Вольная рысь

      — Да, я понял, — кивал Артур, — я поговорю с ней, как только она вернётся домой. Не переживайте, Лилия Павловна, я разберусь.       — Вы понимаете, что такими темпами можете лишиться прав опекуна? — строго и обеспокоенно говорила Лилия. — Я всё понимаю, вся эта история с вашими родителями, но Вы, как старший брат, обязаны быть для неё опорой, Вы её опекун после смерти родителей. Вы меня поняли, Артур Александрович? — строго спросила Лилия Павловна.       — Да-да… — вновь закивал Артур, вздыхая. — Лилия Павловна, я не стану просто сидеть дома и ничего с этим не делать. Я поговорю с ней.       — Артур, я прошу вас.       — Я понял. — Парень повесил трубку и устало вздохнул. — Господи, за что мне это? — пробормотал он себе под нос.       Телефон вновь зазвонил, и Артур поднял трубку.       — Лилия Павловна, я уже сотню раз говорил Вам…       — Это я, — перебила его Людмила. Артур застыл, дыхание перехватило, а сердце забилось быстрее. — Артур, дорогой, если ты не примешь хоть какие-то меры, то мы встретимся уже в зале суда. Будем решать вопрос по поводу передачи прав опекуна. На мой взгляд, ты не ответственный. Ты ещё сам ребенок, понимаешь? Я хочу для тебя только добра и думаю, что Лизе будет гораздо лучше со мной, нежели с тобой.       — Тёть Люд… Ну, я честно, правда. Не надо, я прошу Вас.       — Артур, — твёрже сказала Людмила, — ты безответственный. Как думаешь, неужели ты правда сможешь самостоятельно вырастить четырнадцатилетнего подростка-сироту? Ей нужен взрослый, разумный человек, который сможет вырастить из неё достойный пример обществу. А не ты. Ты не сможешь.       — Тётя Люда, мне не семнадцать и даже не меньше. Мне двадцать пять лет, я могу её обеспечивать и воспитывать, что Вы вообще понимаете в воспитании детей? Маша избалованная, капризная, наглая…       — А вот мою дочь не смей обзывать! — крикнула Людмила, и Артур убрал трубку от уха. — Моя дочь ангел по сравнению с Лизой! Я не понимаю вообще, как Лидия вас двоих растила. Тем более, у самого ни девушки, ни детей. Что ТЫ понимаешь в воспитании детей?! Вот будут свои дети — поймёшь. Уж тогда я посмотрю на тебя, как ты вырастишь их.       Артур бросил трубку и ушёл в спальню. Из комода он достал пачку сигарет и вышел на крыльцо покурить. На душе была словно пустота. Взгляд устремлённый вдаль, опустошенный…

***

      — Веточка! — Алиса подбежала к Лизе, обнимая её, затем таким же радостным тоном обратилась к Филу. — Ты привёл её! Ты такой молодец! Осталось привести Зайчика и тогда!..       — Я не за этим, Алис, — перебила Лиза, глядя на неё с решительностью. — Я пришла сюда за другим. Где Хозяин Леса?       — Веточка… ты ведь… Ты ведь не собираешься идти по пути своей матери, правильно?! — обеспокоенно воскликнула Алиса, сжимая руки в кулаки. — Ты знаешь, чем всё закончилось!       — И думаешь, меня это должно остановить? — подняв одну бровь и скрестив руки на груди, спросила Лиза. Алиса закивала. — Ошибаешься. Либо я иду к нему и разбираюсь со всем, либо я оставляю всё как есть и уезжаю в город. Понятно? Выбирай.       — Я не могу позволить тебе идти к Хозяину и… и!..       — Что — и? Алиса, ты сомневаешься во мне?       — Конечно нет! Ты можешь всё, кроме этого.       — А может, всё-таки отведем девчонку к Хозяину? Я буду очень р-р-рад поглядеть на это, — сказал Волчик, протягивая Лизе маску. Та взяла её и положила в рюкзак.       — Ох, чувствую, не хорошо это всё закончится, — вздохнула Алиса и кивнула. — Ладненько, давайте не будем терять время. Идёмте. — Лисица пошла вперёд, за ней другие звери и, наконец, Филиппов и Лиза.       Они шли очень долго, пока не дошли до сказочного места. За лесом была поляна, а на ней серебрился дворец изо льда. Они смотрели на чудо: башенки и стены были выложены из снежного и ледяного мрамора. Где-то ласково звенели колокольчики. Отчётливо пахло шоколадом и жжёным сахаром.       — Милости прошу к нашему скромному шалашу. — Лисица двинулась внутрь, отворив ледяные двери. За ней следом её друзья.       — Лиз, чего застыла? — Фил взглянул на подругу сквозь маску и, пока звери не видели, — снял её. На девушку взглянули зелёные, сияющие на свете глаза. — Правда думаешь, что я с ними? — На его лице появилась грустная улыбка. — Они мне не разрешали маску снимать, грозили тем, что убьют меня и всю мою семью в независимости от того, в городе они или нет. Мою бабушку тоже могут убить. Мне пришлось согласиться, — прошептал ей Роман, глядя на маску. — У меня не было выбора. Да и… маска дурманит, ты права.       — У всех есть выбор… — начала Лиза, но тот перебил её:       — Нет. — Филиппов помотал головой. — Не у всех, Елизавета. Я не смогу принять решение в этом. Для других оно покажется простым, но не для меня.       Лиза подошла к нему.       — Какой у тебя выбор?       — Реальность или иллюзии. — Воробьева хотела сказать что-то, но тот выставил перед ней ладонь. — Лиза, послушай, это правда сложно для меня. Ты не знаешь ничего об этом.       — Я всю жизнь знаю тебя! Наши мамы дружили.       — Это ничего не меняет, Лиза. Мои родители всегда хотели, чтобы я был первым! Даже когда я был в детском саду, они всегда желали только одного — моего успеха, первые места во всех конкурсах, олимпиадах! А я всегда хотел вернуться в беззаботное детство, во время, когда от меня ничего не требовали, я был свободен! И этот лес подарил мне это, Лиза! — отчаянно бормотал Роман, сжимая маску в руке. — Этот лес создаёт иллюзию идеальной жизни. Я не хочу обратно, я хочу остаться здесь — в мире иллюзии, фантазии и идеальной жизни. Только здесь я чувствую себя свободным от всего…       — Знаешь, чем реальность отличается от фантазии? Тем, что, когда мечты сбываются, все оказывается не так, как ты себе представлял. Иллюзии привлекают нас тем, что избавляют от боли, а в качестве замены приносят удовольствие. Ты не можешь жить здесь вечно. Рано или поздно тебе придется спуститься с небес на землю, — ответила Воробьева, больно ткнув пальцем ему в грудь.       — Ну чего вы вам? — позвала их Алиса, и Филиппов мигом надел маску обратно. — Идёмте скорее! — захихикала лисица.       — Ты не поймёшь, — фыркнул Роман, проходя через блестящую арку. Лиза последовала за ним.       Они вошли в замок, вертясь и жмурясь от слепящих искр. Хозяин Леса сидел на сверкающем троне. Лиза увидела перед собой огромное антропоморфное чудовище с головой козла.       Был он точно мохнатый гуманоид, ростом выше взрослого человека. Его козлиную голову венчали два изогнутых рога, глаза светились на силуэте яркими точками, пахло от зверя мочой и шерстью, а его звериные руки оканчивались острыми когтями. Гигантское чудовище, похожее скорее на демона, чем на козла.       — Это он? — прошептала Лиза, и блондин кивнул.       Тут же она вспомнила, как нечто подобное бежало за ней, Антоном и Ромой в день спасения Маши. Его форма и размер были такими же, как у Хозяина. Лиза пошатнулась. В какой-то момент она почувствовала, как вся её смелость куда-то испарилась, а колени начали дрожать.       — Где твоя маска? — Его нечеловеческий голос резанул по ушам, подобно звуку наждачной бумаги.       — Здесь. — Лиза достала из рюкзака маску.       — Надень. Её, — угрожающе проблеял Хозяин. — Иначе… — Он замолк. Лиза нервно сглотнула слюну и перевела взгляд на маску, затем обратно на Хозяина Леса.       — Иначе — что? — осторожно спросила она.       Тот резко приблизился к ней, от чего Лиза отошла назад на пару шагов. Чудовище обвело девочку холодным взглядом, впилось в неё, словно хищник, готовящийся напасть на беззащитную жертву.       — Поверь мне: ты не захотела бы знать. — Он вновь вернулся в исходное положение. — Надевай.       — А можно пару вопросов?       Нависла напряжённая тишина. Хозяин прищурился, глядя ей прямо в душу.

***

      — А можно пару вопросов?       — Ты задал уже достаточно вопросов, Бяша, — раздражённо процедил Ромка, сложив руки в карманы кожанки и сгорбившись. Он шёл по лесу с друзьями.       — Ну на кой чёрт мы вообще идём сюда, на… — жаловался Бяша, идя между Ромой и Антоном. — Лизка боевая женщина, и без нас справится…       — Ага, конечно. Потом завтра её объявление о розыске будет висеть, как у Филиппова с Семёном, да? — Рома закатил глаза и пнул камень, в правой руке он крутил нож-бабочку и словно о чём-то думал. — Боевая женщина — это ещё поспорить надо…       — Ром, успокойся. Мы так… По лесу погуляем, поищем каких-нибудь следов и вернёмся в посёлок. — Антон мягко улыбнулся товарищу, на что тот лишь раздражённо вздохнул. — Ну, мы можем сначала к ней домой сходить, если вы так не хотите по лесу гулять.       — Не надо её брата тревожить. Он там, небось, весь на нервах, на, — возразил Игорь, мотая головой.       — Не будь тряпкой, Бяш. Сейчас даже не ночь. Вот ночью можешь орать хоть на весь лес, — усмехнулся Пятифан.       — Пацаны! — Антон вдруг резко окликнул товарищей, и те вопросительно уставились на него. — Я вспомнил! Есть одно место, куда Лиза бы точно пошла.       — И что это за место? — поинтересовался Ромка.       — Камни с рунами, оно в поле. Нам нужно идти туда. — Антон указал пальцем прямо, и парни кивнули, направляясь туда.       Когда они дошли, челюсть Бяши и Ромки упала на землю при виде камней.       — Я живу здесь всю жизнь… Почему я никогда не видел этого места? — Пятифан вертелся оглядываясь. — Откуда вы с Лизой узнали о нём? Вы тут максимум… — Рома задумался и затем продолжил, — …три месяца находитесь.       — Вот так вот, — улыбнулся Петров. — Осматривайте местность, ищите улики, следы, да всё что угодно!       Парни пошли в сторону камней, и Рома обо что-то споткнулся, ругаясь матом. Пятифанов обернулся и посмотрел под ноги.       — Смотрите-ка чё я нашёл. — Парень поднял дневник обернутый в черную, кожаную обложку. — Дневник.       Рома стал осматривать его, через пару секунд хрустнул корешок. Он увидел, что на внутренней стороне обложки что-то нацарапано тем же мелким, но аккуратным почерком. Были написаны инициалы. Е.В.А.       — Ева… — прочитал Рома.       — Не Ева, а Е.В.А, это ФИО, — поправил его Антон, и Пятифан закатил глаза. — Почерк знакомый…       — Конечно знакомый, — твёрдо проговорил Рома и развёл руками, как бы говоря ему: «Это же очевидно!» — Ты же с Лизой за одной партой сидишь с первого дня.       — Ром, а может, не надо читать чужое, на? Если Лиза узнает…       — Но ведь Лизы сейчас нет. — На лице Ромки расплылась хитрая и довольна улыбка. Он стал листать страницы дневника. — А может быть, потом сходим к её брату.

***

      — Потом сходим к брату? — спросила Маша, поедая печенье, крошки которого падали на стол.       — Видишь ли, Машенька, вот мы сейчас поедем к Артуру и сдадим его милиции. Скажем, что он курит, пьёт, их дом не в самом лучшем состоянии, будет суд, и Лиза переедет к нам. А самое главное, моя милая, любимая доченька, — она будет у нас домохозяйкой! — Людмила довольно засмеялась в голос.       — Отлично! Будет хоть кто-то, кто в комнате моей уберется! — Она дьявольски улыбнулась. — Мама, я хочу новое платье! — требовательно сообщила Мария. — Ромку очаровывать буду, — добавила она потом.       — Конечно, мой цветочек, всё самое лучшее только для тебя! — Людмила мягко улыбнулась дочери. — Собирай вещи, скоро выедем.       Как только прибыли в поселок, пошли к дому Воробьевых. Людмила настойчиво начала барабанить в дверь, и уже через пару минут её открыл Артур.       — Тёть Люд… — Артур застыл. Женщина толкнула его в сторону и нагло вошла.       — Подвинься. И так широкий, ещё и посреди дороги встал, господи! — Людмила достала документ и пихнула его Артуру в руки. — Читай. — Тот пробежался глазами по тексту. — Вслух читай.       — Исковое заявление о лишении родительских прав? — Парень растерянно посмотрел на тётю. — Подождите. Тёть Люд, мы это обсуждали с вами сотню раз. Я не отдам сестру вам, — строго произнёс Артур.       — Ох, дорогой, ты сделаешь это, ибо другого выхода нет. — Она пошла на кухню и открыла шкаф, где лежали таблетки и витамины. — Употребляешь очень много таблеток, а ведь это даже не обычные витамины. — Она открыла другой шкаф. — Куришь. — Людмила присела и открыла нижние шкафы. — Пьёшь. — Затем женщина подошла к нему и задрала рукава его свитера. — Режешься.       — Я не режусь. — Артур хмуро посмотрел на тётю и выдернул руки из ее хватки. — Это был не я. Они появились очень давно.       — Ох, верно, когда твоей глупой мамаши не стало, ты начал делать это.       — Не смейте говорить так о моей матери, — рыкнул Артур. — Эти шрамы сделал не я. Вы не можете просто так обвинять меня в чем-то. Это даже вообще не похоже на это.       — Верно, но я давала тебе время, Артур. — Людмила скрестила руки перед собой. — Лизы. Здесь. Нет, — она выплёвывает почти каждое слово, приближаясь к племяннику. — Где же твоя ненаглядная сестрица? Хм? — Люда склонила голову набок. — Пропала? Её утащил маньяк? Или вы просто нагло лжёте, ты прячешь её где-то! — вдруг крикнула она. — Скажи по-хорошему: где она.       — Так вы же сами только что сказали. Её нет.       — Как нет? — Лицо Людмилы приняло растерянный вид.       — А вот так, сами. В школу ушла и не вернулась. А если быть точнее, её даже в школе не было.       — И почему ты такой спокойный?!       — Секрет. — Он озорно заулыбался и подмигнул тёте. — Делайте что хотите, но у вас ничего не выйдет. Милиция вам не поможет.       — Но… но…       — Больно любопытная ты.

***

      — Больно любопытная ты, девчонка, прям как мать. Только вот на неё ты совсем не похожа. — Хозяин Леса покачал головой. — Достаточно вопросов! Тебя жизнь ничему не учит! — Хозяин взмахнул рукой.       Лиза услышала мелодию флейты, но теперь она напомнила свист хлыста или агонию рыбы, выброшенной на лёд.       Музыка трепыхалась и била по ушам. А затем ледяной терем заполнил детский плач, перерастающий в звериный лай, хруст костей и звук ломающихся шкур.       Рыжая шуба Алисы лопнула по швам, выпустив смердящий пар. Её искореженная морда оскалилась — и вонь шибанула Лизе в ноздри. Лиса кричала, а кровь текла по её щекам, заставляя шерсть слипаться. Облысевший хвост бил позвоночниками о стены.       Филиппов встал перед Лизой, закрывая её тело своим. Страх окутывал обоих, ужас ввинчивался в живот, бежал по кишкам и подступал к горлу. Хотелось выдавить глаза, чтобы навсегда ослепнуть и не видеть весь этот ужас.       Обернувшись к сове, Лиза скривилась от отвращения. Черви копошились в перьях её маски. Сгнивший клюв щелкал, как садовые ножницы. Она вытягивалась выше взрослого человека, её телосложение становилось намного массивнее. Морда и внешний вид совы в этом облике больше напоминали летучую мышь, чем птицу, что подчёркивалось отсутствием на её теле нормального оперения. Огромный зубастый клюв заимел очень большой разрез, напоминая этим клюв козодоя, раскосые глаза источали злость, а перья на голове, брови и уши направлялись ввысь, напоминая своим видом демонические рога.       Морда волка вытягивалась, кости хрустели. Громадная морда, сочащаяся слюной пасть покрывалась множеством огромных и до жути кривых и острых зубов, напоминающих осколки стекла или пластика, а разбухший язык неустанно их облизывал. Глазницы разного размера источали черноту, меховая обивка вокруг головы превращалась во вспученный горбообразный нарост на спине, а шкура щетинилась во все стороны гигантскими шипами. Руки волка становились невероятно длинными, оканчивались лапами с огромными загнутыми когтями на пальцах, а сам монстр начинал стоять на четвереньках. Его ноги превращались в собачьи лапы, а из-за спины показывался длинный волчий хвост.       Из всех оборотней медведь приобретал наиболее гротескный и жуткий, непропорциональный внешний вид. Маска на его лице превращалась в настоящую медвежью голову с перекошенной набок пастью и частоколом острых зубов. Из ноздрей и слезящихся глаз, смотрящих на всё мертвецким взглядом, лезли белые личинки. Левая рука становилась огромной лапой, похожей на лапу динозавра с громадными когтями, а комбинезон во многих местах лопался, и из него в разные стороны начинали торчать толстые щупальца. Каждый миллиметр плоти медведя сочился алой сукровицей.       Филиппова затрясло, он начал стонать от боли. Лиза потянулась и резкими движениями сорвала с его лица маску. Она отбросила её в сторону, и маска, дрожа, вдруг раскололась на мелкие кусочки. Блондину стало плохо, он упал на пол, девушка быстро подхватила его, не давая удариться головой о холодный, ледяной пол.       Козлиная морда вытянулась, из неё выросли несколько огромных клыков, а язык стал длинным как змея. Помимо двух основных глаз, на лбу появились ещё четыре маленьких, а к двум огромным изогнутым рогам добавилась ещё пара поменьше, образуя на голове подобие короны. Крайне длинные, доходящие до колен и покрытые шерстью руки оканчивались звериными лапищами с огромными когтями на длинных пальцах, а ноги чудовища, похожие на лошадиные, завершались копытами. На шее чудовища повис большой колокол, а на поясе завиднелись несколько висящих костей с просверленными в них дырками. Эти кости Хозяин леса использовал в качестве музыкальных инструментов, издавая на них хтонические песнопения, заставляющие остальных зверей немедленно повиноваться ему.       Над Лизой и Филом возвышалась рогатая уродина, сжимая в длинных когтистых руках костяную флейту. Тёмный силуэт чудовища, источающий ненависть и злобу, он испепелял раскалёнными углями глазниц. Его рога царапали потолок.       Лёд откалывался и таял, стекая в грязные лужи, а под ним обнажались металлические стены. Лиза поняла, что они заточены в тесном чреве темницы, оцепленные воюющими чудищами. И осталась только крепче прижимать к себе друга, что, конечно, сейчас находился в отключке, и смотреть, как сужается круг, как мерзкие лапы тянутся из кровавого марева.       — Позволь, Хозяин, я разор-р-рву их на части! — чудовищным голосом проговорил Волк, выступая вперёд. — Я выр-р-рву их глазные яблоки и тр-р-рахну их в сочащейся р-р-раны! Я… Я… — Пасть рычащего волка клацнула, словно капкан, — и густая, белая пена брызнула в их сторону.       Тут же заживо гниющий медведь грубо оттолкнул башенного собрата.       — Дудки! Мой черёд веселиться. — Голос медведя был ужасно низкий, он давил. Все это выглядело ужасно кошмарно, Лизе хотелось поскорее найти выход и сбежать, но выхода нигде не было. — Как же я утомился слушать их сраный гундёж! О, я живьём сорву кожу с этого грёбаного урода, прямо на глазах его жалкой подружки. Я заставлю её съесть собственного друга. Накормлю её досыта его потрохами. Пожалуйста, Хозяин…       Казалось, сейчас его морда треснет, расколется как яйцо, из которого проклюнется что-то ещё более мерзкое, страшное… В оскалившегося медведя вцепились совиные когти-крючья, не давая ему приблизиться.       — Она моя! Моя, выблядки! Лапы прочь от девчонки! — заорала сова, приблизившись к ребятам. Лиза опешила и поползла назад, потянув за собой Фила.       Клокочущий зверинец свалился в кучу, барахтаясь в кишках и талом жире. Они выли, дрались, кусались, вырывали друг дружке клочки шерсти и горсти перьев, готовые растерзать друг друга, как свора голодных псов из-за объедков. Вдруг визг флейты отдернул их, словно поводок. Хозяин стаи околдовал страшил своей душераздирающей музыкой, вновь обратив их в неподвижные молчащие марионетки, верно ждущие команды «фас». Хозяин перестал обгладывать флейту из берцовой кости. В последний раз смолкла дьявольская мелодия — хор вопящих младенцев, угодивших под каток. Кусок сырого человеческого мяса шлёпнулся около дрожащей Лизы.       — Ешь. Или будешь съеденной, — командным голосом приказал Хозяин, прожигая Лизу злобным взглядом.       Девица-лисица, по команде своего хозяина, подбежала к Лизе и, взяв парня за ворот, отбросила его в сторону. Он продолжал лежать без сознания. Лизе захотелось закричать, сойти с ума. Умереть. Лишь бы больше никогда ни слышать, ни видеть всего ужаса. Ей хотелось бежать, кричать, звать на помощь прямо здесь и сейчас, но она не могла. Было ощущение, словно она проглотила язык. Лиза ничего не могла сказать. Огромный ком стоял в горле и ужасно мешал ей. Тело не слушалось, оно будто бы насмерть приклеено к полу. Она оставалась в этой камере пыток, а шерстяные мясорубки не сводили с неё взгляда алчных глазенок. Но стоит ей согласиться — она, так же как и они, навсегда утратит свою волю и разум. Превратится в вечно голодную тварь, пляшущую под дудку кровожадного безумца. Губы её тряслись, тошнота выворачивала наизнанку, но она нашла в себе силы закричать.       — Никогда и ни за что! Я человек! — Эти слова могли бы стать её эпитафией, но Воробьева понимала, что никому уже не суждено найти её останки.       — Ешьте их! Бе-е-е-ейте их! Рвите на части! — Рогатая тень накрыла их. — Сладкое мясо!       Внезапно Алиса метнулась к козлищу и встала между ними, крошечная — на фоне огромного монстра. Хвост волочился за лисой, рисуя за собой алый след. Блохи скакали по её спине и выступившим костям.       — Подожди! Не спеши так, не стоит. Она нам ещё пригодится… — не успела закончить Алиса, как вдруг…       — Да, не стоит, дайте мне выбор! — вмешалась Лиза, и Алиса обернулась, удивлённо глядя на девочку. — Любой! Давайте заключим уговор?!       — Уговор? — Хозяин засмеялся, видя сейчас вместо неё совершенно другого человека — её мать. Хозяин широко улыбнулся, оголяя острые, гнилые зубы, все остальные чудища подхватили весёлую нотку. — И какие же условия?       — Я взамен, вы взамен. Пойдёт?       — Отдай душу родного и близкого человека, таково моё условие. Что насчёт тебя, дрянная девчонка?       Лиза на мгновение задумалась. Но чью душу ей отдать? Она была без понятия, выбор был ужасно тяжёлым. Если Филиппов не мог определиться между реальностью и иллюзиями, то ей нужно было выбрать между её родными людьми.       — …Освободи души умерших. Освободи весь посёлок и ты сам должен будешь покинуть посёлок. Навсегда. И больше никогда не появляться здесь. Ни за что, — ответила она ему, спустя долгое время молчания. Козёл усмехнулся.       — Тогда отдай взамен душу того человека, кто является тебе родным по крови.       — Но почему?! Изначально было иначе! — возмутилась Лиза.       — Было. Но с твоим условием по поводу моего ухода на веки вечные — плата дорого стоит. Кровный человек — и я уйду, выполнив твоё условие полностью. Даю слово леса.       Глаза Лизы забегали по месту. Она пыталась сконцентрироваться. Было очень тяжело, она не знала кого отдавать взамен, кем жертвовать. Родной брат, родственники…       — Быстрее! — зарычал Хозяин.       — Есть… один человек… — Язык заплетался, а совесть невыносимо давила.       — Имя.       — Маша.       — Прекрасно.

***

      — Мам! Я пойду прогуляюсь! — крикнула Маша и, одевшись, вышла на улицу.       Девочка устала слушать ругань старшего брата и матери. Мать кричала на него, мол, чтобы тот немедленно отыскал Елизавету, чтобы добровольно передал родительские права, и она отстанет от него, но Артур отказывался делать это, отвечая, что даёт ей выбор: либо она уходит и больше никогда не лезет в их с Лизой жизнь, либо она очень сильно пожалеет, что вообще приехала в посёлок.       Маша пошла по лесу. Мысли заполняли её разум, но вдруг она услышала вдали очень знакомые голоса.       — Боже, Бяша, прекрати визжать как девчонка! — жаловался Ромка, а Игорь вскакивал от любого шороха. Уже темнело и парни решили вернуться домой.       — Ром, а может, ты Бяшу домой, а я с тобой дальше? Это очень важно! — просил Антон, положив руку на плечо товарища. — Я буду ждать тебя дома, возвращайся скорей. — Пятифан кивнул, и Петров побежал в другую сторону, а парни пошли дальше, только уже намного быстрее.       Маша обрадовалась при виде знакомого лица вдали. Её щеки порозовели.       — Ро… Ай! — хотела позвать его Мария, но в голову ей что-то прилетело.       Она обернулась и увидела конфету. Маша подняла её и положила в рот. Конфета, на её взгляд, оказалась такой вкусной, что ей захотелось ещё. Вдруг девочка заметила целую тропинку из конфет и пошла по следу, доходя до таинственного места.       Перед ней стоял Чёрный Гараж. Выглядел он как обычный металлический гараж чёрного цвета с небольшой мигающей лампочкой над входом. Маша подошла к нему ближе, и что-то схватило её, утаскивая во тьму.

***

      — Ты выполнила свою часть уговора. Теперь моя очередь выполнить свою. — Хозяин Леса взял в когтистые руки флейту и заиграл очень сказочную мелодию. Лесные обители скинули с себя шкуры чудовищ, и перед Лизой уже стояли полупрозрачные души детей. Они улыбались ей: Алиса, Вова, Сеня и Семён.       — Бабурин… — Глаза Воробьевой расширились, к ним подступили слёзы, но девочка сдерживала их.       — Спасибо, Елизавета. — Семён мягко улыбнулся ей, и его успокоившаяся душа растворилась. За ним последовали Вова и Сеня. Алиса стояла и смотрела на Лизу. Рыжеволосая подбежала к ней и обняла, хоть Лиза этого и не почувствовала, но стало приятно. Алиса тоже растворилась.       Затем облик чудовищного козла был тоже снят. Перед Лизой стояла очень старая душа проклятого мальчика. Он мягко улыбнулся и кивнул ей, тоже растворяясь. Вся эта темница вдруг растворилась, и Лиза потеряла сознание.

***

      — Лиза! Елизавета! — Рома осторожно тряс подругу, лежащую на земле посреди леса. — Антон! Че с ним? — Пятифан повернулся к Петрову, который пытался привести в чувства Филиппова.       — Жив, — ответил Антон, нащупывая пульс. — Жив-здоров. Нужно их домой забрать.       Девушка медленно открыла глаза, всё казалось мутным, но затем она смогла сфокусировать взгляд на Ромке. Тот обеспокоенно осматривал её.       — Живая! — Пятифан крепко обнял её, но потом, затормозив, отстранился и прокашлялся.       — Рома?.. — Она прищурилась и заметила рядом Антона, пытавшегося привести в чувства Филиппова. — Конец… — Елизавета с облегчением вздохнула.       — Лиза, объяснишь, почему моя маска зайца треснула и потом вовсе испарилась? — спросил Петров, осторожно поднимая на спину Романа.       — Это конец, Тоха… А вы мне не верили! — Она усмехнулась и осторожно поднялась. Пятифан смотрел то на Антона, то на Лизу.       — Ты, конечно, рассказывала мне всё, но в смысле — конец?       — Вот так вот, Ром, конец. У меня наконец-то будет нормальная жизнь. И учебный год мне нужно рано или поздно закончить. — Лиза вздохнула.       Рома заулыбался, положив руку на плечо подруги.       — Эх, Воробьева, «ненавижу» тебя, поняла?       — Заткнись. — Она по-доброму закатила глаза, и Антон начал смеяться, глядя на них. — Ты чего?       — Выглядите забавно. Ладно, идёмте скорее, Бяша переживать за нас будет. — Петров хитро улыбнулся и пошёл вперёд. Рома с Лизой переглянулись и, пожав плечами, направились следом.       Антон и Рома проводили Лизу, затем сами ушли отводить Филиппова в местную больницу. И плевали они на позднее время, его девать всё равно было некуда.       Вот Лиза заходит в дом. Первое, что попадается ей на глаза — так это то, что Артур и тётя Люда беседуют, сидя за кухонным столом. Девочка разулась и пошла к ним.       — Лиза! — Лицо Артура приняло радостный вид, и тот, вскочив со стула, подбежал к сестре и крепко ее обнял. — Как же я переживал! Родная моя… Моя милая сестрёнка. Не смей больше так делать! — Последнее предложение он сказал очень строго, но с ноткой беспокойства и любви к сестре.       — Обещаю. — Артур отпустил её, и Лиза взглянула на тётю Люду. — Здравствуйте.       — Здравствуй, милая. — Она кивнула.       — Э-э… А где Маша?       — Какая Маша? — Одновременно спросили её Артур и Людмила, растерянно переглядываясь. — Подружка, что ли, твоя какая-то?       Значит, если исчезла Маша, то и воспоминания о ней тоже исчезли… Лиза помотала головой.       — Нет… То есть, да… Наверное… — пробубнила она, и тётя с братом просто пожали плечами.       На взгляд Лизы, тётя Люда стала как-то добрее и спокойнее, что её, конечно, очень обрадовало, но стыд и вина перед Машей всё равно оставались у неё на душе.       — Чем занимались?       — Общались. — Улыбнулся Артур. — Ты где была?       — У… Антона дома, он много кого позвал в гости, — соврала она, и брат решил поверить ей на слово.       — Я рад, что с тобой всё хорошо. Но начни уже предупреждать меня. Такими темпами я не доживу до пенсии. — Парень начал смеяться, и тётя это подхватила, смеясь вместе с племянником. Лиза неловко улыбнулась и кивнула ему.

***

      После победы над Хозяином Леса сам лес начал казаться намного яснее и совсем не мрачным. По улицам посёлка дети были повсюду. Они свободно бегали и играли друг с другом. Молодые пары гуляли по улицам и проводили вместе время.       Так прошёл месяц. Наступил апрель.       Стало настолько тепло, что можно было уже ходить просто в тёплых толстовках или тонких куртках. Жизнь Лизы, Антона и Ромы стала намного спокойнее, чем была раннее.       Филиппов наконец уехал в Саратов, и Пятифан просто прыгал и святился от радости.       Антон и Катя стали проводить очень много времени вместе.       Полина всё так же была довольно высокомерна, но её отношения с одноклассниками улучшились, чему скрипачка была очень рада. Лиза наконец успокоилась.