туомас ободряюще подмигнул невесте, жалея, что не дотянется рукой до ее плеча. - Может, не стоит? – мягким голосом предложил он. - Ну уж нет, стоит, еще как стоит! – с лихорадочным блеском в глазах заявила Куркела, - всех раскошелили на истории, а мне поблажку? Ничего, за десять лет не расклеилась, за эти пару минут точно не расклеюсь. Вопрос в другом: вы все точно хотите слушать? - Да, капитан! – вскидывая кулак, заорал Вуоринен. - Я не слышу? – переспросила Йоханна, накрывая ухо ладонью. - Да, капитан! – подхватили все оставшиеся, заливаясь смехом. - Ну, что хлеба и зрелищ? – таким вкрадчивым голосом начала Йоханна, что у Туомаса перед глазами весь Imaginaerum прокрутился. Девушка тяжело вздохнула, собираясь с мыслями. - Ну, я в самом не деле не знаю, с чего начать, и не знаю, что из всей моей истории, которую я могла бы рассказывать часами, вам будет интересно услышать. Что ж… его звали Тимо. Я познакомилась с ним, когда училась в средней школе. Он был новеньким в нашем классе, может быть, поэтому все остальные так его невзлюбили, а может быть, считали, что это забавно – досаждать тому, кто из-за природной застенчивости, - тут Йоханна красноречиво покосилась на Туомаса, - не может дать отпор. Впрочем, это не важно. С Тимо мы подружились сразу, и, как вы могли понять, меня записали в неудачники вместе с ним, но нас это уже не волновало. Наш союз казался мне чем-то волшебным и нерушимым, а дружба, закрепленная торжественной клятвой верности в детской тетрадке, плавно переросла в первую любовь, и наши подписи стояли совсем в другом месте, как только нам исполнилось восемнадцать.… Да, я вышла за него замуж, но счастье, когда-то выдуманное влюбленной девочкой, лишь изредка заходило в гости, не спеша остаться на постоянной основе. Мы оба выросли, что тут говорить, но Тимо… он стал другим. Мог целыми днями где-то пропадать и приходить под вечер, и тогда от него отвратительно пахло табаком и перегаром, мог завалиться на кровать и часами лежать там, бессмысленно глядя в одну точку. Мог прикрикнуть на меня, когда я осторожно пристраивалась рядом, и даже хлопнуть дверью у меня перед носом, когда я спрашивала, что творится у него в душе. Однажды, я не выдержала его молчания, и, бесцеремонно ворвавшись в спальню, без обиняков заявила: «Ты будешь говорить или нет?!» По-моему, тогда тоже была осень, по-моему, Тимо оставался спокойным и безразличным, а я, словно в бреду, ходила по комнате, что-то требовала и даже орала, но прервала себя на полуслове, и торжественно пообещала, что сегодня же перееду к маме. Сказала, что наш брак – не больше, чем ошибка молодости, словно нелепая клякса посреди листа, я надеялась, что Тимо будет спорить, но он… усмехнулся. Просто подошел, ничего не говоря, помог сгрузить вещи в чемодан, и, застегивая заедающую молнию, проговорил: - Так и знал. Ты не из любви, ты из жалости к обиженному всеми ребенку со мной возилась. И сейчас я для тебя скорее младший брат, чем муж. Все в порядке. Я рад, что мы встретились. По-моему, он хотел меня поцеловать на прощание, но я демонстративно отвернулась и громко хлопнула входной дверью, и пошла по скверу, по мостовой, и рвала на ходу свадебную фотографию, которую я зачем-то все это время теребила в руке. Я сжигала мосты и не собиралась возвращаться, а между тем шли дни, месяцы, и уже годы, и моя обида показалась мне глупой и ненастоящей. Я захотела увидеть Тимо, я скучала по нашей дружбе, и вот, когда я, улыбаясь во все тридцать два зуба, постучалась в дверь знакомой квартиры, мне открыла незнакомая женщина. - Девушка, вам кого? – вежливо поинтересовалась она у меня. - Можно Тимо Тайстонена? Он еще здесь живет? – я захлебывалась от волнения, мне не терпелось увидеть друга. - Так он уж месяц как съехал, - вдруг помрачнев, сказала женщина, - Не оставил ни телефона, ни адреса. Рассердился еще, когда я спросила. Говорит: «Еще вы на тот свет будете мне звонить» - На тот свет? – эхом отозвалась я, не веря тому, что услышала. - Бедняга умер на днях, по слухам, от рака - невозмутимо продолжала хозяйка, - Мне жаль, если вам грустно это слышать. - Умер… Умер от рака! Словно в замедленной съемке, передо мной мелькали кадры нашей с ним жизни, которой, вероятно, никогда не было, которая, наверное, была всего лишь сном. ... Умер от рака! Я вдруг все поняла, и его вечерние опоздания, и этот пустой взгляд, и старая кожаная куртка, насквозь пропахшая табаком. Умер, мой Тимо умер…. Какой же глупой я была, какой недальновидной! Он искал помощи, а я… я… Йоханна вздрогнула и беспомощно закрыла лицо руками.       Туомас жестом попросил Юкку поменяться с ним местами, а сам пересел поближе, без слов обведя взглядом притихших друзей. Лучше него никто точно не знал, что творилось в жизни Йоханны прошедшие десять лет, никто не видел, как она выхватывала из шкафа вещи и бежала, куда глаза глядят, никто не видел, как мечтала о работе, забывая о зарплате и прочем, лишь бы только не сидеть в четырех стенах и не вспоминать. Он и сам не знал, его не было рядом в ее темные времена, он просто умел чувствовать. Вот и сейчас. - Спасибо…. – прошептала ему на ухо Йоханна и шмыгнула носом, - Каждый раз больнее…. - Мы справимся. - Вы уже справились, - неожиданно серьезно заявил Эмппу, получив вместо традиционного кулака под нос – взгляд одобрения и благодарности. Блондин тряхнул хвостом и полез в цилиндр. - «Грандиозный провал!», что ж, это интересно, эй, хватит дождь разводить, прелесть прошлого в том, что ТЕБЯ там больше нет, лучше слушайте сюда.        Это случилось давно, но не настолько, чтобы об этом забыть. Я был молод, полон сил и дури, и не надо мне говорить, что ее у нас и сейчас хватает, словом, всякое тогда бывало. Я любил по пятницам бегать на свидания, открывать женщин, как таинственные клады и вновь куда-то бежать, мне было весело, пока этот самый провал со строгостью учительницы-жизни не объяснил мне популярным языком, что так делать нельзя. Итак, я вертелся перед зеркалом, выбирая из трех пар джинсов одну самую крутую, черная рубашка на пуговках лежала на гладильной доске, ожидая своего часа. Сегодня мне предстояла сложная и волнительная задача: я проспорил друзьям свидание вслепую и собирался исполнять уговор. Они обещали мне «подобрать» невесту, я нервничал, но виду не подавал. Родители куда-то умчались с утра, младшие гонялись друг за другом и за страшным зверем – нашим лентяем-котом, я не мог отыскать ремень. В дверь настойчиво позвонили, затем поскреблись, кто-то прошел под окном. Я напялил первую попавшуюся майку и помчался открывать. Вообще-то, друзья не уточнили, где я должен встретиться с таинственной незнакомкой, но от них, как и от меня в молодости, можно было ожидать чего угодно. В дверях мялся мой приятель – раздолбай и подающий надежды барабанщик – Миро, рядом с ним стояла миловидная девушка со стрижкой каре. Ее платье в цветочек развевалось на ветру, и я понял, что пропал. - Привет, красавица! – заявил я, игнорируя Миро. - Привет! Куда мы сегодня пойдем? - Куда захочешь, - широким жестом помещика из русской классики я похлопал себя по карману, пытаясь вспомнить, сколько же денег точно было в бумажнике. - Мне все равно, лишь бы с тобой! – ответила незнакомка и вдруг подошла ближе, потерлась носом о мою щеку, - Я соскучилась, я тебя целую неделю не видела. Пока я соображал, во что ввязался, из дома выскочили младшие и с криком - О, Айне, привет! Ты обещала нас повести в торговый центр на выходных. - Обещала – сходим, кстати, Эмппу дома, не позовете? К нему тут товарищ пришел, - слегка раздраженно откликнулась Айне, повиснув на мне. Ревизором из всё той же нетленки, из дому выплыл мой брат-близнец, который не далече как на прошлой неделе завел себе новую девушку, еще не посвященную в тайны семьи Вуоринен…..        Миро потом не слабо досталось от чемпиона юношеской сборной по дзюдо и сказать, что я не завидовал брату, это не сказать ничего. Айне и вправду была хороша, на свидание же я так и не пошел.