Звон колокола в 9:30

Утро. Яркий свет утренних лучей пробивается даже сквозь зашторенное окно. Какое огорчение. Дрим с тяжёлым вздохом открывает глаза и смотрит на потолок из тёмного дуба. Тело всё ещё неприятно ломит после вчерашних тренировок, а четырёхчасовой сон прибавляет парочку баллов к отвратительности этого пробуждения. Блондин с удовольствием бы закрыл глаза, дабы вновь отдаться во владения тьмы, но прямо сейчас за стенами его дома кипит вооружённый конфликт, который никак не может перейти к своему апогею. Лениво потягиваясь, парень закрепляет прохладную керамику на своё лицо – вряд ли кто-то посмел бы зайти в его укрытие без спроса, но лишняя бдительность не повредит. Не зря же он прячет острые кинжалы почти в каждой свободной дыре этого пристанища – даже в чёртов матрас умудряется уместить изогнутый металл с деревянной рукоятью. Нет, он не страдает манией преследования, скорее просто понимает шаткость своего положения. Холодная после ночной тьмы вода неприятно обжигает горло. Дрим недовольно морщится, пару раз кашляя от такого резкого «огонька» в собственном желудке. Желательно что-то перекусить, да только аппетита с утра почти никогда нет, поэтому первый приём пищи смещается до самого вечера, когда утихнут дневные страсти и парень вновь сможет скинуть с себя залитый чужой кровью плащ. Возможно, запах металла и багровые разводы на руках это не лучшая атмосфера для поедания безвкусного хлеба, но Дрим не жалуется. Он успел привыкнуть к такой жизни. Бесцельно бродя по своему убежищу, парень вновь и вновь натыкается взглядом на пошарпанную обложку старинной книги. Он почему-то так и не удосужился осмотреть своё новое приобретение, ради которого буквально продал собственную свободу. Дрим и вправду не понимал, что же так тянуло его к этому куску пожелтевшей бумаги. Сам же Шлатт во время обмена вёл себя невероятно странно – тот был алкоголиком, но даже в таких условиях его взгляд был просто безумен. Его руки дрожали, будто после недельного запоя, а из рта вылетали случайные обрывки фраз, которые нельзя было срастить хоть в какую-то осознанную речь. Казалось, что даже момент диалога он был далёк от осознания окружающей действительности. Дрим был знаком с мужчиной ранее, и даже тогда в янтарных глазах плескалось меньшее количество странной одержимости. И всё же, блондин предпочёл не задумываться над странностями своего «союзника», принимая увесистый фолиант и стремительно исчезая из полумёртвого города. «Что?» Дрим шокировано распахивает глаза, когда осознаёт себя стоящим перед книгой и с занесённой в предвкушении рукой над чёрной обложкой. Парень не мог поверить, что настолько далеко ушёл в глубины собственной памяти, что перестал осознавать окружающее его пространство. За столько месяцев вечных сражений и жизни с ожиданием ножа в спине его инстинкты работали идеально – ни одно движение не должно было сделано без чёткого плана. Шелест страниц. Перед удивлённым взглядом причудливые рисунки, написанные красными красками. «Кровь?» Мозолистые пальцы невесомо касаются шершавой поверхности, и рука в то же мгновение отдёргивается – всё тело прошиб почти животный ужас. Дрим слишком поздно осознал случившееся – сбившееся дыхание и жжение в месте соприкосновения со страницами молчаливым вопросом повисают в его сознании. «Кровь» На кончиках пальцев он видит багровую жидкость – она принадлежит ему. Мысль о ранении кажется абсурдной, ведь такое возможно лишь в глупых мыслях какого-то маменькиного паникёра. Дрим давно не держится пышной юбки Паффи и уверенно переносит все предречения судьбы, однако теперь ему немного страшно. Пугается даже не его мозг – скорее дрогнувшие струны души замирают перед неизбежным роком, взвывая к одеревеневшим конечностям. Блондин напряжённо переводит дыхание и стирает липкую жидкость с пальцев об одежду – они оказываются абсолютно целыми. Ни одной раны, ни какой-либо царапины, будто только что ничего не было. Напряжённый взгляд спускается на одежду и видит лишь зелёную пустоту – никаких чёрных разводов. «Чушь какая-то» Дрим слишком устал, вот и все дела – иногда даже собственный мозг может предательски рисовать страшные картины. Блондин почти поверил в эти кровавые сказки, благо, его ум всё ещё достаточно остёр, чтобы перевернуть лодку внутренних демонов. Он привык, что всё вокруг пытается его убить – даже он сам. Утро. Яркий свет утренних лучей пробивается даже сквозь зашторенное окно. Как же раздражает. Дрим с тяжёлым вздохом открывает глаза и смотрит на потолок из тёмного дуба. Вчера он не делал ничего напрягающего, но мышцы всё равно неприятно ноют, будто его хорошенько избили. Хруст собственных суставов не вызывает радости – слишком быстро сдаётся его тело, хотя впереди их ждёт лишь большее количество крови и потерь. Битвы обещают принести новые шрамы. Битвы также приносят и новые смерти. Парень раздражённо встряхивает головой, прогоняя неприятные картины кровавого поля. Рано ему ещё думать о подобном – с текущими тенденциями Мэнбург рухнет быстрее, нежели Погтопия решится напасть в открытую. Дрим хотел бы, чтобы так и было: как бы не пылало его сердце жаждой сражений, он всё ещё оставался человеком, который не любил терять. Друзья и мысли о них приносили лёгкое чувство покоя, которого в последнее время жутко не хватало. Чёрная книга привлекательно поблёскивала в утренних лучах. Блондин непонимающе осмотрел фолиант, силясь вспомнить, в какой это момент вчерашнего дня он решил перенести этот сборник пыли в свою комнату. Да и ещё положил на самое видное место, что остаётся только выколоть глаза, пожелай он не видеть жёлтые страницы. Изображения и слова в книге всё ещё остаются странными и непонятными. Дрим недовольно фыркает – это приобретение настолько бесполезное, что он даже в качестве оружия его использовать не сможет. Хотя, признаться честно, было бы эффектно выйти на поле битвы с куском чужих рукописей и начать размахивать им аки мечом. Думается ему, Джордж и Сапнап оценили бы эту визуальную насмешку над чопорными англичанами, которые слишком трепетно относились ко всякому старому мусору. Больно. Неожиданная вспышка боли в висках заставила парня стремительно осесть на пол, невнятно мыча. Дриму показалось, будто его черепную коробку насквозь пробивает неизвестный объект – это было подобно меткому попаданию лучника. К счастью, всё закончилось также стремительно и неожиданно, как и началось. Мысли прояснились, и парень несмело оглянулся, не до конца осознавая окружающие его объекты. Однако, вокруг лишь молчаливая пустота. Взгляд вновь падает на чёрную обложку и в голове забился знакомый ужас. Дрим не боится этого сборника записок сумасшедшего, нет. Просто он слишком мало спал в последние дни, вот мозг и продолжает играться с его восприятием. Возможно, это внутреннее предчувствие предрекает скорую развязку громкого конфликта этих территорий. С Дримом всё отлично. Утро. Яркий свет утренних лучей пробивается даже сквозь зашторенное окно. Как же бесит. Дрим смотрит на потолок из тёмного дуба. Тело отзывается редкими вспышками боли – бессонная ночь и предрекающие её тренировки отыгрываются над каждой клеточкой. Мысли текут лениво и как бы нехотя – парень впервые чувствует себя настолько отвратительно. «Хочется разбить голову об стену» Холодный пот прошибает его, и блондин поспешно вскакивает, превозмогая выстрел головной боли. Последняя мысль ощущалась как чужой голос, что интимно нашёптывал всякие глупости на ухо. Парень встряхивает головой и заметавшийся по полупустой комнате взгляд касается чёрной книги. Она стала блестеть ярче. Бред. Дрим точно знает, что обшарпанная лакировка более никогда не засияет также, как в начале своего существования. Эта мысль вызывает странную обиду – парень чувствует злость к этой части своих мыслей. Он не должен жалеть бесполезный фолиант. Надо бы позавтракать. Именно с такой целью блондин с лёгким сомнением поднимается с постели и бредёт на кухню. Там холодильник встречает его парой кусочков хлеба и сырой свининой. Вся еда кажется невероятно отвратительной на вид, но рука уже сама тянется к подмороженной плоти. «Пожарить? Сварить?» «Мясо лучше есть сырым – чтобы кровь наполняла горло» Дрим морщится, почти ощущая металлический вкус на корне языка. Тошнота накатывает неожиданной волной и парень, будто боясь несчастной свинины, откидывает кусок в сторону. Лучше уж запихать в себя безвкусный хлеб, чем пытаться что-то сделать с этим мясом. Хотя, сейчас аппетита нет и подавно, но Дрим от чего-то чувствует удушающее желание что-то проглотить. Возможно, не стоило так долго игнорировать общество. Блондин размышляет о том, чтобы посетить своих друзей. Да, сейчас не лучшее время, но всё же оно явно подходит больше, нежели грядущее – дальше они встанут по разные стороны баррикады. Джордж с большой вероятностью попытается забыть эти невидимые границы, а вот Сапнап другой. У Сапнапа есть непоколебимые принципы и собственная упёртость. Дрима не редко раздражали эти «особенности» чужого характера. «Лишний язык – беда в крепкой дружбе» Чёрный блеск прекрасен. Утро. Яркому свету утренних лучей ныне ничего не мешает. Как же всё равно. Дрим уставился на потолок из тёмного дуба. Неужели на нём всегда было столько мелких трещин? Ранее парень никогда и не думал столь внимательно рассматривать окружающий интерьер. Хотя, ранее он вообще мало чем интересовался, кроме драк и собственных достижений. На удивление, тело почти не болит – вчера он не видел необходимости вновь тренироваться. Отчего-то давно похороненная уверенность в собственной исключительности заиграла новыми красами. Дрим не был нарциссом, нет, просто нужно уметь признавать логичные факты – сейчас в пределах этих земель есть лишь парочка человек, которые способны одолеть его один на один. «Соперники – лишь помеха на пути» Дрим случайно опускает взгляд на открытую книгу, когда бесцельно бродит по пустым коридорам – отчего-то именно утро вызывает в нём столько противоречивых ощущений. На жёлтых страницах, среди привычной неразберихи он с удивлением находит одно знакомое слово – жизнь. Оно невероятно манит и парень с предвкушением склоняется над раскрытым фолиантом. К сожалению, более ничего он понять не может – в парочке мест он всё также читает «жизнь», но в остальном лишь непонятные извилистые фигуры. Это немного расстраивает, но почему-то внутри мгновенно растекается успокаивающая уверенность – просто ещё не время, нужно немного подождать. Дрим и вправду не понимает чего и до какого момента нужно ждать, но внутренние голоса не отвечают на его вопросы. «Незнание даёт крепкий сон» Блондин с сомнением оглядывает собственную кухню. В холодильнике нет ничего, кроме того самого мяса. И всё же, в его памяти ещё слишком свежи воспоминания о захлестнувшем отвращении, поэтому парень просто поспешно закрывает прохладную дверцу. Желудок оставляет его в молчаливом неведении о каких-либо потребностях, поэтому ничего такого в небольшой голодовке нет. Позже он обязательно добудет чего-то съестного. Желательно не мяса. «Чужая плоть даёт нам силы жить» Встряхивая головой с такой силой, что перед глазами замелькали белые мошки, Дрим вновь чувствует острый приступ тошноты. Кажется, в этот день его желудок решил объявить ему бойкот. Впрочем, ему это лишь на руку – меньшие затраты драгоценных ресурсов позволят дольше продержаться на передовой кровопролитных сражений. Утро. Яркий свет утренних луч... Разве сейчас утро? Ночь. Непроглядная тьма расстилается за единственным открытым окном. Как же... спокойно. Дрим смотрит на свою ладонь – она сияет багряными разводами, пузырится алыми всплесками, рвётся от тепла чужой крови. Он брезгливо стряхивает пару капель куда-то на пол – свою постель всё ещё жалко. Честно, он думает, что это просто неожиданный кошмар – они не навещали его со времён первой войны. Конечно, тогда они были куда энергичнее, отличались повышенной абстрактностью и кровавостью. Такие вот спокойные кошмары с клишированным обилием крови давно не пугали Дрима. - Как же... спокойно, - выдыхает Дрим. Его дыхание поверхностное и тихое. – А каким ему ещё быть? – темп сбивается из-за неожиданного вопроса, произнесённого в пустоту тёмной комнаты. Яркий свет утренний свет заливает даже сквозь открытое окно. - Ты лжёшь, - Дрим поворачивается в сторону зашторенного окна, через которое он может видеть бесконечную ночь, ставшую его темницей. – Я сплю. «Нет, ты всё ещё бодр» - Я не хочу спать, но сон становится моей единственной потребностью. «Тогда, почему бы тебе не окунуться в него с головой?» - Иначе наступит утро – я боюсь присутствия света. «Разве люди бояться не тьмы?» - Разве меня можно назвать человеком? «Ты всё ещё живой» - Я не уверен. Утро. Яркий солнечный свет расстилается бескрайней тьмой, поглощающий окружающий мир. Я беру тёмный и тяжёлый фолиант – его вес ощущается приятной вибрацией в моих руках. Кровавые реки стекают по моим ладоням, обращаясь в бескрайние озёра, тянущиеся в далёкие земли, к которым я никогда не дойду. В книге таится секрет, секрет, который стоит моей жизни. Я знаю его, но всё ещё не заплатил достойную цену. Я слишком жадный – так говорит ОН. Я оборачиваюсь и вижу тебя – того тебя, которого ты никогда бы не хотел увидеть и показать миру. Что, неужели тебе интересно, как выглядит мой мир? Может, ты тоже хочешь узнать секрет книги, заглянуть на её старые кровавые страницы? Но я тебе не дам – этот секрет принадлежит мне, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу, обменявшему на него свободу. Я оборачиваюсь и вижу тебя – Утро. Яркий солнечный свет расстилается бескрайней тьмой, я поглощаю этот мир, подобно заветренному куску мяса. Дрим сидит напротив меня. Мечта? Нет, лишь маленькая утопия. - Ты видишь свет? ╥ ╤ ╣ ╢ ╡╠ ╟ ╞ ╝ ╜╛ - Ты видишь тьму? نت يتلقّى تبحث ل, ويحافظ أنت يسكت - Тьма уже достигла тебя? חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים חיים Какое огорчение. Дрим с тяжёлым вздохом открывает глаза и смотрит на потолок из тёмного дуба. Тело всё ещё неприятно ломит после вчерашних тренировок, а четырёхчасовой сон прибавляет парочку баллов к отвратительности этого пробуждения. Блондин с удовольствием бы закрыл глаза, дабы вновь отдаться во владения тьмы, но прямо сейчас за стенами его дома кипит вооружённый конфликт, который никак не может перейти к своему апогею. Дрим с тяжёлым вздохом открывает глаза и смотрит на потолок из тёмного дуба. Вчера он не делал ничего напрягающего, но мышцы всё равно неприятно ноют, будто его хорошенько избили. Хруст собственных суставов не вызывает радости – слишком быстро сдаётся его тело, хотя впереди их ждёт лишь большее количество крови и потерь. Битвы обещают принести новые шрамы. Дрим смотрит на потолок из тёмного дуба. Тело отзывается редкими вспышками боли – бессонная ночь и предрекающие её тренировки отыгрываются над каждой клеточкой. Мысли текут лениво и как бы нехотя – парень впервые чувствует себя настолько отвратительно. Я смотрю на потолок из тёмного дуба. Он похож на бескрайнюю тьму. Ты тоже похож на неё – я не вижу твоего лица, но чувствую твой взгляд. Он, кажется, внимательно изучает эти буквы. Тебе интересно? Тебе страшно? Может, ты хочешь закончить чтение, но не можешь? Я тоже не могу – книга такая интересная, а её кровь так приятно бурлит в моих венах. Дрим начинает утро с заточки своего оружия – оно идеально подойдёт для того, чтобы вышить новые узоры на твоём лице. Тебе нравятся шрамы? Они как маленькие фотографии, которые люди оставляют на твоём теле. Может, они хотят получше запомнить твоё лицо? Может, они просто желают найти в тебе друга? Как думаешь, м? Надкусанный кусок мяса больше не манит, ведь в нём уже не осталось той жизни, которую можно было бы забрать. Дрим это знает, поэтому продолжает своё дело, иногда поглядывая на жёлтые страницы. Он смотрит внимательно, вглядываясь в каждый символ, ведь в них он видит инструкцию, введение в знания, которые ему только предстоит узнать. - Дрим! – зовёт Дрим. - Да? – отвечает Дрим. - Нож? – спрашивает Дрим. - Конечно, - кивает Дрим. - Острее, - замечаю я. - Конечно, - соглашается Дрим. - Упорнее, - восклицаешь ты. - Обязательно, - усмехаюсь я. Тьма под ногами похожа на странный мёд, который несут птицы, взлетающие на вершину самой низкой горы на закате, который знаменует начало рассветного дня. Я? окунаюсь в неё, подобно тому, как камень ударяется о твёрдый поток воды, как плещется рыба в песке. Возможно, стоило сделать это быстрее, чтобы кости вылетели из суставов, чтобы их острые осколки разорвали плотные алые мышцы, чтобы их острые осколки вспороли жёлтый жир, заставляя его лужей растекаться на багряной коже, чтобы их острые осколки белыми пиками виднелись из моих коленей. Дрим кричит – оглушительно и резко. Нож в ладони заставляет мысли проясниться. На мгновение, всего на секунду, но ему становится легче. - Помогите, - хрипит... а, впрочем, уже не важно. Кости людей слишком хрупкие, чтобы наносить им большой урон. Кожа людей слишком тонкая, чтобы наносить ей большой урон. Глаза людей слишком мягкие, чтобы наносить им большой урон. Именно поэтому я просто выдерну твои кости из плоти. Именно поэтому я просто сниму твою кожу с плоти. Именно поэтому я вырву твои глаза с частями плоти. Твои прекрасные зелёные глаза. Твоя прекрасная белоснежная кожа. Твои прекрасные крепкие кости. Я хочу обладать всем, что принадлежит тебе.

АХАХХАХАХХАХАХАХАХАХХАХА

ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ТЫ ТАКОЙ ГЛУПЕЦ ... ... ...

Утро. Яркий свет утренних лучей пробивается даже сквозь зашторенное окно. Какое счастье. Дрим резко распахивает глаза и смотрит на потолок из тёмного дуба. Сердце набатом стучит в груди – кажется, ему приснился очень странный кошмар. Он поворачивает голову набок и смотрит на небольшую комнатку. Всё кажется таким же, каким и было раньше. Парень неспешно поднимается с кровати, касаясь горячими ступнями холодного пола. Это различие бьёт наотмашь по ослабшему после длительных кошмаров мозгу. Он передёргивает плечами и встаёт полностью – вдыхает сырой воздух и прикрывает побаливающие глаза. Дрим выходит из комнаты, лениво шарпая ногами о пол и направляясь в сторону кухни. По пути он случайно задевает взглядом книгу, которую недавно выторговал у Шлатта. Он так и не смог прочитать ни единого слова среди этих странных символов. Кажется, всё было специально зашифровано, и старый алкоголик знал об этой особенности, но почём зря набивал цену. Дрим осознаёт, что уже некоторое время стоит и тупо пялится на эту книжку. Раздражённо вздохнув, парень решает вновь глянуть фолиант, чтобы удовлетворить свою неясную потребность в контакте с ним. В голове всё ещё мелькают картины его странного сна, но он уверенно касается старой потрёпанной обложки. Открыв первую страницу Дрим... - Нетнетнетнетнетнетнет. На него смотрит он же, но его лицо закрыто керамической маской с подтёкшим рисунком улыбки... "Да ладно, зачем я так подробно расписываю вам то, что ты и так знаешь? Верно? Ты же пришёл сюда совершенно за другим, я знаю. Выбрал то, над чем ты никогда не был властен, чтобы потешить своё самолюбие?" - Нет, что за чертовщина... – Дрим читает эти странные строки, что расплываются перед его глазами. Надо было забрать твои глаза – ими ты слишком хорошо орудуешь. - Что всё это значит?! – Дрим кричит так громко, что, возможно, не будь он лишь персонажем выдуманных мною букв, вы бы оглохли. – Почему ты это делаешь?! На самом деле забавно буквально разговаривать с самим собой, ведь это Я управляю его речами, да и вашими тоже. Хотите посмеяться? Нет? Мне плевать – смех продлевает жизнь) - Я Дрим и я люблю Гоги, - произносит Дрим нарочито слащавым голосом. НЕТ, НЕТ, Я НЕ ХОЧУ. ПОМОГИТЕ, ПОЖАЛУЙСТА. Ты знаешь, что капс выглядит отвратительно и в настоящих работах его не используют как раз по причине серьёзности написанного? ПОЖАЛУЙСТА, ПРОЧИТАЙТЕ ТЕ СЛОВА! Они и так читают твои слова. НЕТ, ЭТО...