Вольная рысь

      Следующим днем после школы Лиза отправилась в музыкальный класс в поисках Полины. К её огромному счастью, Морозова как раз закончила играть на скрипке и складывала музыкальный инструмент в футляр. Она выглядела как обычно: аккуратно уложенные темные волосы… Сладким голоском девочка напевала себе под нос мелодию, которую, по всей видимости, недавно репетировала. Челка немного лезла ей в глаза, пока она осторожно укладывала скрипку в черный футляр.       — Полина! — позвала её Лиза, стоя в дверном проёме класса. Полина обернулась к ней и улыбнулась. — По поводу твоего предложения… я согласна.       — О-о-о, я и не сомневалась в этом! — Полина взяла футляр и подбежала к Лизе. — Тогда пошли ко мне домой? Я думаю, тебе правда нужно знать это! Вкратце, мой дедушка, когда узнал, что я дружу с некой «Воробьевой из Москвы», то тут же попросил позвать тебя к нам домой!       — Знакома, — поправила Лиза Полину, когда та назвала их подругами. — Ты знакома со мной, а не дружишь.       — Да-да. — Морозова махнула рукой и вновь улыбнулась. — В общем, пойдем скорее, я так счастлива, что ты всё-таки согласилась! — Полина вышла из класса, повернувшись в пол-оборота, взглянула на Лизу и во взгляде её читалось: «Ты идёшь?», а в милой улыбке было: «Ты можешь мне доверять».       Лиза неохотно пошла за Морозовой. Что-то подсказывало ей, что всё будет очень плохо, но другая сторона твердила обратное: что Полине поверить стоит и даже нужно. Но Воробьева всё равно шла за ней с различными сценариями и мыслями по поводу встречи с её дедушкой…       Выйдя из учебного заведения, молодые девушки направились к дому Морозовых, где живут Полина и её дедушка.       Они зашагали по улицам посёлка. Снег всё так же лежал на асфальте и газонах. Конечно, всего-то начало весны, солнце светило ярко, но никак не согревало промерзшую землю, а сумерки таились в чаще, нетерпеливо ожидая, когда смогут выползти и поглотить посёлок.       — Знаешь, я уже отвыкла от городского шума… Здесь всегда так тихо, только и слышно, как вороны каркают, — начала диалог Лиза, желая разрядить обстановку гробовой и неловкой тишины.       — О, а я мечтаю о какофонии! — ахнув, ответила Морозова, улыбнувшись ей.       Конечно, побудешь два часа в городе — уже устанешь. Эта твоя какофония порой сильно раздражает. С одной стороны гудит, с другой — свистит, кто-то кашляет, кто-то чихает, где-то плачь ребёнка, а потом бесконечно пипикающие машины, которые стоят в пробках.             В ответ самой Полине она просто кивнула.       — Дедушка учит находить мелодию во всём, — продолжила Полина, выводя Лизу из мыслей.       — О, ну да, он у тебя прям философ. — Лиза натянуто улыбнулась и в кои-то веки почувствовала себя рядом с ней комфортно. Вроде бы Полина очень подло поступила со всеми, а вроде бы она очень интересный собеседник и милая девушка, многое обсудить можно с ней. Не только о матери Лизы.       — Краевед… был раньше, — поправила её Полина.       — Ах, да… Ну, наверное, приятно иметь такого дедушку, который изучал какой-либо населенный пункт, регион, страну с точки зрения всех аспектов его существования: исторических, географических, природных, культурных, экономических, социальных. Мой брат книги иногда пишет, возможно, ему было бы интересно поговорить с твоим дедушкой.       — Не то слово! Мой дедушка очень крутой! Скоро я вас познакомлю.       Полина выглядела словно драгоценный камень, с которого не должны спускать глаз телохранители и слуги. Оберегать как наследницу престола в средневековье. Такая хрупкая и женственная, с приятным голоском, словно соловушек. А омут её тёмно-голубых глаз напоминал бушующее черное море, но порой это море бывало таким спокойным, как и её мерцающие на солнце глаза…       Да, теперь Лизе стало ясно, почему Пятифан был влюблён в Морозову аж с пятого класса. В такую-то, как она, сложно не влюбиться!       — Ты, Лиза, очень смелая. Мне это нравится. Я вот, что поняла… Ты не даёшь парням защитить себя, это очень плохо. Они любят, когда девушка просит их о помощи. — Полина мило улыбнулась. — Я до сих пор помню, как ты Бабурина осадила! А вот Пятифану и шанса не даёшь поухаживать за тобой.       Не даю себя защитить? Да меня когда волки сожрать хотели, Рома мне помог! Хотя я до сих пор не верю, что четырнадцатилетний мальчик в силах убить волка… Ну, какая разница?! Умеет, а остальное — уже неважно.       Лиза посчитала от одного до десяти, чтобы успокоиться, и вновь улыбнулась однокласснице.       — Боже мой, ты так говоришь, словно я не разбираюсь в таких темах как любовь! — Лиза скрестила руки на груди и закатила глаза, издав раздражённый стон. — «Вру, я не разбираюсь в этом», — подумала она.       — Ну, ты очень похожа на ту, что всерьёз не разбирается. — Она тихо засмеялась. — Знаешь, как для нас важно быть под защитой?       — Безусловно. — Лиза пожала плечами. — Но оно мне ни к чему, я могу сама за себя постоять.       — Хм-м-м… Ты совсем не понимаешь толк в любви… — Полина поникла. — Но подробности спрашивать не буду! — Она хлопнула в ладоши и продолжила одарять её светлой и милой улыбкой.       — Слава Богу… — с облегчением вздохнула Воробьева, отводя взгляд.       — Вот и хорошо, что наше обсуждение закончилось хорошо! — с ноткой энтузиазма ответила ей Полина и обняла за плечи. — Мой дедушка очень хороший человек, хоть и слегка… странный, но он та-а-ак хотел познакомиться с тобой!       — Почему? — Лиза вопросительно посмотрела на одноклассницу.       — А потому! Он маму твою знал, причём очень хорошо. Я так рада, что ты согласилась пойти со мной! Большое спасибо, Лизонька. — Полина радостно улыбнулась, а затем отпустила плечо Лизы. — Пойдем скорее, он, возможно, уже заждался тебя!       Полина взяла её за руку и потянула за собой, чтобы как можно скорее добраться до дома. Посёлок выглядел покинутым и каким-то усопшим. Покосившийся штакетник, замусоренные овраги… Вдруг Лиза почувствовала, что кто-то сверлил ей взглядом затылок. Девушка обернулась, а потом посмотрела по сторонам. Никого не было. И все же что-то ей подсказывало, что за ними кто-то следовал, но сразу прятался за толстыми стволами, голыми кустами или грязными сугробами, стоило Лиза обернуться. Это наводило страху. Псы лаяли и гремели цепями за заборами, но резко смолкали, когда девушки доходили до следующего дома.       — Напоминает то, когда Артур рассказывал мне свою идею по поводу книги про призраков… — вновь подала голос Елизавета, прислушиваясь к лаю собак.       — О-о-о… Обожаю истории про призраков. Дедушка часто мне их рассказывает… — Улыбнулась Полина, вникая в сказанное. — Твой брат уже пишет книгу?       — Он собирался, но сейчас вдохновения особого нет… — Лиза пожала плечами.       — Когда он напишет, можешь мне об этом сообщить? Мне бы хотелось прочитать его книгу о призраках. Это звучит очень интересно.

***

      Морозова остановилась у небольшого, но уютного дома с заснеженной крышей. Положила руку на калитку. Вгляделась в Лизу, словно хотела залезть ей в душу.       — Вот я всё вспоминаю дедушку, говорю, какой он хороший, заботливый, умный, но это только половина правды. В последнее время он немного… — Полина сделала паузу, подбирая формулировку. — …чудной? Да, пожалуй. Стал таким с годами. Так что ничему не удивляйся.       — Без проблем… — Лиза выпрямилась.       Взгляд Воробьевой остановился на одном окне, откуда она увидела жуткого старика с кривой улыбкой и полными злобы глазами. Она сглотнула и встрепенулась.             — Всё хорошо, Лиза? — Полина взглянула на неё через плечо и мило улыбнулась.       — Д-да… — Лиза осторожно перевела взгляд на Полину. Та махнула рукой, приглашая идти за ней. Воробьева пошла следом за одноклассницей.       Полина отворила дверь и пригласила Лизу зайти первой. Длинный коридор был полон теней. Дверь, хлопнув, отрезала их от шума ветра и остальных уличных звуков. Наступила такая тишина, что Лиза сумела услышать стук сердца Полины.       — Ты всегда так застываешь? Словно у тебя в голове стоп-кран нажали! — посмеялась Полина, а вот Лизе было не до смеха. Жутким типом казался ей дед Морозовой.       — Фантазия просто разные картинки рисует, — спокойно ответила Лиза, насторожившись.       — А, понимаю, — кивнула Полина.       Одноклассница сняла курточку и повесила ее на крючок, затем жестом указала Лизе на свободное место, куда она могла повесить и своё пальто. Воробьева тоже разделалась.       — Ты пока разувайся, а я в комнате приберусь. Дедушка, бывает, вещи свои оставляет где попало. Я быстро!       Лёгкая, как бабочка, она упорхнула. Но сейчас Лиза чувствовала немного других бабочек в своем животе. Или… если быть точнее, то желудок будто бы выворачивался наизнанку, а колени, как на зло, начали трястись. Тонкий скрип донёсся до уха. Лиза подождала пару мгновений, прислушиваясь к звукам. Скрип несмазанной… коляски? Да, что-то похожее…       Полумрак маскировал поворот в конце коридора. Что-то двигалось к Лизе, волочась по рассохшимся доскам. Скрип нарастал. Лиза поймала себя на том, что отступала к двери.       — Полина? — с осторожностью произнесла Лиза, желая надеяться на лучшее. Но…       Из-за угла выкатилось инвалидное кресло. Кряжистый старик выплыл из темноты. Он приблизился к Лизе.       — Ты, должно быть, одноклассница моей Поли? — растягивая каждое слово, спросил старик. — Видел я вас через окно.       — Да. Елизавета Воробьева. — Лиза кивнула в знак вежливости перед старшим. Тот кивнул в ответ.       — Очень приятно. Очень. — Его губы расплылись по морщинистому лицу в широкой улыбке. — А я Харитон. Греческое имя, значит «щедрый». А твоё, знаешь, что обозначает? — В ответ Лиза помотала головой. — Твоё имя имеет древнееврейское происхождение и в переводе буквально означает «Бог мой — клятва», «почитающая Бога», «заклинающая Богом». На иврите это имя звучит как Элишева. Имя Елизавета носила супруга первосвященника Аарона. Праведная Елизавета была женой священника Захарии, двоюродной сестрой Марии и матерью Иоанна Крестителя.       Лиза была удивлена такими знаниями старика. Но вспоминая упоминание Полины о том, что её дед бывший краевед, то это было понятно, откуда он столько знал.       — А-м-м… Да, вы правы. — Лиза решила согласиться со стариком, неловко улыбаясь и перебирая пальцами, хотя понимала, что до этого момента она не задумывалась о значении своего имени. — Очень интересное значение. Что насчёт «Полина»?       — Полина — французского происхождения. Если не ошибаюсь… «солнечная». Рассказать подробнее, или тебе этого хватит? — спросил Харитон.       Лиза помотала головой и улыбнулась, давая понять, что не стоит тратить время на подробности.       — Вы столько знаете об именах.       — Я каждой своей кукле давал имена.       — Кукле?       — А Полина не рассказывала? Я же кукловодом работал при театре. Потом сторож с тлеющей сигаретой уснул, сам погиб, и театр сгорел до основания. Куклы все мои сгорели, — чуть ли не рыдая, рассказывал старик.       Лиза с подозрением прищурилась и подумала:       Разве Полина не говорила, что её дед был краеведом?       — А знаешь ли ты, Елизавета Воробьева, что в старину у людей два имени было: настоящее и то, что они называли незнакомцам? Считалось, что подлинное имя, попав к нехорошим людям, могло обернуться против человека. По имени насылали хвори и даже смерть.       — Ого! — единственное, что смогла выдавить из себя Лиза, а Харитон продолжил:       — Вот тебе и ого! И зверям имена придумывали не просто так! Заяц — от литовского «зайсти» — прыгун, то есть. А волк — старославянское «влек» — тот, кто таскает. — Харитон подъехал ближе и скрестил руки на груди.       Лиза задумалась: «А дома ли Полинины родители?» Она ни разу не говорила о маме — только о дедушке. Чтобы поддержать беседу, Лиза спросила:       — А медведь?       — О, имя медведя неизвестно. Наши предки так боялись этого зверя, что предпочли забыть слово, которым его величали. Оно просто сгинуло с языка. Вместо него осталось более позднее прозвище — «ведающий мёдом».       — Интересно, — произнесла Лиза, хотя по её голосу нельзя было сказать, что она заинтересована в диалоге об именах.       Улыбка старика стала шире. Обнажился частокол металлических коронок. Он поднял руку и поводил ею в воздухе, как граблями, расчёсывая пальцами пустоту.       — Скырлы-скырлы-скырлы… — От скрипучего звука Лиза вся сжалась. — То я медведь, на липовой ноге, на берёзовой клюке. Все по сёлам спят, по деревням спят. Одна баба не спит — на моей коже сидит. Мою шерстку прядёт, моё мяско жрет.       Если об этой странности предупреждала Полина, то Лиза не могла не удивиться такому. Нет, она не то чтобы удивилась — она не на шутку встревожилась. Да, она не сдержала обещания ничему не удивляться, но ещё с порога дома она видела, как этот её странный дедушка со злобной улыбкой выглядывал из окна. Смотрел, прожигал взглядом.       — По легенде, именно в нашей деревне приключилась эта страшная сказка… Как и многие другие, — продолжал свой рассказ Харитон, а Лиза лишь стояла и слушала, прижавшись к двери. — Вот, к примеру. Шестьдесят лет назад простому люду тяжко пришлось. Денег у них тогда мало было, а еды и того меньше. Точь-в-точь как сейчас. Подались тогда крестьяне разбойничать — тайгу обворовывать. Кто карася ухватит, а кто и гуся. А главный егерь мало того что не препятствовал, так ещё в первых рядах браконьерствовал. Самым зажиточным стал на селе. Погреб того и гляди лопнет. Так и кричал егерь на всю округу: «Я в лесу хозяин!» Обзавёлся он, значит, семьёй, слугами да каким-никаким имением. И на радостях пир закатил горой аж до самой ночи. А как двенадцать пробило, собаки залаяли. «Идите, — кричит егерь слугам, — собаками кости бросьте». Через время в ворота застучали. «Идите, — кричит семье, — гостей прогоните». Остался он за столом один. Никто воротиться не спешит. Слышит, собаки завыли и смолкли. И тут со страшной силой в дверь забарабанили! Бах-бах-бах!       Лиза облизала сухие губы и невольно поглядела за плечо старика, про себя умоляя Полину поскорее прийти и прервать этот странный монолог. Но лишь тени копошились за спиной Харитона.       — Егерь от страха едва живой в погреб помчался, — старик продолжил рассказ. — Замком «щёлк». Вдруг голос из-за двери: «Милый, это я, жена твоя. Отвори». «В жизнь не открою». Голос стал грубее, напористее: «Изголодалась я, любимый, дай хоть чего-то из закромов». «Уйди, уйди! Христом заклинаю!» — закричал егерь и упал молиться. Тогда голос, как гром, грянул: «Целиком не выйдешь — хоть кусок мне отрежь!» Егерь вне себя от ужаса просидел в подвале до первых петухов. А как показаться отважился, то нашел своих слуг и родных… повешенными на собственных кишках вдоль тракта. Глядь — а в имении уже дикие звери хозяйничают. Потому что нет у тайги границ: она частично в нашем мире, а отчасти там, где ночь никогда не кончается. Егерь пытался, сломя голову, бежать из проклятой деревни, но истинный Хозяин Леса настиг его в пути.       Голос Лизы прозвучал неуверенно:       — И что же с ним сделал этот Хозяин Леса?       Старик громко расхохотался, склонив голову набок.       — Спроси лучше, чего он не сделал. — Харитон подмигнул, и Лизе уже хотелось было повернуться к двери, схватить пальто и сбежать. Побежать куда только глаза глядят, в лучшем случае — домой, лишь бы больше не видеться с чудным стариком Полины.       К счастью, Лиза услышала как её зовёт Морозова:       — Лиза! — Глаза старика словно пригвоздили Лизу к дверному полотну. — Лиза, проходи в комнату! — продолжала звать её Полина, приоткрыв дверь своей комнаты.       Несколько секунд старик молчал. Потом улыбнулся как ни в чем не бывало и откатил коляску.       — Ну, заболтал я тебя. Ступай.       Лиза стряхнула оцепенение и пошла по коридору в сторону комнаты одноклассницы.       — Приятно было познакомиться, — из вежливости выдала Лиза, оглянувшись через плечо на Харитона.       — И мне, Елизавета Воробьева, и мне…       Шла она так быстро, как только могла. Её провожала улыбка старика, которая ещё больше наводила страху, а мутные глаза светились чем-то странным… Подозрительным он был.       Лиза с облегчением проскользнула в комнату Полины. Она была под стать хозяйке — милая и аккуратная. Сразу бросились в глаза огромная коллекция виниловых пластинок и проигрыватель. Стены украшали фотографии в рамках.       — Дедушка тебя не сильно донимал? — поинтересовалась Полина.       Пытал, скорее, чтоб я от страха померла здесь…       — Нет, он у тебя очень… интересный.       — Небось ты теперь знаешь всё о своём имени, — подметила Полина, и Лиза натянуто посмеялась. То ли от неловкости, то ли от чудного старика, то ли от того, что Полина на удивление не плюётся в Лизу ядом и вполне себе очень добрая с ней.       Елизавета рассматривала фотографии.       — А это твои родители? — Она указала на фотографию, которая висела над фортепиано. На ней были изображены трое человек. Мужчина, женщина и маленькая девочка. Все трое счастливо улыбались.       Полина потупилась.       — Да… Они погибли много лет назад… Я их практически не помню, — ответила одноклассница с грустной нотой в голосе.       — О! — Лиза почувствовала как заливается краской от смущения и от того, что задела довольно болезненную для Полины тем. Стоило, наверное, догадаться, что Полина сирота. Ведь ни в начале знакомства, ни по пути к ней домой Морозова ни разу не упомянула о родителях. В основном только дедушка. — Мне очень жаль.       — Спасибо. Дедушка воспитывал меня как родную дочь. Никогда не устану благодарить его.       — Представляю, каково тебе пришлось…       — Мне от Пятифана известно, что ты тоже сирота, верно?       Лиза была застигнута врасплох неожиданным вопросом. От Пятифана известно? Ромка рассказывал ей? Думала Лиза. Возможно, так и есть, до тех событий, когда они все поссорились с Морозовой. Воробьева смахнула волосы с плеч и натянула улыбку.       — Ну… да. Это произошло четыре года назад, всё это время меня старший брат воспитывал. Тяжело ему было обеспечивать самостоятельно, поэтому мы в посёлок и переехали, ему с финансами сейчас друзья немного помогают.       — Правда? А он в долгах?       — Нет… Просто оказывают помощь. — Лиза пожала плечами, чувствуя себя сейчас некомфортно.       Полина улыбнулась печально, смахнула с лица непослушные локоны.       — Давай не будем о грустном, — сказала она уже спокойнее и даже веселее. — Познакомься лучше с Джоанной.       Лиза наклонилась, чтобы получше рассмотреть свернувшуюся у батареи кошку.       — Милая кошечка. Привет…       Кошка ударила хвостом по ребристой батареи. Зашипела, показывая клыки.       — Прости, она не особо дружелюбна. — Полина обняла себя за плечо и улыбнулась.       — Я уже привыкла к таким реакциями. Знаешь, меня больше собаки любят. — Лиза вновь пожала плечами, глядя в омут тёмно-голубых глаз одноклассницы. — Почему ты назвала её именно Джоанна?       — Тебе не надоело говорить про имена? — Полина тихо посмеялась. — Джоанна — из сериала «Элен и ребята». Смотрела?       — Слышала, но особо не смотрела, я в принципе фильмы не смотрю часто.       — Ой, подумаешь. Ты хоть «Трансформеры» смотрела? Или хотя бы твой брат?       — Э-э-э… нет. Мой брат — да, смотрел.       — Значит, ты одни книги читаешь? А какие жанры тебе больше всего нравятся? — Полина продолжала разговаривать с ней не по той теме, из-за которой, собственно, Лиза и согласилась прийти в гости.       Хотелось сказать Полине что-то на подобии: «Давай ближе к делу, я пришла сюда не за тем, чтобы обсуждать с тобой жанры книг и фильмов», но Лиза молчала, зная, что это будет невежливо с её стороны. Поэтому она продолжила улыбаться однокласснице и ответила:       — Больше всего… наверное, фэнтези, романы. Да, банально, но кроме них мне ещё нравятся ужасы.       — Мне тоже нравятся ужасы! — радостно воскликнула Морозова, а глаза ее заблестели.       — Да… Прости, что прерываю от столь интересного диалога, но… ты, кажется, звала меня по другой причине?       — Ах, да! — Полина хлопнула в ладошки и опустилась на пол, доставая из-под дивана коробку.       Иногда я задаюсь вопросом… эти чертовы коробки когда-нибудь закончатся? То Антон в коробках копался, фотографии нашел, то Филиппов коробочки дарит. Теперь и Полина!        Лиза задумалась, ожидая, когда Морозова достанет коробку.       Я не удивлюсь, если она скажет: «Я в кладовой нашла коробку, там были старые фотографии женщин каких-то…» и бла-бла-бла.       К этому времени Полина достала коробку. В ней лежало золотое ожерелье со сверкающим изумрудом. Лиза с облегчением вздохнула с мыслями: «Слава Богу, не фотографии».       — Что это? — решила задать вопрос Воробьева.       — Ожерелье. Я не знаю, откуда оно у нас, но дедушка говорил, что оно принадлежит твоей маме.       Опять моя мама… Ну, у неё пиздец какая интересная жизнь была.       Лиза начала разглядывать ожерелье.       — Ну, дедушка нашел его очень давно, три года назад. А когда он узнал, что к нам зимой перевелась Елизавета Воробьева, то просил тебя в гости пригласить, чаю выпить, тортика поесть. Чудной такой… А я так и не поняла, почему ему так хотелось познакомиться с тобой. — Полина пожала плечами и протянула ожерелье Лизе, та, естественно, взяла его и осторожно положила в портфель.       — Большое спасибо, я надеюсь, что найду ему применение. — Лиза кивнула, вежливо улыбнувшись хозяйке.       — Мне кажется, ты домой собираешься? Пожалуйста, останься! — Полина подбежала к ней и взяла за руки. — Мне так нравится с тобой общаться, ты очень интересная. Да, я признаю, раньше я рассматривала тебя как способ отправиться в город, но сейчас… сейчас всё иначе! Ты очень интересная, с тобой есть о чём поговорить! У меня полно подруг, но ты особенная, я ни с кем себя не чувствовала так хорошо, как с тобой! — Её глаза светились, а слова были такими искренними, что Лиза просто не могла не согласиться остаться ещё немного.       — Хорошо…       — Правда? Правда останешься? О Боги, Лиза! Ты сделала мой день лучше! — Полина села на диван и изящной ножкой принялась мотать из стороны в сторону. Кокетливо улыбаясь, она слегка склонила голову набок. — Чем займёмся?       — А-а-а… На твоё усмотрение, что бы ты хотела? Я буду не против от любой затеи. — Лиза продолжала стоять, не решаясь сесть на диван. Да какой там сесть… Она и двинуться боялась. Всё-таки в гостях, страшно что-то задеть или сделать что-то не так. Поэтому, как бы ей не хотелось сесть, без разрешения Полины она себе позволить этого не могла.       — Хм-м-м… А может, пообщаемся на самую распространенную тему среди девочек? — Полина ехидно улыбнулась, и Лиза от этого насторожилась.       — Какая тема? — Лиза с опасением смотрела на Полину.       — Ну-у… — На щеках Полины появился лёгкий, едва заметный румянец. — Любовные истории. Знаешь?       — О нет…       — О да! Кто-нибудь нравится тебе? — Она похлопала по свободному месту на диване, приглашая гостью сесть. Лиза осторожно присела рядом с ней.       — Нет! — отчеканила Лиза и отвела взгляд в пол, рассматривая узоры на ковре. — Что насчёт тебя?       — Ну, нет. В посёлке нет красивых и достойных меня парней. — Она хихикнула, глядя на Лизу. — Но… Рома Пятифан мне нравился, он забавный, горой стоит за родных, смелый… Обожаю это качество в человеке. Смелость.       Лиза удивилась, но постаралась скрыть это под улыбкой. Она ожидала всего, но точно не того, что Ромка нравился Полине. Их чувства были взаимны, но Морозова отвергала его постоянно из-за одной простой причины… Он не отвёз бы её в город, а она не видела смысла в этих отношениях. Интересно было Лизе только одно: знал ли об этом сам Рома?       — Вау, впечатляет. — Лиза ухмыльнулась. — Так почему же не дала ему шанса?       — Он не умеет сдерживать свою агрессию и чертов ревнивый собственник! Мне не нравятся именно эти черты его характера, а так — он идеален. Он красивый, сильный и храбрый, но эти два качества всё портят. Что бы ты сделала на моём месте?       — А-а-а… Не знаю даже. — Лиза почесала затылок. — Ну… а… Я никогда об этом не задумывалась.       — А вот представь ситуацию, если он пригласит тебя когда-нибудь на свидание, что ты ответишь? Откажешь, как Филиппову, или согласишься?       — Полина, мне кажется, это очень личные вопросы.       — Ну хорошо… Ты, надеюсь, хотя бы «Сейлор Мун» смотрела? — Полина с надеждой смотрела на Лизу, ожидая от неё положительного ответа.       — Да, — кивнула Лиза, улыбнувшись. — Я смотрела все серии. Мне всегда нравился Таскедо Маск, а из девушек, наверное, Сейлор-Венера — Минако Айно.       — Правда? У неё ещё белый кот был, Артемис, кажется. — Полина подошла к стене и провела пальцами по плакату. — А мне всегда нравилась Сейлор-Сатурн. Её зовут Хотару, она воин разрушения, который, вместо того, чтобы уничтожить мир, спасла его. Мне она всегда больше всех нравилась! Во-о-от… А ещё у неё раздвоение личности, помнишь?       — О, да-да, помню, — кивнула Лиза, глядя то на плакат, то на Полину. — А как проходят твои вечера? — Полина пожала плечами, приняв скучающий вид.       — Телевизор смотрю или играю дедушке на скрипке. Он планирует сделать из меня Давида Ойстраха.       — Ойстрах? Тот великий скрипач?       — Да! Не верится, что ты знаешь его! Обычно другие сразу отвечают: «Кого?», «Кто это?» — Полина засмеялась.       — А сама играть для себя не хочешь?       — Почему? Хочу. Это мой единственный шанс в город уехать и начать нормальную жизнь. Завести дружбу или нечто большее с городскими, это мой план Б. А так, поступлю в консерваторию и буду… гастролировать по странам, знакомиться с новыми людьми. Пятифан говорил, ты на гитаре учишься играть?       — Редко, это даже не моя гитара. И… Что-то слишком много Рома тебе обо мне рассказывал, тебе не кажется? — Лиза с подозрением смотрела на одноклассницу.       — У него любой диалог со мной начинался с упоминания тебя. Лиза то, Лиза сё. Сегодня красиво оделась, вчера я с ней общался, сегодня я хочу с ней погулять и бла-бла-бла… Скукотень.       Лиза смутилась. Так много Рома говорил про неё? Ушам своим она верить не хотела. Фантазия рисовала все эти сцены, то, как Пятифан стоял рядом с Бяшей или с Полиной. То и дело, что его рот не смолкал, одна тема для обсуждения.       — Понятно, — ответила Лиза, и ей на глаза попалась кошка Полины, Джоанна, которая спустилась со стула и медленно подошла к хозяйке.       Кошечка запрыгнула к хозяйке на колени и свернулась комочком. Полина стала её гладить, а та, соответственно, начала мурлыкать, получая от ласк удовольствие.       — Хочешь тоже её погладить? — поинтересовалась Полина. Уголки её губ поднялись в милой улыбке.       Лиза помотала головой.       — Нет, спасибо. Меня коты не любят.       — Ну давай! Джоанна очень милая! — Полина осторожно взяла руку Лизы и потянула к себе. Той ничего не оставалось, кроме как погладить кошку Полины.       Кошка зашипела, показывая клыки, затем резко взмахнула лапой и поцарапала предплечье Лизы.       — Ай! — воскликнула Лиза, выдернув свою руку, и рефлекторно схватилась за неё, шипя от жгучей боли.       Полина прогнала кошку с колен и закричала:       — Джоанна! Гадость какая, брысь! — Морозова выгнала кошку из комнаты и закрыла за ней дверь. Скрипачка вновь подошла к однокласснице и обеспокоено оглядела её руку. — Прости, Лизонька! Я знала, что Джоанна вредная, но чтоб настолько… Мне так жаль!              — Да не беда… Меня часто царапали. — Лиза кивнула, осматривая свою рану. Кошка точно постаралась донести до неё, что не любит, когда гости её гладят. Царапина была достаточно большой, но благо — не столь глубокой. Заживёт, хоть и придётся пару деньков носить бинт.       — Где-то здесь был йод… — Полина стала ходить по комнате в поисках аптечки, в которой, по всей видимости, и хранился йод. Ох, как же Лизе не хотелось.       — Не надо, Полина, я дома сама обработаю.       — Что значит «сама»? Ещё никто не умирал в моей спальне. И я хочу, чтобы так продолжалось впредь.       — Нет-нет-нет! — Лиза начала мотать головой.       — Я помогу тебе. Это как извинение за то, что использовала тебя раньше. Нашла! — Полина достала из шкафчика баночку йода, за ней и пачку ваты.       — Необязательно, я не держу зла на тебя!       Не слушая её, она смочила вату коричневой жидкостью из пахучего флакончика.       — Пациентка, я готова. — Полина подошла к Лизе.       — Нет! Точнее… не надо, Поль. В этом нет необходимости, я в силах самостоятельно обработать рану дома. — Глаза Воробьевой расширились при виде ватки, пропитанной йодом.       — Боишься? — Улыбка мгновенно исчезла с лица Полины. Вертикальная морщинка рассекла переносицу. В голосе появились капризные нотки.       — Вовсе нет! Я ничего не боюсь, — произнесла она с наигранной обидой в голосе, но так же сама себе врала. — Убери ватку!       — Не уберу! Перестань сопротивляться. Дай я тебе помогу. — Полина взяла Лизу за руку и уже хотела прижать ватку к её ране, как вдруг Воробьева выдернула руку. — Лиза!       Морозова решительно шагнула вперёд и потянулась к руке одноклассницы, пока та продолжала уворачиваться.       Полина захихикала. Она продолжала получать удовольствие от осознания своей новой роли — медсестры, ухаживающей за пациентом. А вот Лизе было не до смеха. Мало того, что лекарства пьёт, так ещё и всё, что связано с медициной, — она терпеть не могла. Уколы, капельницы, обычные процедуры, осмотры. Всё это было для неё словно ад. Но Морозова настойчиво приближалась к однокласснице.       — Давай! Лиза!       — Нет! Давай без «давай», убери свою ватку! Она мне ни к чему! — продолжала сопротивляться Лиза. Она всё отмахивалась от Полины, отходя назад.       До жути Лиза не любила таких людей, которые не понимают слова "нет" и только хуже лезут, настаивают и полностью игнорируют сказанное. Таким людям Лизе всегда хотелось врезать по морде, но и для приличия этого не делала.       — Я хочу помочь тебе! — настаивала Полина.       — Не нужна мне твоя помощь! — сопротивлялась Лиза, но девчонка успела схватить её за руку. — Полина!       — Перестань! — Она потащила её.       Лиза пыталась вырваться из довольно крепкой хватки Морозовой, но, отступая, врезалась в диван и упала плашмя на его мягкую поверхность. Полина нашла в этом пользу и, дабы та не сбежала, приземлилась сверху.       — Теперь-то ты точно не убежишь!       — А, перестань!       — Давай свою руку!       — Нет!       Полина пыталась схватить руку Лизы, пока та всеми способами и силами старалась не проигрывать в этом бою. Однако Лиза увидела зеркало на дверцах платяного шкафа. В отражении она заметила Харитона, который пристально следил за внучкой и гостьей. Хмурое лицо будто плавало в чёрных водах темноты. Глаза впились в Лизу — глубже и злее, чем кошачьи когти.       Рассекреченный старик дал задний ход, отъехал от двери и канул в варево теней. Лиза резко поднялась на локти и почувствовала, как начинает шипеть царапина. Пока Лиза отвлеклась на старика, Полина уже успела приложить ватку к её руке. Лиза от боли зашипела.       — Ай!.. Я же говорила: не надо! — Лиза схватила Морозову за кисть руки, отодвигая её от себя. После она встала с дивана, придерживая руку.       — В чем дело? — Полина сильно удивилась.       — Ни в чём. Я просто… я обещала Артуру, что к ужину вернусь. Было очень приятно погостить у тебя. Пока, — быстро протараторила Лиза и, схватив свой рюкзак, хотела поскорее уйти, но почувствовала, как Полина схватила её за руку.       — Не уходи, — умоляла Полина, глядя на Лизу грустными глазами.       — Полин, послушай…       — Не уходи, Лиз! — Полина сказала уже громче, требовательнее и обняла себя.       Голос задрожал, а слёзы потекли по щекам серебристыми ручейками. Лиза оцепенела от неожиданности. Настроение Полины моментально — так же, как и тема в монологе её деда. Но ведь дед был старым и чудным…       — Забери меня с собой! — чуть ли не крича, умоляла Полина, не переставая плакать.       — Ты чего, Полин? Ну, перестань! — Лиза обеспокоенно склонилась к ней. — Ну хватит, правда. Всё же хорошо.       — Я здесь с ума сойду! Не знаю… Руки на себя наложу!       — Не говори так!       Лиза пыталась успокоить одноклассницу, но та почти её не слушала, лишь повалилась на кровать, ладонями прикрывая лицо. Всхлипы превратились в сдавленное рыдание. Лиза топталась на месте, не зная, что предпринять.       — Давай сбежим! Завтра же соберём вещи и уедем в город!       — Нам по четырнадцать лет… Тем более мой брат будет против того, чтобы я без его ведома сбегала куда-то… — спокойно говорила Лиза, пожимая плечами.       — И что? — Лиза стояла словно вкопанная после слов Морозовой. Что значит «и что»? А вот так! На её взгляд, было неразумно так поступать. — Тебе нравится жить в хибаре у леса? А мне, думаешь, по нраву гнить, заточённой в четырёх стенах? — Её кулаки били по дивану, а тело выгибалось. — Будь подругой, уведи меня отсюда! Не знаю… Пусть твой брат отвезёт нас в город!       «Пора валить отсюда немедленно», — отчеканил внутренний голос Лизы, и она была с ним солидарна.       — Прости, думаю, тебе стоит отдохнуть… Поговорим в следующий раз. — Лиза взяла свой рюкзак и молниеносно выбежала из комнаты, направляясь к входной двери.       Лиза шла, бурча, что поступила неправильно, наверное, как какая-то трусиха, но терпеть её истерику она уже не могла. В коридоре гостья надела пальто и сапоги. Пару раз порылась в карманах, проверяя, ничего ли не забыла здесь.       — Скырлы-скырлы.       Лиза уставилась в темноту, думая о том, что этот день она запомнит надолго. Плачь Полины раздавался за стеной. А на неё надвигалось нечто скрипящее. Коляска старика притормозила в двух метрах, как граница света и мрака.       — Уходишь? Так быстро?       — Простите… Меня брат ждёт. Он, наверное, уже беспокоится, — промямлила Лиза.       — Ты знаешь настоящее имя своего брата, Воробьева Елизавета? — Тени клубились, двигаясь за плечами Харитона. Лиза жаждала покинуть это странное место как можно скорее.       — Что? — только и смогла выдавить из себя Воробьева. — Нет, простите.       Взволнованная, она извинялась направо и налево. Старик придвинулся ближе, его глаза расширились.       — Почему плачет Полина? Что случилось? — Блеснули железные зубы. — Пойдём на кухню, чай пить будем. Я тортик разрезал, — говорил он очень таинственно и положительно, Лиза насторожилась.       — Меня ждут. — Лиза помотала головой и сжала руки в кулаки, нервничая.       — Подождут и перестанут. Ну, пойдем, пойдем, — он капризно хныкнул.       Лиза закинула рюкзак на одно плечо и выпрямилась. Старик улыбался надсадно. Лиза повернулась к нему спиной, руки боролись с замком.       — Скырлы-скырлы! — Харитон рычал как зверь. Лиза осознавала, что так просто ей уйти не позволят. Наедут сзади коляской, утащат. — Скырлы-скырлы!       Дверь отворилась, впуская в душный коридор зимний мороз.       — Как твоё настоящее имя?! — крикнул дед, и Лиза вышла на крыльцо.       — До свидания! — она стала стремительно идти по дороге.       Март, но шла метель. Лизу это нисколько не волновало, но одно её всё-таки испугало. Было темно. Ужасно темно, а в добавок — метель. Словно воронье крыло окутало посёлок. Резные мысли лезли в голову Лизы. Как вспомнит железные зубы Харитона, так по коже сразу пробегутся мурашки.       — Эй! — Лиза встрепенулась и окинула взором улицу. У забора маячил неясный силуэт.       Елизавета сглотнула и спросила:       — Кто здесь?       Человек шагнул к ней, встал в кольце фонарного света. Душа, кувыркнувшись, рухнула в пятки.              Она узнала Ромку.       Щёки одноклассника были мокрые, а глаза покраснели. Он плакал, прячась в темноте.       — Ну, привет, — поздоровался он, шмыгая носом. Лиза сделала пару шагов назад…