Тихая

      Шумное кафе. Все столики заняты. В углу, закинув ногу на ногу спокойно допивая чай сидел Фёдор. Ему до тошноты неприятен здешний шум. И шум знает что его ненавидят. Бессмысленный. Скучный. Шум.       На место напротив него быстро уселся незнакомец. Выглядел откровенно как потрёпанный кот. Свободные тёмные джинсы, и белый свитер в вертикальную полоску очень подходил к его белёсым волосам достающие до основания шеи. На вид ему лет шестнадцать, тощий как треска. Ещё одним очаровывающим моментом из его внешности являлись разные глаза зелёный и голубой. Розовые губы потрескались, а руки покраснели от бушующей за окном метели. Одет, парень, безусловно, не по погоде. Федор в долю секунды понял кем тот является.       Федор без всякого интереса осматривал его, однако не долго. – Вы не могли бы купить мне чай? На улице мороз, а я кошелёк дома забыл. – нервное хихиканье, и парень демонстративно начал потирать ладони друг о друга, якобы, для согрева. – Ты голову дома забыл, глупый. – опустил на стол пустую чашку.       Безбрежное сердце которое ещё имело веру в что-то хорошее забилось чаще. Интуиция подсказывала что этот парень ему надо. Кто знает зачем, но надо. Такое ощущение иногда появляется когда наконец покупаешь книгу о которой мечтал годами. Выиграешь.       Официантка как раз подошла забрать со стола Федора лишний мусор как вдруг её взгляд поднялся на парня. Незнакомец лишь наклонил голову вниз скрывая лицо, и тот так он смущённо закусывает губу. – Опять ты?! Если у тебя жизнь не сахар так иди и в переулках пей, а выводи... – Какао, и любые два пирожные с шоколадом. – перебивая монолог официантки медленно проговорил Федор.       Женщина в недоумении кивнула и поспешила удалиться. Себе дороже спорится с этим пугающим посетителем. Парень уже успевший приподнятая для того что б в экстренном случае убежать сел обратно.       В какие б места не заходил, у скольких людей не плакал на коленях умоляя их на самый дешёвый чай и вот, впервые кто-то откликнулся.       Жизнь у него не самая простая это факт, но и в каждом факте должна быть своя вероятность.       Парень сел на диване поудобнее. – Николай... – тихо прошептал он. – Коля значит, – качнув головой отодвинул мешающие его взгляду волосы. – приятно познакомиться, Фёдор. – полу улыбка на губах.       В тот момент до Федора пришло осознание какую ошибку он совершил. И всё же даже если для провала, но эта встреча была для него ценна. Ему нравится взгляд этих глаз.       Какао с пирожным были вкусными. И тишина которую с собой принёс Николай успокаивала. Федор прикрыл глаза. Он уже тогда знал, как и чем послужит это голодное чудо в его плане. В плане до которого ещё нужно много чего успеть. ***       Везение или неудача - что конкретно означала их следующая встреча Николай никогда не смог бы ответить себе честно.       Уже совершеннолетнему Николаю некуда было идти переночевать. Черная кожаная курточка и спортивные штаны которые уже недели три как должны быть в стирке вызывали у окружающих отвращение. А его угрюмое лицо скрытое за уже отросшими ниже плеч волосами только добивало людей.       Деньги заработанные за целый день работы он оставил на кассе магазина покупая продукты которые в будущем спасут его от мучительной смерти. Он сел на электричку совершенно не подозревая куда и зачем едет. Что уж говорить, не знал он ни дату ни время тогдашнего дня. Однако он хорошо помнит как перед ним мелькнуло чёрное пальто и как хитрая улыбка прикладывать сквозь темные волосы. Невзирая на негодование других людей он тихо рассмеялся.       Вагон был забит. Николай оглянулся. За окном был глубокий вечер зимнего дня, в вагоне плохо горели лампочки. Николаю оставалось нарекать только на собственную усталость и злится на собственный разум который настолько изголодался по доброте, что вырисовывает себе ненужные картинки.       Николай уже пообещал себе не думать о нём. Федор лишь раз его накормил. Ничего более. Он и больше трёх фраз не сказал, а Николай с года два иногда в отчаянии плачет о нём. Да и пусть.       Все на перебой спешат сообщить ему что он должен стать "как все". Перестать выделяться. Пусть. Федор на его странности лишь смотрел, не пытался переубедить или осадить, накормил и ушёл.       Николай любил задумываться о нём. Ориентация была, есть и будет только его личным делом, с этим он уже определился. И даже тут успел «отличится от большинства». Хотя его не волновало большинство. Одно понимание что он никогда не сможет даже заговорить с Фёдором приводила его в отчаянии. У него нет денег, статуса, он отличается от «большинства нормальных», и даже не знает как связаться со своим спасителем. Им безусловно не по пути.       Так же у Николая была одна тетрадь в которой он время от времени писал стихи о Федоре. Там он мог позволить себе всё.       Сознание - лучшее что может быть. Если б у людей не было потребности в еде Николай бы предпочел спать и видеть в своей голове ту жизнь которую он сам себе нарисовал. Что б угождали ему, а не он.       Конечная. Его выгнали из вагона. Это старенький вокзал. Людей нет ровно так же как и света. Николай поднял взгляд в небо. За сон он бы и душу сейчас отдал.       Возвращая взгляд перед собой он трижды глубоко вздохнул и выдохнул холодный воздух. Уши, щёки и нос покраснели, глаза периодически стряхивали снег с ресниц.       Впереди стоял Федор. Пальто так же не по погоде. В отличие от Николая хотя бы в шапке и с засунутыми в карманы пальто руками. – Федь? – тихой шепот который тут же заглушил задувавший ветер.       Хотелось быть жадным. Ценить себя. Думать что этот мужчина здесь ради него. Для него. Николай тяжело вздохнул. Обе руки с пакетами еды грозили уронить свою ношу.       Федор не спеша подошёл ближе. Когда их стало отделять не больше метра он вытянул правую руку с кармана протягивая её к Николаю. Глаза же в этот момент смотрели только на собеседника. Ни на секунду не закрывались. И это при ужасной метели. – Коль, отдай сумки, и пойди за мной.       Это не звучало как вопрос, но Николай знал что, мог отказаться. Он аккуратно передал левый пакет Федору. Руки замёрзли однако передавая пакеты он ощутил жар от этих изящных рук.       Левой рукой Федор схватил Николая за рукав куртки и больше ни разу не обернувшись поволок за собой. Снег шёл густой перекрывая глаза и мешая дышать. Федор шагал уверенно и легко будто и не было никаких преград. Николай шёл за ним словно заколдованный. Всё начало вырисовываться лишь когда они зашли в подъезд незнакомого ему дома.       Квартира слева, на первом этаже. Только за закрывшимися тяжелыми железными дверями Николай понял где он и с кем. Широкая улыбка тут же расползалась по губам. Счастье накрыло его теплым одеялом. Фёдор уже разувшись и скинув пальто прошёлся куда-то вперед на кухню.       И пока Николай забыв об уже почти отмерших руках пытался разуться при этом прыгая от радости, Федор поставил чайник.       Он только что закончил очередной виток своего плана. У него теперь оставалось вдоволь времени на себя. И на ещё одного.       Николай уже помыв руки под напором тёплой воды тихо сидел на стуле пред столом пока Фёдор пытался соорудить пюре из уже отваренной картошки. То что купил Николай благополучно валялось возле мусорного ведра. Что поделать, Федор был приверженцем здорового питания.       Николая начала до дрожи доводить вся эта тишина. – А чай будет? – Будет. – тот час же медленным движением подхватил чайник и набирая воду из-под крана и ставя всё на плиту. – Это хорошо. Чем помочь? – Возьми где-то одеяло и укройся, а потом сядь и молча кушай. – доставая из почти пустого холодильника купленный салат ответил Федор.       Николай не сопротивлялся. Одеяло он нашёл на диване, оно вкусно пахло стиральным порошком. Усевшись за столом он включил радио стоявшее на подоконнике. Полилась тихая песня против которой не возражал никто. Николай принялся за очень важное дело - осматривать Федора.       Тот ничуть не изменился. Белая рубашка, темные штаны, черные носки. Он всё делал медленно и красиво, будто играл на музыкальном инструменте. Николай когда-нибудь обязательно его нарисует у плиты за готовкой.       Ели они молча. Точнее ел Николай, Федор пил чай со смородиной и рассматривал кушающего. Ему нравилось то что он видел.       Николай чувствовал себя максимально комфортно. Он так же был доволен тишиной и едой. – Я останусь здесь на ночь? – прожевав последнюю вилку салата спросил Николай. – У тебя есть другие варианты? – на кухне горела мягко жёлтая лампочка которая не так и плохо освещала веселые глаза Фёдора.       Дальше парень пил чай медленно и сосредоточено. Боялся не определится меж безудержным смехом и рыданием. В квартире тепло, но он так и не мог понять из-за какого фактора.       Для Николая Федор выделил просторную спальню с одноместной кроватью и просторным окном. В комнате больше ничего не было кроме кровати потому сметную одежду Федор оставил прям на ней. Уже после долгой ванной в почти что кипящей воде Николай заметил какую одежду ему дали. Чёрные пижамные штаны и почти тот же свитер что был на нём в их первую с Федором встречу. Все вещи идеально на нем сидели и пахли чем-то вкусным.       На выходе из ванны Николай повернул не в свою спальню. В гостиной за широким круглым столом сидел Фёдор читая очередную скучную книгу.       Пройдут дни а Федор так и не вспомнит о чём книга.       Мужчина одним плавным движением захлопнул книгу даже не удосужившись посмотреть на какой странице, да и так ли важна страница когда перед тобой стоят на коленях и пытаются расстегнуть ширинку.       Федор смотрел. Николай неумело расстегнул штаны. Немного сдвигая нижнее белье он тихо соглотнул. Вбирая по самое горло ещё не вставший член он вцепился обеими руками в бедра Федора. Николай пытался смотреть вверх на лицо которое он видимо только в спокойном или улыбающемся виде, однако слезы перекрывали всё. До того момента он и подумать не мог что когда-то будет отсасывать с таким рвением.       Федор его не оттолкнул. В Николае проснулся новая жадность, не ведомая до тех пор. С того момента ему будет казаться что он теперь способен на всё.       Завывание ветра за окном. Звуки стекающей слюны о белёсую кожу. Руки Николая всё же отпустили чужие бедра. Правая легла на основание уже вставшего члена, левая не останавливаясь ни на секунду трогая то живот то грудь Федора.       Николаю хотелось хоть что-нибудь услышать. Однако Федор словно противясь самому себе молчал. Вдруг на белые взъерошенные волосы легла рука, и ухватившись цепкой хваткой оттащила голову от собственного члена. – Кровать или диван?       Николай ненавидел выбирать. Федор его не торопил. Однако на мгновение закрыв глаза разных оттенков он понял что на трясущихся от волнения ногах до кровати не дойти. – Диван.       Его тут же схватили за руку. Глаза открылись. Федор легко толкнул Николая на диван стоявший в полуметре от стола. Бежевый старый диван тяжело скрипнул из-за резкого приземления Николай. Как только парень сел и убрал волосы и слезы от глаз как разведя ноги на него сел Федор. Уже скинувший с себя штаны. Белая рубашка еле доходила до поясницы. Изящные руки взялись за край свитера стягивая его с Николая. Тем же плавным движением Федор стянул вниз и пижамные штаны и нижнее белье. Николай не смело пуговицы за пуговицей растягивал белую рубашку. Пять пуговиц, и оставив её расстёгнутой весть на красивых плечах перевёл взгляд к глазам.       Федор не дал времени рассмотреть своё лицо. Обхватывая оба члена рукой начал медленно но чётко по ним водить. Это первое похожее на что-то спешное увидел в нём Николай. В тот момент застонали оба. Голос Фёдор напоминал тяжёлые клавиши пианино, растапливая в Николае ещё больший огонь. Голос Николая напоминал покачивающаяся сирень весенним ранним утром. Худощавые руки вцепились в плечи скрытые за рубашкой. Спины обоих выгнулись. Федор кончил первым пачкая запавший живот Николая.       Николай лишь недовольно фыркнул когда ощутил жидкость у себя на животе а после и отпускающую его член руку.       Федор завёл руку покрытую собственно спермой за спину. Его пальцы медленно разрабатывали собственную задницу. – В кармане моих штанов... – он опустил краснеющее лицо вниз прячась за завесой волос.       Штаны Федора лежали на диване в зоне досягаемости левой руки Николая. Рука пыталась найти штаны на ощупь в то время как глаза ее открывались от Федора осматривая того целиком и теряясь на чём бы остановиться подольше.       Штаны в его руке. В одном из карманом был кошелёк. Нахмурив брови парень даже не успел задать вопрос как с ещё не открывшегося кошелька выпал презерватив. – Надевай. – тихая команда которую сквозь тихие стоны пытался сказать Федор.       Николай не медля раскрыл упаковку и надел презерватив. Он с замиранием сердца смотрел на лицо Федора. Собственный член был в бешенстве от своего безучастия.       Уже с не очень тихим стоном Федор вынул с себя пальцы. Обе руки вцепились в спину дивана по бокам от головы Николая. – Коль...       Ему не нужно что-либо повторять или уточнять. Он не нуждался ни в каких инструкциях или предостережениях.       Медленно и плавно войдя Николай не удержался от громкого вскрика ровно так же как Федор.       Толчки постепенно набирали обороты. Чёрные волосы в беспорядке метались в разные стороны. Громкие стоны и вскрики. Николай переместил свои руки на поясницу Фёдора и не сдвинул их ни на миллиметр.       Губы Николая оставляли на стройной шее красные пятна. Руки оставляли по себе их намного больше. Федор не выдерживая больше метаний белесой важной головы придвинулся ближе целую.       Поцелуй отдавался привкусом смородины. Нежные движения языком и губами несмотря на всю резкость чуть ниже.       Оказалось, поцелуи являлись их общей слабостью.       Правая рука Николая обхватила член Федора. Левая рука Федора обхватила шею Николая.       Стоны обоих разлились по комнате. Они поняли смотря друг другу в глаза. При этом довольно улыбаясь. ***       Николай стоял и с глупой улыбкой наблюдал за стараниями Федора в тюрьме. Дуло пистолета у того перед лицом совершенно не пугало Николая. – Федь...       Разноцветные глаза опустились на штаны с теми же линиями что когда-то украшали его свитер.       У Дазая иммунитет к ядам, а у Николая умение забывать доброту. Он волен выбирать.