доки збуджує тіло твоє

От кого: лизок, 20:36 у меня на сорок минут запись, ща докурю и зайду Лиза затянулась, выпустив дым через нос, и постучала нервно пару раз по экрану ногтем — сказывалось и нетерпение, и просто нежелание заходить за прозрачную дверь. От кого: Миша, 20:37 удачи в получении новых дырок на теле лох а прости, забыла, это будет твой первый раз...... Лиза хмыкнула, затянувшись еще раз и, зажав сигарету в зубах, начала строчить сообщение. От кого: лизок, 20:37 смотри чтобы потом в твоем теле не осталось дырок четырех, к примеру От кого: Миша, 20: 38 ну даешь ну даешь я в ахуе…давай прости что не поехала с тобой!!! Да Лизе было и все-равно, как-то, поедет она одна или с Гаджиевой. Ей в принципе вообще особо ехать не хотелось, но она проиграла спор — до чего унизительно это было, когда Мишель, злобно хихикая, открыла в гугле информацию о том, что «чайка» на украинском вовсе и не чайка, а «мартин». И Лиза не была ведома на всякие авантюры, но решила понемногу все же вливаться и выходить из своей зоны комфорта. Но не думала, что это будет так радикально. Пирсинг она никогда и не любила — не осуждала каких-нибудь обколотых вдоль и поперек ее знакомых, не тварь же все-таки, но эстетического ничего в этом не видела и сама не желала стать обладателем проколотого носа или языка. Затушив сигарету и пару раз проехавшись ботинком по окурку, Лиза зашла в здание. Администратора уже не было — неудивительно, сеанс был довольно поздний. Зачем вообще в такое время работать — только если ты не трудоголик или тебе просто нехуй делать. Может, у мастера друзей нет или ей наедине с собой тяжело оставаться. — О, Лиза, верно? — дружески обратились к ней и она развернулась, оценив взглядом блондинку напротив. — Верно, — хмыкнула та, стянув с плеча портфель и двинулась вперед, чтобы подойти поближе. Блондинка прошла к стеклянной двери и закрыла ее — Лиза даже на пару секунд напряглась, ощущая, как по спине, от воспоминаний о всяких тру-крайм подкастах побежали мурашки, но быстро себя успокоила. Тут нет администратора, а мастер будет занята Лизой несколько несчастных мгновений — никто не должен зайти. — Кира, — кивнула она Лизе, и Андрющенко заинтересованно скользнула по чужой фигуре, когда мастер развернулась, чтобы проводить ее на кресло. Одета она была неброско - черные штаны и такого же цвета оверсайз-футболка, а еще собранные в небрежный низкий хвост волосы. Пару прядей выбились — из-за целого дня работы, наверное — и Лизе захотелось распустить платиновые волосы полностью, чтобы посмотреть на девушку в таком образе. Но это было бы как-то совсем невежливо. — И так, у нас… — задумчиво пожевала губу девушка, подготавливая рабочую зону. — Прокол пупка, — перебила ее Лиза, и Кира хихикнула, так замечательно, что брюнетка на несколько секунд просто залипла, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Да, такое обычно просят девочки…не твоего типажа. — А мы уже на «ты»? — Мы изначально на «ты», — подмигнула Кира, снова развернувшись, для того, чтобы обмотать кушетку пищевой пленкой. — Для мастера пирсинга ты мыслишь слишком стереотипно, — закатила глаза Лиза, специально выделив «ты» при произношении. — У меня просто многолетний опыт — всякого навиделась, знаешь, — так что обычно могу определить, что именно будет прокалывать клиент, — улыбнулась блондинка беззлобно. — Раздевайся. Лиза кинула на стоящее рядом кресло — возможно, место работы какого-нибудь еще мастера студии, который уже благополучно ушел домой — рюкзак, а после стянула косуху и, замявшись на пару коротких мгновений, сняла и футболку, оставшись в спортивном сером топе и джинсах с высокой посадкой. В студии было тепло, но кожу все равно лизнул холод и Андрющенко поежилась, подходя ближе. Кира как раз натягивала латексные перчатки, когда Лизин взгляд метнулся к чужим рукам и она увидела кольцо на большом пальце. Перед тем, как надеть саму перчатку, мастер аккуратно его сняла и положила на рядом стоящий столик, а после оценила взглядом Лизину фигуру — точнее, оценивала она явно не ее, так как ей нужно было наметить фронт работы, но Андрющенко либо придумала для себя, как чужие карие глаза задержались на небольшой груди, либо так и было на самом деле. — Ты молодец, конечно, но пупок я твой все равно не вижу, — она кивнула в сторону пуговицы на темных джинсах. — Их тоже снимать? — с небольшим возмущением произнесла Лиза. — Ну, если прям невтерпеж, — передразнила блондинка, смешно дернув носом, и Андрющенко смутилась, чуть отвернув голову в бок. — Просто расстегни и чуть приспусти их — это все, что от тебя требуется. Лиза делает так, как ей и говорят — тогда Кире открывается вид на подтянутый живот, и она задумчиво проводит большим пальцем над пупком, заставляя Андрющенко почти поежиться от резкого контраста прохлады. — Украшение стандартное или что-нибудь сияющее выберем? — Сияющее? — заторможенно переспрашивает Лиза, и ее мысли не приходят в нормальное состояние, пока блондинка не убирает свой палец с ее несчастной кожи и не отходит к стенду с украшениями. — Да, может что-нибудь красивое, — она открывает и подносит Лизе парочку вариантов — розовые, зеленые, голубые фианиты, каплевидной или круглой формы, есть даже с еще одним свисающий украшением на нижем шарике — и все невероятно переливается и сверкает. Лиза завороженно смотрит на переливающиеся камни, и Кира понятливо улыбается. — Может синий — под татушку подойдет, да и под твои уже вымывшиеся волосы тоже. Любимый цвет? — Не он, — отмахивается Лиза. — Но будет неплохо. А поменять через сколько можно? — При заживлении, — говорит Кира, относя все обратно. — Не раньше, чем через полгода. А ты что, непостоянная? — снова улыбается она. И непонятно совсем — дежурная это улыбка или мастер правда находится в хорошем расположении духа. Вопрос Лиза благополучно игнорирует, рассматривая обстановку, в которой находится — огромное панорамное окно, жалюзи на них, кушетка и кресло рядом, небольшой белый столик с расходниками, чуть подальше, там, где находится Кира — прозрачный стеллаж с украшениями и ширма. Стены белые, но с огромным количеством неоновых ламп с забавными фразами, а в другой части комнаты еще одна кушетка с напольным зеркалом рядом и огромным количеством разных эскизов — стили разные.поэтому, возможно, тут работают еще и несколько тату-мастеров. Атмосфера приятная — с потолка свисают какие-то карикатурные длинные светильники с огромной лампочкой внутри, желтый свет добавляет уюта. При приготовлении всего к сеансу Кира опускает жалюзи — теперь Лиза не видит центральную улицу города — и включает лампу над кушеткой с холодным светом, направляя ее так, чтобы было удобнее работать. — Это больно? — спрашивает Лиза, когда Кира подходит к ней ближе. Это не нервно, не с толикой испуга, просто вопрос — у Лизы никогда не было пирсинга, а у Киры на лице и губы проколота, и нос, и бровь даже. Она то точно знать должна. — Пирсинг пупка? — задумчиво говорит Кира, а потом ухмыляется. — Не знаю даже. У меня его нет. Лиза лишь закатывает глаза — многолетний опыт в шутках тоже, по всей видимости. Кира жестами показывает, как стать и подтягивает к себе столик поближе, меняя перчатки и подготавливая зажим. — А ты боли боишься? — улыбается Кира нахально, распаковывая иглу. — Скорее наоборот, — расслабляется, облокачиваясь на кушетку. — Нравится ее испытывать. Кира выгибает вопросительно бровь, но атмосфера остается той же, даже после вкинутой Лизой фразы — по крайней мере, самой брюнетке так кажется, и она успокаивается, опуская взгляд. Место прокола мастер обрабатывает как-то слишком тщательно. Уголки губ Киры все еще приподняты, будто ей очень хочется пошутить, но саму себя она сдерживает, сосредотачиваясь на работе — чуть зажимает кожу над пупком, а после оттягивает и использует уже зажим. Лизе не больно — и было бы странно, если бы сейчас боль присутствовала, но все равно становится не по себе, когда она видит, как блондинка берет иглу. — Что ж, — говорит она, поднося ее к отмеченному месту. — Значит, сейчас я точно доставлю тебе незабываемое наслаждение, — ухмыляется она, на мгновение поднимая темный взгляд. Но сам прокол оказывается совсем безболезненным. Кира с нажимом прокалывает кожу, а после аккуратно вставляет украшение в отверстие иглы снизу и продевает его, параллельно вытаскивая иглу сверху. Всего лишь мгновение — и вот у Лизы в пупке красуется синенький фианит. — Оттеняет глаза! — со знанием дела говорит Кира, заставляя Лизу нервно хихикнуть и шикнуть, когда та слишком сильно тянет за верх сережки, закручивая шарик поменьше такого же цвета. Когда Кира выбрасывает иглу, но не спешит снять перчатки Лиза напрягается — это прекрасно видно по ее рельефному животу, и тело простреливает короткая вспышка слабой боли, когда это напряжение становится слишком сильным. И когда свежий прокол вновь очерчивают пальцами в латексе, то это перерастает во что-то большее — завязывается внизу живота узлом, когда снизу на нее смотрят хитрым карим взглядом. Лиза перехватывает чужую руку, сжимая у кисти и Кира чуть наклоняет голову в бок — совсем нагло, расслабляясь и даже трет немного большим пальцем кожу у Лизы на костяшках, пока она вовсе не отпускает. — Больно было? — интересуется. — Пока что нет, — щурится брюнетка. — Но можно исправить. — Можно, — смакует Кира слово, пробегаясь взглядом по проделанной работе еще раз. Кире нравится пирсинг. Ей нравится, как пирсинг смотрится на Лизе. Первый поцелуй выходит смазанным, а еще Кира впопыхах стягивает перчатки — Лизе интересно, можно ли это делать на кушетке, можно ли вообще делать хоть что-то в этой студии и насколько это гигиенично, а еще ей интересно, как ко всему этому относится Кира и насколько она брезгливая. А может, вовсе не брезгливая — думается ей уже тогда, когда Кира облокачивается голой рукой на кушетку под Лизой и целует во второй раз, уже увереннее и напористее. Лиза расслабленно прикрывает глаза, когда блондинка цепляет топ снизу, подтягивая его — в попытке снять, очевидно — и Лиза помогает ей, оставаясь в одних лишь штанах и обуви. Она заставит их все-таки снять? Лиза хватается за чужое плечо, когда Кира подхватывает ее под бедра и садит на кушетку, чуть раздвигая ноги и наклоняется к шее — кусает сильно, приятного в этом мало, но Андрющенко послушно наклоняет голову в бок и пытается расслабиться, когда место укуса зализывают. — Джинсы нужно снять, — произносит Кира веселым тоном, оттягивая зубами мочку уха, и Лиза морщится, отодвигая ладонью ее лицо от себя и снова целует, перекладывая чужие руки себе на талию — те скользят к плотной ткани джинс и аккуратно стягивают, перед этим предусмотрительно стянув кеды. Лиза дышит загнанно — хотя, по ощущениям, скоро перестанет дышать вообще — потому что Кира горячая и соблазнительная, она очаровательно морщится, задумывается и хитро улыбается, нахально смотрит снизу-вверх, да и… Кира будто создана для того, чтобы при первом знакомстве затягивать кого-нибудь в постель. И Лиза остается лишь в одном нижнем белье. И этот контраст с полностью одетой Кирой так сильно нравится ей, что Андрющенко даже не хочет, чтобы Кира с себя что-то стягивала — одного лишь взгляда на татуированные предплечья, выглядывающие из-под длинных рукавов футболки хватает Лизе сполна для того, чтобы уже сейчас быть на грани. И той же Кире, видимо, большего и не нужно — Лиза видит, какой у нее поплывший взгляд. Как она старается его фокусировать, и как она плавно мажет по изгибам Лизы, задерживается на ней, и как Кира потом снова утягивает ее в глубокий и мокрый поцелуй, уместив руки у нее на шее. Лизе даже нравится, как мастер ей на пару секунд пережимает шею достаточно сильно для того, чтобы совсем перекрыть дыхание — и отпускает сразу, потому что, очевидно, Кира не настолько больная, чтобы сделать больно человеку во время секса. Ну или не настолько больная, как Лиза — той только посмотри как-то криво, а она уже на кушетке ноги раздвигает со свежим проколом в теле. — Смотри на меня, — говорит Кира с темным взглядом, и Лиза хмурится от того, что слишком становится жарко и ее мысли просто теряются, отказываясь собираться в что-то стоящее. — Что? — Смотри. — с придыханием произносит Кира, опуская одну руку и с нажимом проводя по тонкому слою ткани на нижнем белье. — На меня. Лиза выдыхает, расслабляясь, и поднимает зеленые глаза. сталкиваясь с почти что черными напротив — но ситуацией здесь управляет скорее даже не блондинка, а Андрющенко. Потому что Кира уже готова запищать от того, как хочет что-нибудь еще сделать с телом напротив. Кира пробирается пальцами под влажную ткань, отодвигая ее в сторону и пока еще аккуратно размазывает смазку, чуть царапая ногтями клитор — движения неспешные, размеренные, она даже припадает губами к шее, вылизывая и чуть оттягивая зубами, совсем нежно. Это выходит так дразняще, что Лиза слишком сильно расслабляется — все недостаточное резкое, нет того шквала эмоций, которые ей сейчас необходимы. И когда Кира руку убирает, а потом начинает спускаться поцелуями ниже — сначала она исследует шею, довольно тщательно, а потом спускается к груди, цапнув зубами сосок — Лиза начинает мелко дрожать. Вторую грудь она просто накрывает свой рукой — сжимает несильно, а потом обводит пальцем по кругу ореола, чуть прокручивая и оттягивая, замечая, как тяжелее начинает дышать Лиза и как к ее лицу приливает кровь. И после — Андрющенко не знает, сколько проходит времени — Кира спускается еще ниже, очерчивая языком пупок, находясь в опасном от свежего прокола расстоянии, но не заходя дальше, лишь подразнивая. Брюнетка вновь чувствует, как мышцы ее живота напрягаются и как неприятно тянет внизу, но терпит. Кира смотрит снизу совсем хитро и, последний раз лизнув, снова давит на промежность — и снова через ткань, только уже сильнее, потираясь и раздражая кожу трением. Лизе кажется, что она горит, и поэтому она тянет Киру за высветленные пряди, заставляя ту откинуть голову назад — слишком покорно для той, кто собирается занимать доминирующее положение. — Хватит тянуть, — возмущенно говорит, собирая чужие волосы на затылке в кулак, и Кира ухмыляется, стягивая с брюнетки остатки белья и раздвигая чужие тонкие ноги, сильно удерживая за бедра одной рукой — тело Лизу не слушается и бедра все время пытаются съехаться вместе от скопившегося в них, да и во всем теле напряжения. Прежде чем ввести пальцы Кира дразнится снова, водит пальцами по влажным половым губам, специально игнорируя клитор, а после все-таки вбивается внутрь резко, заставляя Андрющенко поджать пальцы на ногах и опереться на свои же локти. Кира наклоняется для поцелуя — движения сразу быстрые и размашистые, и поэтому Лиза сначала просто открывает рот в немом стоне, а потом скулит, когда Кира вводит пальцы слишком глубоко и меняет угол проникновения. Поцелуй выходит коротким, почти невинным, и Лиза лишь зажмуривает глаза и утыкается носом в чужую шею, слыша снизу хлюпающие звуки и чувствуя, как мокро между ног. Когда второй рукой Кира давит чуть ниже груди — Лиза полностью ложится на кушетку и чувствует, как Кира, ставя и раздвигая чужие ноги как ей вздумается, наклоняется и оставляет нежный поцелуй на колене, а потом еще несколько таких же ниже, но движения становятся еще грубее. Лиза хнычет от удовольствия, метаясь из стороны в сторону, когда блондинка снова не находит места своим рукам и кладет ее на шею, сжимая сильнее, чем в первый раз — и когда вместе с этим девушка разводит внутри пальцы, прищуриваясь взглядом, то все тело Лизы обмякает и она, громко застонав, кончает. Кира держит руку на шее еще долго, не давая Лизе нормально отдышаться, но после отпускает и наклоняется, мягко прикасаясь своими губами к Лизиным напротив. Ей все еще тяжело и она лениво двигает губами — все ее тело взмокло, а место прокола не очень приятно тянет, но она расслабляется и прикрывает глаза, когда после поцелуя Кира обтирает ее влажным полотенцем. — Теперь, может, пирсинг сосков, пока ты не оделась? — весело звучит Кира, и Лиза испуганно приподнимается на локтях и открывает глаза, видя, как Кира моет руки и кладет на столик новые иглы. — Ты больная?