САНКТРУМ/SANCTRUM

На секунду я забываю своё прошлое. И мне вдруг кажется, что больше не нужно бежать, да уже и некуда. Мне вдруг показалось, что на этой старенькой, маленькой кухне в трёхэтажном доме, в Богом забытом районе, для меня сосредоточился весь мир. И он мне начинал нравиться. В тишине и темноте я смотрела сквозь окно в тёмное ночное небо и представляла себя другую. Возможно, если бы не все эти годы в бегстве, я бы уже заканчивала колледж. Наверное, я бы жила где-то в общежитии, завела бы себе собаку. После занятий проводила бы время с близкими, а на каникулах ездила бы к родителям. Может из меня получился бы хороший человек. Интересно, если у такой жизни недостатки? Потому что у моей жизни их предостаточно. План был другой. На самом деле в этой битве за землю я планировала потерять кое-что. Я надеялась, что Танос сможет убить меня. Чёрт… Конечно, в первую очередь я надеялась помочь мстителям и победить его, но где-то глубоко внутри я всё же мечтала о том, что всё закончится. И я говорю не о том, что моя жизнь в бегстве слишком тяжела или что-то вроде того. Сила, которая взращивается внутри меня, становится слишком большой. С каждым днём я чувствую, что контролировать её становится всё сложнее. Старк всегда был прав. Я слишком неуправляемая для этого мира. Слышу скрежет двери и автоматически оборачиваюсь, наблюдая за вошедшим Баки. Его вид каждый раз будоражит меня и я чувствую жжение, но оно утихает сразу, как только мужчина приближается, уже совершенно не беспокоясь о моих срывах. Он ставит на стол пакеты с едой, рассчитанные на пару дней и внимательно осматривает меня с ног до головы. — Есть новости? — я задаю вопрос спокойно и сразу замечаю, как жилка на шее Баки начинает набухать. — Нет, — сухо кидает и я осознаю, что его хорошее настроение тут же улетучилось. — Может хватит? — мужчина разворачивает и уходит от ответа в ванную, при это захлопнув дверь так, что штукатурка посыпалась со стен. Моё внутренний голос уже устал кричать о том, что я должна уйти. Я должна помочь другим, я должна быть там, я должна сражаться, я должна… я должна… Но я сижу на чёртовой маленькой кухне в Богом забытом районе и пытаюсь сохранять спокойствие в миллионный раз. Слышу капли воды в душе и смотрю на запертую входную дверь. Я могла бы уйти множество раз. Я могла бы просто вырубить его и уйти, чёрт возьми! Но я каждый раз нахожу отговорки. «Он прав, я не справлюсь.» «Он не хочет, чтобы от моей силы пострадали другие.» «Он верит, что мне следует научиться ещё чему-то.» «Он…» «Он…» Неужели я и вправду теперь каждый раз буду вспоминать о том, что в моей жизни есть ещё один человек, который, хоть и силой, но влез в мою голову? Я не глупа и никогда не привязываюсь, ведь от этого слишком много мучений. Именно Зимний солдат научил меня подобным мыслям, но он же и сумел проникнуть куда-то слишком близко и интимно. Чувствую себя идиоткой. Его прикосновения теперь не кажутся отталкивающими и грубыми, а голос перестал вводить в состояние агонии. Я сама себе кажусь странной и неестественной. Всё с самого начала кажется мне нереальным и от этого хочется запомнить всё в мельчайших деталях. — Голодная? — я взглянула в сторону Баки сразу, как только его голос вскружил мою голову и тут же отвернулась, заливаясь краской. — Да брось, в прошлый раз ты не была так смущена, — стоя без футболки с лучезарной улыбкой, мужчина подошёл к пакетам и зашуршал. — Ты в курсе, что в двадцати штатах это будет расцениваться как домогательство? — буркнула я и тут же услышала усмешку. — Боюсь, мы уже давно перешли эту черту, — он продолжал посмеиваться, а я лишь слишком явно заливалась краской. Не помню, чтобы вообще была в подобной атмосфере. Мои родители не были простыми, а друзей и вовсе никогда не было. Но вот я не определить под какую именно категорию сейчас подходит Барнс. Это чуть больше чем никто и чуть меньше, чем кто-то очень важный. — Помочь не хочешь? — Баки стоял ко мне спиной и намешивал яйца в миске, от чего мышцы на его спине играли в свете лампочки над потолком. — Только если ты оденешься, — фыркнула я и увидела полуулыбку, от которой мурашки пробежали по спине, когда мужчина обернулся лишь корпусом. — Расслабься и иди ко мне, — это фраза прозвучала слишком двусмысленно, но Баки явно именно этого и добивался. Тяжело выдохнув, я словила себя на мысли, что хочу его подобных фраз. Прежде ничего подобного не испытывая, я вдруг подсела на этот лёгкий и примитивный флирт. — Давай, нарежь овощи, — он кивнул в сторону пакетов с томатами и подмигнул мне. Быстро сообразив что к чему, я принялась за готовку, в которой я была просто ужасна, но Баки лишь посмеивался моим изощрениям. Он был весел и каждое его последующее слово было теплее другого. Не знала, что бывает зависимость от атмосферы. Мне искренне хочется погрузиться в это с головой. — Моя мама тоже не умела готовить, несмотря на то, что у неё было четверо детей, — Барнс ударился в воспоминания и я вдруг замерла, ощущая, что мужчина ведёт меня куда-то очень глубоко в своё сердце. — Хоть я и не очень хорошо её помню, но отвратительный вкус творожных булочек никогда не забуду, — он хрипло посмеялся и облокотился о столешницу поясницей, продолжая наблюдать за стараниями. — А вот мама Стива была прекрасной поварихой. — Ты был младшим ребёнком? — аккуратно уточнила я и глянула в его глаза. Мужчина на мгновение задумался, видимо, выискивая воспоминания внутри себя. — Я был старшим, — потупив взгляд, вымолвил. — Но я не помню лица своих братьев и сестёр. Да и имен тоже, — ощутив в его голос привкус горечи, я мысленно дала себе подзатыльник. Он утих, продолжая копаться в себе и на его лице появилась печаль, от которой я вдруг ощутила себя не в своей тарелке. Мне захотелось забрать назад свой вопрос и вернуть его тепло в глазах. — Мои родители были очень верующими людьми, — я сказала это вслух и сначала даже не поверила, что вообще заговорила об этом. — Они были строгими и набожными, — я нахмурилась, вдруг ощутив, что не готова продолжать. — Они плохо относились к тебе? — его голос был тихим и спокойным. — Нет… Точнее, я так не думаю, — вновь обратив внимание на томат, я продолжала борьбу, стараясь не выдавать своей растерянности. — Они не были плохими людьми. Просто я не подходила им. — В каком смысле? — Тёмную энергию сложно удерживать, особенно ребёнку, — я пожала плечами. — Отец боялся меня, хоть и пытался это скрывать, — эта честность оказалось открытием и для меня. — Я бы хотела, чтобы он был жив. — А твоя мама? — Барнс говорил почти нежно, но эта хриплость в его голосе отрезвляла. — Я думала, что она осталась жива, — выдох вдох. Сложно признавать, что в мире больше нет никого с твоей кровью. — Я возвращалась в Польшу несколько лет назад и искала её. Она не смогла пережить смерть брата и отца. Убила моего младшего брата и покончила с собой, — голос не дрогнул. — Мне казалось, что хоть им должно было повести. Тишина. Стало тошно. — Прости, — я обернулась к Барнсу и проглотила ком тошноты в горле. — Не нужно было на тебя это вываливать. Его руки оказались слишком тёплыми для моего холодного сознания. Он оказался близко в одно мгновение, заставляя меня снова пережить все те эмоции, которые истощали и доводили до внутреннего недомогания. Мой нос уткнулся в его оголённую грудь и в голову ударил приятный свежий запах геля для душа. — Я заметил, что ты ни разу не плакала, хоть у тебя и было много поводов, — вдруг прошептал Барнс мне в макушку и задохнулась. — Я никогда не плакала, — от его запаха кружилась голова, а руки, которые медленно спускались всё ниже к моей пояснице, вводили в оцепенение. — Почему? — он вдруг чуть отодвинулся посмотрев в глаза. — Не знаю, — вводя меня в транс, Барнс поднял механическую руку к моей щеке, аккуратно поглаживая. — Возможно, я боюсь, что не смогу остановиться. Чёрт, все женщины ощущают что-то подобное? Я даже не могу сказать ему нет или же отстраниться. Мне кажется, что если сейчас он остановиться и прекратит меня обнимать, то я взорвусь. Natasha Blume — Black Sea* музыку можно не включать, но она для атмосферы. — Адриана, — Барнс медленно приближается и касается своим носом моего. — Ты меня с ума сводишь, — его шёпот, точно выстрел куда-то в лёгкие. А губы, которые накрыли мои, выпивают мою жизнь за один короткий вздох. Он далеко не нежен. Настойчиво хватая мою талию, мужчина прижимает ближе и ладонью ведёт вниз, подтягивая меня чуть вверх за ягодицы. И я отвечаю, не имея иной возможности. Я просто поддаюсь на секундный порыв, тянущий меня куда-то в пропасть. Чувствовать ладонями его плечи восхитительно. Его кожа изранена, под пальцами ощущаю былые порезы и шрамы, от чего внутри затягивается узел, ранее мне не знакомый. Ноги становятся ватными и если бы не его ладони, я бы уже сползла вниз от переизбытка эмоций. Баки толкает меня спиной к столешнице и прижимает, глубоко вдыхая носом. Он почти хрипит, а у меня затихают все мысли в голове. Его пальцы сжимают ткань моих штанов, подтягивая чуть вверх и я ощущаю его желание бедром, от чего по спине проходит холодок. — Баки… — я чуть отстраняюсь и пытаюсь подавить резко окатившую меня панику. — Подожди… Я… — Я больше не могу, — шепчет он и хватая меня за щёки, затыкает, здоровой рукой проникая под футболку. Его пальцы ведут вверх по позвоночнику и из-за этого вещь задирается. Я чувствую своим животом его кожу и хватаю ртом воздух, когда его губы спустились к шее. Баки не сбавляет напор и я чувствую страх, но его руки решают все мои проблемы. Его касание грубые и сильные, но они вызывают во мне что-то, подобное голоду. Я слышу собственный еле слышный стон, который не успеваю сдержать. Я теряю контроль. Грудная клетка начинает ныть и имея возможность чуть отстраниться, я заглядываю в глаза Баки, который замирает в одно мгновение. Его руки всё ещё плавят кожу и я вижу, что мужчина ощущает энергию, что витает вокруг. Он видит мою тьму. — Твои глаза, — в его зрачках нет ни намёка на трезвость ума. — Они полностью чёрные, — он шепчет тихо, словно внутри пытается понять, стоит ли ему продолжать. — Нет даже белка, — Баки, словно не придал этому значения, хватает меня за бёдра и резко усаживает на столешницу, заняв место между моих ног. — Мне наплевать, — вновь касаясь моей щеки, он ведёт чуть дальше и обхватывает затылок, хрипя уже в губы. — Я хочу тебя. Его слова подобны снятию чеки с гранаты. Я вспыхиваю и вновь чувствую, как кожа горит. Он целует жадно, насыщенно, красочно, подтверждая все свои слова. Стянув с меня футболку, он тут же опускается к ключицам и целует всё вокруг ложбинки, а руками сжимает ткань спортивного топа. Я чувствую, что все мои демоны царапаются изнутри, стараясь прильнуть ближе к Барнсу. Я сама хочу быть ближе к нему. — Малышка, здесь неудобно, — он вдруг резко подхватывает меня и на автомате обхватываю торс мужчины ногами и уже сама накрываю его губы. Стеснение исчезло на белой простыне в этой старой квартиры. Мои джинсы были в буквальном смысле разорваны, так как Барнс не сумел их стянуть аккуратно, но на это было совершенно наплевать. Сдерживать тёмную материю было сложно, а вот стараться сохранить контроль, когда Барнс поцелуями осыпает мой живот, оказалось невозможно. Я сдалась, даже не пытаясь сражаться. Он вёл языком по ложбинке между грудей, когда порвал и топ, а все мои мышцы, словно принадлежали ему, ведь отзывались на каждое прикосновение. — Расслабься, — шепчет он и медленно проникает, сжимая в кулак ткань простыни. Меня окатывает, будто током прошибло и каждая частичка материи собирается внизу живота. Баки замер, дыша очень глубоко и тяжело. Он проник полностью не сразу, чуть помедлив, а я ощутила разрывную боль внизу, но ухватилась за его здоровое плечо, впивая ногти в кожу. — Сука, я не могу себя контролировать рядом с тобой, — мужчина нашёптывает мне в ухо и я издаю сдавленный стон, а он в унисон мне рычит. — Не сдерживайся, если больно или хорошо. Я могу лишь медленно кивнуть и ощущаю его так близко и глубоко, что не удержавшись, зубами вцепляюсь в шею и это доставляет ему удовольствие. Постепенно он начинает двигаться во мне, стараясь сильно не навредить, но уже спустя минуту, я ощущаю разницу. Когда мои стоны стали более нежными и престали казаться болезненными, Баки начал ускоряться, проникая глубоко, но медленно. Он сводил меня с ума своими руками, хватаясь за грудь и сжимая. Целовал шею, задавая новый ритм. Вскоре Баки потерял во мне себя и я была готова кричать во всё горло о том, что ничего лучше этого в моей жизни ещё не было. Горячие, искусанные губы хватали мои, срывали стоны и заставляли меня прогибаться в спине. Баки Барнс мог сделать так, чтобы мне было хорошо. Здоровой рукой он опустился к моему животу, оперевшись при этом на бионическую возле моей головы. — Я хочу, чтобы ты сейчас кончила, малышка, — его хриплый голос сильнее стянул узел внизу живота и мужчина пальцами начал обводить контур моих половых губ. Он был осторожен сейчас, хоть и входил резко и достаточно грубо, но это вводило меня в экстаз. Я вцепилась в его спину, когда он нащупал на моём теле точку, которая вызвала внутри миллионы покалываний и волной опускала их туда, где наши тела соединялись. Взрыв произошёл неожиданно и сжалась, хватая его руки и сжимая их со всех силы. Я чётко ощутила, как каждая мышца резко напряглась и хрип Баки, который так же, как и я, взорвался изнутри, застрял где-то в черепной коробке. Мужчина опустил голову к моей шее, глубоко дыша. Никто из нас не хотел разрывать эту связь, которая порождала мою зависимость. Моя тьма была на поводке.