Олимпос

*

— Поторопись, мы так опоздаем. Люмин смотрит на него с недовольным выражением лица, взглядом ловит каждое движение исцарапанных, заклеенных пластырями пальцев. Итэр вздыхает, быстро смахивает с лица длинную челку и наконец расправляется со шнурками. У него пальцы болят и едва слушаются — он вчера весь вечер возился со старым отцовским мотоциклом, тщетно пытаясь оживить его. Не то чтобы он собирается на нем ездить, у него и прав нет, в конце концов, но это как будто какой-то гештальт. Острая необходимость. Желание оставить от отца хоть что-то, что будет работать. Может, способ искупить вину. Они выходят из квартиры в звенящей тишине, потому что им уже давно не о чем разговаривать. Итэр иногда украдкой, словно боится, вспоминает те времена, когда они были неразлучны, словно приклеенные друг к другу: тогда на улице по-прежнему светило Солнце, слепя лучами и пуская солнечных зайчиков путаться в волосах, а самой большой проблемой был выбор фильма на вечер, потому что у них с сестрой слишком разные вкусы во всем. А сейчас они не говорят, когда изредка идут куда-то вместе, не говорят, когда наугад включают какой-то фильм, чтобы заполнить напряженную тишину между ними, не говорят, когда расходятся по своим комнатам, чтобы лишний раз не видеть родное печальное лицо. На улице ярко светит Солнце, теплый ветер туда-сюда гоняет мелкие веточки и уличную пыль с песком. Вокруг ходят люди с точно такими же хмурыми лицами, что сейчас у сестры, и Итэр едва сдерживает громкий вздох. Надевает наушники и включает рандомную песню из плейлиста. В уши тут же начинают бить басы, вокалист кричит что-то едва разборчиво — Итэр не поймет, даже если попытается вслушаться. Он вообще никогда не любил рок, но в последнее время — с тех пор, как все в его жизни пошло не так, — он помогает заглушить мысли. За чужими криками не слышно криков собственного разума, не видно выражения лица Люмин и забываются выжженные с обратной стороны век картины. Они садятся в автобус, занимая места через несколько сидений друг от друга. Люмин пялится в телефон, как всегда стараясь погрузиться в свой далекий от реальности мир; Итэр устремляет взгляд в грязное окно, наблюдая, как мимо плывут размытые дома, редкие зеленые пятна деревьев и гуляющие люди. В наушниках все еще играет какой-то рок. Он теребит краешек одного из пластырей, уносясь мыслями куда-то вдаль, далеко-далеко от университета, в который они едут, от сестры, от долга за квартиру и подработки, с которой пришлось уволиться. — Идем, — раздается вдруг сверху, Люмин легконько щелкает его по лбу по старой привычке. Они тут же сливаются с большой толпой студентов. Гул чужих голосов перекрывает даже музыку в наушниках. Люмин вертит головой, заинтересованно разглядывая гигантское здание университета, пока ее взгляд не цепляется за кого-то. Итэр замечает блеск ее глаз и тут же вздыхает — он слишком хорошо знает сестру. — Эй, я пойду к… ну, там мой знакомый и… — Иди уже, — улыбается, легонько подталкивает в нужную сторону. Нет там никакого знакомого, только кто-то очень-очень красивый, судя по тому, как краснеют ее щеки. Люмин дарит ему такую родную, но теперь такую редкую благодарную улыбку и, поправив волосы, сливается с толпой. Она всегда могла найти в себе достаточно сил, чтобы подойти к понравившемуся парню первой, и это одна из тех черт, за которые Итэр особенно сильно ее уважал. В конце концов, она всегда была более смелой из них двоих: он сам молчал о чувствах до последнего и никогда не решался первым заговорить с понравившейся девушкой или парнем. Приходится убрать наушники и спрятать их в рюкзак. Без присутствия сестры становится невыносимо скучно и даже некомфортно, несмотря на то, что с сестрой они даже не говорили. Просто чувствовать, что она рядом, — уже самая чудесная вещь на свете. Знать, что его губительные действия не коснулись ее — верх блаженства и главная цель в жизни. Он присаживается на высокий каменный бордюр, отделяющий ровный зеленый газон от пыльного асфальта, и задумчиво пялится в безоблачное небо. Через пять минут начнется первая пара, а опаздывать в первый же день учебы — как-то не очень красиво, но Итэру отчего-то абсолютно все равно. Он перебирает в голове образы сестры и родителей, представляет, как все могло бы сложиться, если бы он не был таким идиотом. Двор перед университетом стремительно пустеет, до ушей доносится приглушенная трель звонка. Становится тихо-тихо. Он втягивает носом воздух, словно прощается с улицей, словно не собирается возвращаться из этого огромного кирпичного здания. Едва заставляет себя подняться. Поправляет рюкзак на плече, жалея, что убрал наушники — теперь тишина душит. Позволяет думать. Итэр показывает охраннику около входа новенький студенческий, медленно идет по коридору, вертя головой в разные стороны. Он уже был здесь пару раз, когда носился с документами и прочей чепухой, но теперь можно обратить внимание на гигантскую люстру на потолке или на полуживой цветок в кашпо на стене. Нужно найти 214 аудиторию, и Итэр понятия не имеет, где это. Ну, второй этаж — очевидно, но вот огромный коридор с кучей поворотов и одинаковых дверей вызывает только вопросы. Он беспомощно оглядывается, делая несколько нерешительных шагов то в одну сторону, то в другую, когда поднимается на второй этаж. Из больших окон коридор заливает Солнце, и если бы не летающая в его лучах пыль, место выглядело бы волшебно. Как назло, вокруг ни души. Итэр вздыхает, опускается на ближайшую скамейку и сверлит задумчивым взглядом пластыри на пальцах. Все-таки стоило пойти с огромной толпой. Тогда он хотя бы мог спросить дорогу… Но вот чудо! В тишине коридора раздается стук чьих-то ботинок, и Итэр практически подскакивает. Он видит парня, одетого в черную толстовку и свободные джинсы, с цепями и с кольцами. Словно сошел с обложки какого-нибудь журнала мод для панков или типа того… Ну ладно, сравнение действительно глупое, но Итэр уверен, что с лица этого парня можно писать великолепные картины. Он прокашливается и нерешительно окликает его, теребя в руках подол кофты. — Эм, прости, пожалуйста… Я только поступил и, ну, немного потерялся. Не знаешь, где тут 214 аудитория? Парень поднимает на него взгляд своих темных синих глаз, и Итэр, несмотря на то, что практически вибрирует из-за неловкости, замечает красную подводку. Это… вау. — Пойдем, — на губах появляется понимающая усмешка, и он машет Итэру рукой, чтобы не отставал. Они идут в тишине, парень пихает руки в карманы и идет так уверенно и вальяжно, что невольно складывается впечатление, что он учится тут давно. В этом университете удивительно красивые старшекурсники. Через два поворота они уже стоят напротив нужной двери. На табличке наполовину стершимися буквами написано имя преподавателя. Парень машет на прощание рукой и тут же идет в обратную сторону, кинув только насмешливо-напутственное «больше не теряйся». Итэр заходит в аудиторию и тут же чувствует на себе целую кучу взглядов будущих — или уже, выходит, нынешних? — однокурсников. Преподаватель замирает на полуслове, глядит на него, застывшего в дверях с виноватым видом, своими по-детски большими зеленовато-синими глазами и улыбается. Итэру кажется, что этот парень слишком молод для того, чтобы быть преподавателем в университете, он выглядит, как школьник, причем какой-нибудь восьмиклассник. — Извините за опоздание… — тут он запинается, лихорадочно вспоминая имя, — профессор Барбатос, я просто… ну, немного потерялся. Преподаватель хихикает, словно злорадствуя, и качает головой. — Не переживай, парень. И да — Венти, лучше зови меня просто Венти. Я не такой уж и старый. Итэр кивает и садится на свободное место где-то в конце аудитории. Ловит на себе внимательный взгляд чьих-то зеленых глаз, но старается его игнорировать. Он не собирается заводить дружбу с одногруппниками. У него нет на это времени — нужно найти новую подработку, которая не будет мешать учебе, а еще ему точно нужна стипендия, чтобы хватало денег на квартплату и хоть какую-то еду. Он не хочет обременять сестру этими проблемами, а еще он чувствует себя виноватым, — он и вправду виноват! — так что это его обязанность платить за все счета и образовавшийся долг. Да и к тому же… Вдруг в спину упирается ручка, затем по плечу хлопает чья-то ладонь, а в довесок — кто-то дергает за длинную косу. Итэр оборачивается, сталкиваясь с тем самым внимательным взглядом зеленых глаз, с незнакомым хмурым лицом еще какого-то парня и чьей-то мягкой улыбкой. Венти в это время увлеченно рассказывает что-то про пятистопный ямб, про хорей и мужские и женские рифмы. Итэр никогда не был большим фанатом поэзии, хотя умение уместить в ограниченную рифмой короткую форму столько смысла вызывает уважение. Ему больше по душе проза с ее свободными причудливыми метафорами, с захватывающими дух описаниями и немыслимыми поворотами сюжета. Ему больше по душе возможность ненадолго сбежать в новый мир, полный совершенно незнакомых чужих забот, где есть только чужие проблемы и нет собственных. — Эй, чувак, классные волосы! Я Хейзо, — парень с зелеными глазами протягивает руку. Итэр жмет ее, невольно обращая внимание на то, что у этого Хейзо просто очаровательные родинки под каждым глазом. Или это точечки подводкой? В любом случае, выглядит потрясно. — Согласен. Как ты отрастил такие длинные волосы? — другой парень, тот, что с белыми волосами и мягкой доброй улыбкой, осторожно проводит ладонью по его косе, поддевает пальцами резинку с пластиковым перышком. — Меня зовут Казуха, кстати. Итэр неловко улыбается, представляется в ответ и уже собирается отвернуться обратно и продолжить вполуха слушать лекцию Венти, как Хейзо толкает локтем какого-то другого парня, из-за чего тот вздрагивает и вздыхает. У него выражение лица напоминает тучу, а глаза, как у того красивого парня из коридора, подведены красным. Может быть, они друзья или состоят в одной компании — ну уж очень похоже выглядят с этим тотал блэком в одежде и кучей колец. — Сяо, — наконец слетает с губ низким шепотом. Итэр улыбается, зачем-то снова называя свое имя. Похоже, этот парень не очень общительный. Хейзо закатывает глаза от такой краткости, но ни на секунду не перестает улыбаться. Эта веселая, чутка насмешливая улыбка будто приклеена к его лицу. Итэр все-таки отворачивается, обращая свое внимание на ходящего туда-сюда Венти, но ему не удается посидеть в спокойствии и пяти минут: сзади снова тычется ручка, по плечу хлопает ладонь и кто-то тянет за волосы. Он вздыхает и поворачивается обратно. Почему эти парни не могут оставить его в покое? — Чувак, давай сходим погулять после пар? У нас только две сегодня, да? Ну типа первый день и все такое… — Хейзо машет руками, едва не ударяя хмурого Сяо по лицу. — В общем, идем гулять! Казуха кивает с улыбкой; Сяо, несмотря на то, что весь его вид говорит о том, что он ненавидит этих двух парней, — особенно гиперактивного Хейзо, кажется, — тоже соглашается. Итэр сначала хмурится, потом задумчиво хмыкает… не то чтобы он собирается заводить себе друзей. Не то чтобы у него вообще есть время на друзей, потому что у него подработка, стипендия, сегодня его очередь готовить дома ужин, а еще чувство вины и… — Отказы не принимаются! — Ладно. Хейзо от радости почти подпрыгивает, улыбка Казухи становится чуть шире и еще мягче, а Сяо… ну, ему, кажется, все равно. Итэр снова отворачивается обратно, тут же начиная корить себя за то, что так быстро согласился. Даже не стал ломаться ради приличия. А у него, между прочим, подработка-стипендия-ужин и нет желания заводить друзей, но ведь ничего такого, что он один раз сходит на прогулку с одногруппниками, верно? Он уже очень давно не ходил с кем-то гулять, а новых друзей не заводил еще дольше — в конце концов, его общительная и легкая на подъем натура умерла вместе с родителями. Остаток пары проходит спокойно. Во время пятиминутного перерыва в середине пары половина группы убегает покурить, в том числе хмурый Сяо, за что снова получает локтем в бок. Казуха, сидящий прямо за Итэром, перебирает его длинные золотые волосы, одной своей мягкой очаровательной улыбкой выпросив разрешение расплести косу. Это даже приятно, на самом деле, — ощущать, как пальцы распутывают пряди и нежно поглаживают. Раньше Люмин иногда так делала в моменты несвойственной ей нежности, но сейчас они даже не говорят почти. Воспоминания заставляют грустно улыбнуться, но он быстро стирает это выражение с лица. Они втроем — Сяо снова убегает покурить, увернувшись от чужого локтя; у Хейзо, кажется, какая-то кошмарно сильная тяга к насилию — идут в следующую аудиторию, болтая о всяких пустяках. Итэр практически не чувствует между ними неловкости, хотя они знакомы буквально… два академических часа? Или полтора часа по-человечески. Может быть, они действительно смогут стать друзьями — хотя бы теми, которые общаются только в стенах университета, а увидев друг друга на улице даже не здороваются, побыстрее переходя на другую сторону дороги. Хотя Хейзо выглядит так, словно он готов начать выкрикивать приветствия еще с другого конца улицы. Когда кончается вторая пара, на которой не происходит ничего примечательного, они останавливаются на несколько минут на крыльце. Сяо по привычке тянется к карману за пачкой сигарет. — Достанешь, и я пожалуюсь на тебя Венти! Сяо цокает, закатывает глаза, но пихает пачку в рюкзак, чтобы не было соблазна. Итэр смотрит на эту сцену с пустым выражением лица. — Причем тут Венти? — Он папа Сяо, — поясняет Казуха, переделывая хвостик. Сказать о том, что хвостик у него вышел совсем сбоку, Итэр не решается. — Опекун, — поправляет Сяо, и по его лицу понятно, что тема закрыта. Итэр понимающе кивает. У него никогда не было привычки лезть в чужую жизнь. Они заходят в небольшое кафе рядом с университетом, Казуха с кем-то болтает, пока заказывает для них по стаканчику кофе. Затем они перемещаются в какой-то парк, гуляя среди зеленой травы и шелестящих из-за ветра деревьев. Повсюду стоят скамейки и огромные клумбы с пестрыми цветами. Итэр узнает только ромашки и маки, тут же переставая обращать внимание на все это буйство красок. Он переводит взгляд на новых друзей: Сяо слушает болтовню Хейзо с выражением полного безразличия на лице, но Итэр успевает поймать тень улыбки на его губах. У Казухи, наоборот, выражение лица почти блаженное. Иногда Итэру хочется проверить его зрачки — вдруг закинулся чем-то? Но Казуха, кажется, просто очень спокойный и действительно любит Хейзо. Он даже чувствует себя немного лишним и размышляет, вежливо ли будет свалить по-тихому, но на него вдруг устремляются три пары глаз. — Кстати, а ты как аудиторию нашел? — Мне помог один парень! Такой с темными волосами и одет, как Сяо. Он еще глаза красным подводит. Я подумал, что он старшекурсник, потому что так хорошо универ знает. Я даже не спросил, как его зовут… — О, это, должно быть… — начинает Казуха, но его тут же обрывает Сяо, смотря на Итэра с настолько серьезным выражением лица, что становится слегка не по себе: — Не общайся с ним. Отец и Венти говорили про него, он вечно затевает драки, отвратительно себя ведет и не учится нихрена. Не удивлюсь, если он втянет тебя в какую-нибудь хрень типа наркотиков, так что лучше забудь о нем. Итэр вздыхает, кивая. Этот парень — он все еще не знает его имени! — ему даже понравился, но раз у него настолько плохая репутация, то так тому и быть… И они продолжают прогулку, обсуждая всякую фигню. Хейзо громко хохочет, заражая своим смехом даже вечно хмурого Сяо. Казуха вдруг вспоминает, что в прокат уже вышел тот фильм, который он очень ждал, и они решают сходить в кино. Итэр мягко отказывается, в конце концов, у него еще впереди мучения с ужином и сайтами для поиска работы. Вдруг телефон пиликает от уведомления. Люмин пишет, что вернется поздно и не будет ужинать. Итэр вздыхает, гадая, это она все-таки соблазнила того парня на свидание или просто не хочет с ним лишний раз видеться. — Пойдем.