Бункерные зарисовки

– Значит так, бойцы, путем долгого отбора, пристального наблюдения и досконального изучения досье вы двое были избранны высшими чинами для выполнения этой сверхважной и сверхсекретной миссии, – сохраняя торжественно-трагичное выражение лица, с интонацией детектива из «нуарного» фильма произнес датчанин. Ганс, стоявший в теневой стороне комнаты, поднял тяжелый взгляд на комбезов, выдерживая драматическую паузу. Покачиваясь с пятки на носок, он довлел над опасливо жмущимися к стенке парнями. И, когда цвет физиономий служащих преодолел условный порог «белая поганка», громко и весело воскликнул: – Хрень несу! Итак, болезные, слушай мою команду: берем это… Разом обвалившиеся на стену, ставшую за эти минуты какой-то родной, рабочие уставились на вбежавшего в распахнутую дверь щенка. Заливая помещение радостным потявкиванием, Лебен, будто нашпигованный «энерджайзером», принялся нарезать круги вокруг датчанина и редких предметов интерьера. Наблюдая за ним, мужик изобразил оскал любвеобильной анаконды. – Так вот, берем это, – он ткнул пальцем в овчарку, – берем глубокую емкость, наполненную водой, и, – усилием воли датчанин продолжил фразу так, как запланировал заранее, а не спонтанным, но логичным изречением: – моем. Шоркаем, трем, выжимаем тщательно и с пристрастием начальственного отпрыска. В лучшем случае он должен остаться живым после подобных манипуляций. Датчанин прошагал к двери и обернулся. Ему в спину смотрели две пары глаз размером порядка 25 пенсов, и дабы прочитать в этих взглядах хоть что-нибудь доброе, надо было быть законченным оптимистом. – Приступайте-приступайте. Что бы вам для стимула?.. В общем так, что хорошего вас в ближайшее время ждать будет, я сказать не могу, а чего не будет – могу пообещать. Ловите меня на слове, – нежно пообещал Ганс и захлопнул за собой дверь. Парни переглянулись, посмотрели на щенка и с легкомысленными ухмылками пожали плечами. – Ути-ути-ути… Кутенок ощерился и забавно зарычал.

***

– Что, правда?! Нет, вы серьезно? О, боже мой, во имя чудных паров Вакха! – утерев выступившие слезы, датчанин смерил двух мрачных парней взглядом и вновь зашелся в хохоте. Мокрые с ног до головы, покусанные и зажимающие руками слабо кровоточащие боевые ранения, работники исподлобья глядели на безудержное веселье начальства. Усилием воли выпрямившись, Ганс подбоченился и, поднося к губам горлышко бутылки, ехидно осведомился: – Ну, собакологи доморощенные, что теперь делать будем? Драть мне вас за уши или драть, но только уши здесь будут уже ни при чем?.. – Хватит бухать! – послышался раздраженный оклик. Датчанин вздрогнул, но глоток все же сделать успел и впихнул неостветленное в руки подчиненного. На выразительный взгляд Блоухола мужик отозвался до подобострастия невинным взором. – А что я? Я порицаю моральную распущенность в рядах войск злого гения. Именно что бухают прямо на рабочем месте. Непорядок! Необходимо конфисковать и утилизировать. – Выхватив бутылку обратно, датчанин осушил ее уже до конца и продолжил, плотоядно косясь на залетчиков: – А еще карательные меры необходимы для показательности… – Задолбал уже трахать все, что шевелится, – зашипел док. – Кастрирую к чертям – вот тебе показательность. – Да я могу и то, что шевелится, но частично… – начал было Ганс. – Ох, заткнись, умоляю тебя. Что тут у вас произошло, одноклеточные? Оказавшись введенным в курс дела, ученый смог только тихо вздохнуть, лишний раз убедившись в умственных способностях своего окружения. – Послушай сюда, прямое доказательство существования недостающего звена эволюции, – с нехорошим звоном в голосе гений обратился к гаденько хихикающему помощнику. – Ой-ой, ну зачем так много слов? Не знаешь, что ли, что непедагогично принижать авторитет начальника перед подчиненными? – замахал тот руками и осторожно указал пальцем на морщинку между бровей Блоухола: – Ты, главное, не нервничай – для лица вредно. Ты успокойся, шоколадку скушай, фильмец посмотри. Говорят, во время этих самых дней помогает… – Я смотрю, ты активно проблемой интересуешься, а? – Так за тебя волнуюсь. Авось не услежу, уснув под бочком, а потом возьму как-нибудь утром и не проснусь. – В таком разе тебе в твой оставшийся тюремный срок рядом со мной вообще не проснуться. – Ну конечно, женщин же без присмотра на охраняемую территорию не пускают. Контингент, знаешь ли… Красные комбезы, беззвучно подрагивая, наблюдали за перепалкой и старались не подавать особых признаков жизни. – Расчудесно, – завел было ученый, но осекся и глянул на парочку несчастных. – Значит, начальник ты, говоришь?.. – вполне миролюбиво обратился он к Гансу. – Ну а то! – неосторожно подтвердил тот. – Тогда вот тебе наряд на работу: бери Лебена и ступай купать его самолично. Челюсть мужика, который потянулся губами к пустой стеклотаре, уехала вбок. – Я?.. – Ну да, – с непроницаемым выражением лица кивнул док, – ты же у нас образцовый начальник с непоколебимым авторитетом? Вот и подавай пример подчиненным. Верно я говорю?

***

Глянув на часы, Блоухол решил спуститься ненадолго в лабораторию – надо было проследить за течением кое-каких опытов. Он уже повернул в коридор, ведущий к лифту, но грохот из-за двери в общую душевую заставил его временно пересмотреть свои планы. Не то чтобы он трясся над здоровьем своих служащих, просто тратиться на их больничный хотелось еще меньше, чем откладывать запланированные дела. Он заглянул в дверной проем и в недоумении уставился на представшую его взгляду картину. Во всех закрытых кабинках душ был выключен, и только в одной шланг с вывернутой насадкой извивался змеей, пол застилал слой воды, разбрызгивая ее в стороны, кругами по кафелю носился Лебен, а за ним – взмыленный датчанин, босиком и в закатанных до коленей джинсах. Увлеченная игрой в догонялки парочка не заметила притаившегося за дверью ученого. Щенок забежал в единственную открытую кабинку, стенки которой тянулись от самого пола, не давая пути к бегству. Расставив руки и наступая на пса, датчанин, даже не обращающий внимания на то, что вода, бьющая из сломанного душа, мочит его одежду, злорадно воскликнул: – Ну что, попалась, инфузория варежка?! Забившийся в угол детеныш овчарки выдал нечто среднее между рыком и поскуливанием, висячими ушками выслушивая глумливые речи. Когда между ним и мужиком оставалась какая-то пара футов, Лебен с боевым воем, который Блоухол понял как: «Наши так просто не сдаются!», рванулся вперед. Ганс интуитивно попытался сдвинуть ноги, но именно в тот момент под босую пятку подвернулась та самая насадка от душа. Пластмасса заскользила по кафелю, и датчанин в пируэте Павла Роман обвалился в воду с таким восклицанием, что стало стыдно даже доку. Поднялся фонтан брызг. Мужик, поливаемый сверху душем, лежа на спине, со стоном раскинул в стороны руки. – Все! Сдаюсь! Если кто спросит, варежка, ты был английским мастиффом. Или неаполитанским. Лебену, видимо, подобное сравнение польстило, потому что он завилял хвостиком и согласно гавкнул. Блоухол же просто захлебнулся в беззвучном смехе. – Так и окончил в тебе свои дни великий «собаколог». Послышался новый стон, исполненный еще большего отчаяния. Ганс медленно поднял из воды туловище, скрестив на груди руки, как восстающий из гроба вампир, потряс головой и мрачно поглядел на уже не скрывающегося начальника из-под свисающих сосульками волос. – Твоя собака – исчадье ада! Я не понимаю, вы друг друга по пентаграммам и запаху серы нашли? Док вновь захохотал, созерцая устроенный погром, датчанина, проплывающий мимо него перевернутый тазик и совершенно счастливого щенка. Мужик, придерживаясь на всякий случай за стенку кабинки и подозрительно косясь на овчарку, поднялся, поглядел на себя в отражении зеркала, висящего над раковинами, и тоскливо вздохнул. После чего вытащил свои носки, забившие сток в полу, почесал свежий укус и удрученно пошагал с места побоища, оставляя тянущийся за собой мокрый след. Блоухол связался с рабочим, сидящим в диспетчерской, отдал приказ навести в санузле порядок и, позвав за собой Лебена, поехал нагонять датчанина. Тот остановился на мгновение, чтобы стянуть с себя мокрую до нитки майку, и вздрогнул, когда ощутил прикосновение спускающихся по позвоночнику пальцев. – Ну что ты, – улыбнулся док, – не расстраивайся так. С кем не бывало? Над чьим раздутым самомнением не надругивался щенок пары месяцев от роду? – и, прежде чем датчанин смог оправиться от этого заявления, объехал его вокруг и губами коснулся от неожиданности напрягшегося пресса. – Идем, помогу тебе вытереться, – с хитрой улыбкой предложило начальство обомлевшему подчиненному и покатило по коридору.