Олимпос

*

В кинотеатре необыкновенно мало людей — обычно тут собираются огромные толпы из шумящих групп друзей или парочек на свидании, а сейчас в зале ожидания человек десять или около того. Не то чтобы Итэр собирается считать — просто понуро плетется за остальными, гадая, действительно ли все в порядке с Люмин. Он даже не видел, к какому парню она решила подойти! Ну, она не собирается оставаться с ним ночевать, так что все должно быть в порядке… — …чур я рядом с Казухой! — Хейзо перебирает в руках билеты и сначала берет один себе, а другой всучает Казухе. Затем он отдает оставшиеся два Сяо. Тот не глядя вкладывает один из них Итэру в руки. До начала сеанса остается минут десять, так что они садятся за небольшой столик. Казуха и Хейзо негромко болтают, Сяо незаинтересованно листает ленту в какой-то соцсети, иногда вставляя пару слов в чужой диалог. Итэр гадает, как вообще вышло так, что он сейчас сидит с этими людьми в кинотеатре, словно они хорошие друзья, хотя буквально с утра говорил самому себе, что ему абсолютно не интересны его одногруппники и новые знакомства. Он бездумно оглядывается, уйдя в мысли, пока вдруг не замечает знакомое лицо. Тот самый парень стоит возле зеркала с какой-то высокой женщиной и рыжим парнем, напоминающим то ли какого-то помешанного на спорте, то ли того самого, который вечно ввязывается с кем-то в драки и ломает людям кости с милой улыбкой на лице — не получается объяснить, почему об этом человеке складывается именно такое впечатление, но оно кажется достаточно правдоподобным. Троица о чем-то спорит, женщина то и дело закатывает глаза, рыжему словно нравится их ссора, а парень из университета выглядит так, словно сейчас взорвется. И вдруг их взгляды сталкиваются, и на лице парня из университета — наверное, стоит хотя бы узнать его имя? — появляется довольная ухмылка. Итэр смотрит на него через половину помещения с удивлением, застигнутый врасплох, как олень светом фар на трассе. Он тут же отворачивается, пытаясь вникнуть в разговор одногруппников. — Эй, а тот парень… как его зовут хотя бы? — Тебе не нужно знать его имя, чтобы не общаться с… — Ты про Скарамуша? Сяо цокает, Казуха с виноватым видом извиняется перед ним. Теперь повисает неловкая тишина, даже Хейзо, имеющий очевидное пристрастие к болтовне, молчит. Сяо бросает на Итэра странные взгляды исподлобья, и их не получается прочитать — это что-то вроде предостережения и одновременно злости. Итэр даже чувствует себя виноватым под таким тяжелым взглядом, словно нарушил обещание, много лет назад данное другу, но они с Сяо едва ли друзья. Они знакомы часа четыре, наверное, но ощущается так, словно они знают друг друга всю жизнь. Это странное чувство, но Итэр убеждает себя, что это просто из-за первого знакомства с кем-то за долгое время. Наконец разрешают зайти в зал. Итэр берет свою чашку с попкорном, слишком большую, чтобы съесть ее одному, остальные поднимаются за ним следом. Хейзо открывает шуршащую упаковку чипсов еще на полпути к залу, закидывая несколько в рот. Они рассаживаются на свои места в полутьме, случайно запинаясь о людей вокруг и переговариваясь полушепотом, хотя до начала сеанса еще минут пять. Итэр оказывается самым крайним, рядом с ним сидит скучающий Сяо, а за ним — Хейзо и Казуха, воркующие, будто они встречаются. За все время, что они знакомы, Итэру так и не удалось понять, какие между этими двумя отношения — они иногда выглядят, как сладкая парочка, иногда напоминают пожилую женатую пару, но чаще напоминают просто близких друзей. Сложно понять, что из всего этого — правда, но спрашивать как-то очень неловко. И все-таки взгляд у Казухи особенно смягчается каждый раз, когда он украдкой смотрит на Хейзо, а на лице второго постоянно расцветает самая нежная улыбка. Может быть, они на той стадии, когда вы с человеком еще не в отношениях и просто наслаждаетесь этим неопределенным состоянием без обязательств, проявляя приятную нежность. Может быть, Итэр просто выдумывает — кто знает? Вдруг раздается оглушительно громкая музыка, на большом экране начинается реклама. Постепенно свет гаснет. Итэр неторопливо ест попкорн, прислонившись к спинке кресла. Рядом с ним начинается какое-то шевеление, и пустующее место с правой стороны кто-то занимает. Он бросает туда быстрый незаинтересованный взгляд и вдруг сталкивается со знакомыми глазами, блестящими в быстро меняющем цвета свете экрана. Это же парень из… ну, то есть Скарамуш! Он ухмыляется, кивая в качестве приветствия, и лениво растягивается в своем кресле, то и дело поглядывая на Итэра, пока крутят скучную рекламу. Женщина и рыжий парень сидят рядом, шепотом о чем-то ругаясь — можно разобрать, если прислушаться, но не то чтобы ему интересно. Наконец начинается фильм, и Итэр переключает внимание на экран, забывая о случайной встрече с этим красивым парнем из университета, с которым ему не стоит общаться, и об отношениях Казухи и Хейзо. Начало фильма оказывается очень скучным и затянутым, он то и дело зевает, лениво закидывая в рот попкорн. Вертит головой, обращая внимание на то, что его друзья, кажется, очень увлечены происходящим на экране. Может быть, дело в том, что ему не нравятся боевики. Он больше любит ромкомы, обычные комедии и фильмы Марвел — несмотря на то, что последние — это боевики, это самые смешные и в то же время захватывающие фильмы, которые только могут быть, вызывающие попеременно взрывы хохота и желание разрыдаться. Итэр тянется к своему попкорну, но на полпути сталкивается с чьей-то рукой и испуганно дергается. Рядом раздается смешок. Скарамуш хватает попкорн из его чашки и, глядя в его глаза, отправляет в рот. — Надеюсь, ты не против? — шепчет, наклоняясь ближе, чтобы через грохот и музыку на фоне было слышно. Голос сквозит весельем, и Итэр, сам того не осознавая, кивает. Он все равно не сможет съесть так много. Пододвигает чашку чуть вправо, чтобы Скарамушу было удобнее есть. Тот усмехается. — Как тебя зовут хоть, потеряшка? — Итэр. — Приятно познакомиться, я Скарамуш. Вдруг он чувствует пинок, отправивший по голени волну боли. Сяо смотрит на Итэра укоризненно, хмурясь и склонив голову набок. В его взгляде так и читается «говорил же не общаться с этим парнем», но он только прикладывает палец к губам, шикая. Точно, они мешают остальным. Итэр виновато улыбается, зарываясь пальцами в короткую часть волос на макушке, и возвращает внимание фильму. Происходящее на экране не особо цепляет, типичный боевик про супер крутого парня, завоевавшего невероятную красотку и по пути спасшего мир во время невероятной перестрелки. Несмешные шутки заставляют закатывать глаза, хотя по залу то и дело прокатываются негромкие смешки. Поэтому Итэр налегает на попкорн, то и дело сталкиваясь с рукой Скарамуша, ныряющего в его чашку. У него, вообще-то, есть своя, но это, похоже, доставляет ему какое-то особое удовольствие — что-то вроде «краденое вкуснее купленного». Когда фильм заканчивается, Итэр всучает полупустую чашку Скарамушу, тот ухмыляется ему в качестве благодарности и уходит, подталкивая восторженно болтающего рыжего парня. Судя по лицам людей вокруг фильм понравился только этому рыжему. Они выходят из зала, разминая затекшие за два часа ноги. Хейзо выглядит практически разочарованным, что-то причитая полушепотом о том, что детективная линия оказалась слишком предсказуемой. Казуха расстроенно вздыхает. — Я думал, фильм будет интереснее. — Не верь трейлерам, — пожимает плечами Сяо, доставая из рюкзака пачку сигарет, чтобы покурить, когда они выйдут. Он благополучно игнорирует осуждающий взгляд Хейзо, бросает быстрый взгляд на Итэра и тут же отворачивается, решив ничего не говорить. Итэр не понимает, почему Сяо так беспокоится о том, что он может связаться с плохим человеком. Не то чтобы они друзья, верно? Они знакомы буквально половину дня, и он не удивится, если уже завтра они просто будут кивать друг другу в качестве приветствия, разговаривая только на парах во время экзамена. Этот странный порыв защитить едва знакомого человека вызывает только вопросы, которые Итэр не решается задать.

***

Итэр прислоняется спиной к двери, устало вздыхая. Тишина пустой квартиры душит, хотя можно было и привыкнуть за все то время, что сестра игнорирует его присутствие. Ну, сейчас ее вообще нет рядом, и от этого становится еще тяжелее. Он лениво скидывает кроссовки и падает на диван. Готовить ужин лень, да и зачем — сестра на свидании с каким-то неизвестным парнем, а он съел столько попкорна, что начинает тошнить. Достает телефон из кармана брюк — сходить бы переодеться — и открывает первый попавшийся сайт для поиска работы. Тут целая куча объявлений, одно хуже другого. Итэр обреченно стонет. Видимо, для того, чтобы совмещать учебу и подработку, ему придется изводить себя непосильным физическим трудом за сущие копейки. Ну, лучше мучения и ноющие мышцы, чем вообще ничего, да? Итэр все-таки находит в себе силы, чтобы снять уличную одежду. Люмин будет ругаться, если увидит, что он распространяет уличные микробы по квартире. Если она вообще придет сегодня домой, конечно. Время тянется невыносимо медленно, Итэр даже успевает уснуть на час или около того, пока его не будит жужжание телефона возле головы. Он щурится, плохо соображая после сна, и поднимает трубку, произнося тихое, хриплое «алло». Номер незнакомый, но усмешка вместо приветствия вызывает волнение в груди. — Потеряшка, погнали прогуляемся, а. — Откуда у тебя мой номер? — Итэр вздыхает, приходя в себя. Ему всегда было тяжело просыпаться, даже если это всего час сна. Он садится на диване, оглядываясь в темной тихой гостиной. Сестры до сих пор нет, хотя на часах уже… он убирает телефон от уха, чтобы глянуть время. Половина десятого. — Не важно. Ну так что? Или ты предпочтешь тухнуть дома в одиночестве, как лох? — Моя сестра скоро вернется, я должен… — У тебя сестра есть? Нихуя. Ну, она уже не маленькая девочка, раз гуляет так поздно? Не помрет одна, погнали. Итэр вздыхает и уже во второй раз соглашается на прогулку с кем-то едва знакомым. На этот раз — с человеком, с которым ему вообще не стоит общаться. Он накидывает толстовку и выбегает из квартиры. Ну, ему хотя бы не придется коротать остаток вечера в одиночестве, да?

***

Стоит ей только кинуть незаинтересованный взгляд на снующую туда-сюда толпу студентов, как она сразу замечает его — высокого, с прямыми светлыми волосами. Даже темный шрам с правой стороны лица нисколько не портит вида — этот человек невообразимо красив, словно сошел с обложки любовного романа или шикарного журнала. Люмин бросает взгляд на рассматривающего подошвы своих кроссовок брата, вздыхает. Щеки ее краснеют при мысли об этом великолепном пока-что-незнакомце. — Эй, я пойду к… ну, там мой знакомый и… Итэр смотрит на нее понимающе, словно видит насквозь. Люмин не может сдержать улыбки, когда смотрит на него. Конечно, сейчас между ними больше нет того всеобъемлющего доверия и понимания, потому что это было разрушено самим Итэром однажды, но они все равно друг друга любят и знают лучше, чем себя самих. Иногда кажется, что между ними ничего никогда не менялось, но это только ее несбыточные наивные мечты. Она вздыхает, поправляя подол юбки, смахивает с лица челку и уверенным шагом направляется в сторону того парня. Лицо наверняка горит от смущения, но она продолжает свой путь. Мама говорила, что это именно она первой подошла к их отцу и заговорила с ним, и Люмин всегда хотела быть похожей на маму. В конце концов, ведь нет ничего плохого в том, чтобы сделать первый шаг, да? — Привет! — улыбается, глядя на светловолосого парня снизу вверх. Господи, его невероятные голубые глаза сейчас сведут с ума. — Я увидела, что ты стоишь тут один, и… ну, решила составить тебе компанию. Парень застывает на месте от удивления, но быстро приходит в себя и улыбается. Что-то есть в его улыбке. Что-то, способное растопить ледники или разогнать грозовые тучи в самый пасмурный день. Он протягивает руку, и Люмин, пожимая ее, не может не обратить внимания на то, насколько она больше, чем ее собственная. — В таком случае, приятно познакомиться. Я Дайнслейф. А у такой очаровательной девушки есть имя? — он усмехается, и игривое выражение лица идет этому человеку даже больше, чем улыбка. Люмин корит себя за то, что позволила кому-то свести себя с ума настолько быстро, мгновенно практически, но она ничего не могла с собой поделать. И не хотела, позволяя себе раствориться в прелестном трепете влюбленности с первого взгляда, в которую раньше не верила. — Люмин. Они гуляют по территории университета, разговаривая о всяких пустяках, пока не расходятся каждый на свои пары. Люмин не может сосредоточиться на лекции, то и дело с мечтательным видом глядя в окно. У нее из головы не выходят невероятные голубые глаза, очаровательная улыбка и тембр голоса. Если бы брат знал, что сейчас происходит в ее сердце и разуме, то точно расхохотался бы. Итэра всегда забавило то, как она относится к своим чувствам. Люмин — разум в их с братом дуэте, всегда спокойная и собранная, рациональная и рассчетливая, в то время как брат — эмоциональный и жертвенный настолько, что за ним необходимо постоянно следить. Мама всегда вздыхала с улыбкой и говорила, что это все потому, что он младше. Разница в пять минут, конечно, абсолютно несущественна, но Люмин не может не чувствовать над братом ехидного идиотского превосходства. Хотя сейчас она чувствует себя дурой, а не умной старшей сестрой. Для нее чувства — всегда что-то не по ее части, что-то «спросите об этом у Итэра», но брата рядом нет уже давно — с тех пор, как он облажался и они поссорились. Они все еще друг друга любят, но никогда между ними не будет той крепкой связи. Теперь Люмин не у кого спросить, нормально ли вообще вот так быстро влюбиться в кого-то. Теперь ей придется учиться чувствовать самой, потому что только после ссоры с братом она поняла, что они — два разных полноценных человека, которые должны уметь жить отдельно друг от друга. Когда заканчиваются пары, она стоит возле выхода, ожидая, когда брат с толпой его новых друзей уйдут. На плечо опускается рука. Люмин испуганно оборачивается для того, чтобы увидеть мягко улыбающегося Дайнслейфа. — Шпионишь за кем-то? — Нет! Там просто мой брат, — она указывает на парня с длинной золотой косой и лицом практически идентичным ее собственному. — Не хочу с ним пересечься. — Вы близнецы? — Дайнслейф ведет рукой по ее плечу ниже, слегка приобнимая. Ответа не дожидается. — Ну, раз ты не хочешь с ним пересекаться, идем на прогулку. Тут много классных мест рядом. Угощу тебя кофе, что думаешь? Он улыбается так мягко, а в глубоких озерах его глаз столько тепла, что Люмин не может ничего с собой поделать, несколько раз кивая. Поразительно, как легко найти с Дайнслейфом общий язык — у них столько общих интересов, с ним нет необходимости подбирать слова и пытаться понравиться. С ним почему-то хочется быть самой собой, и это подкупает. Они заглядывают в приятно обставленную кофейню, дождавшись, когда Итэр и трое каких-то парней, с которыми он был, уйдет; Дайнслейф не спрашивает, почему они прячутся, словно преступники или шпионы. Видно, что ему интересно, но в нем есть достаточно тактичности для того, чтобы отодвинуть любопытство на задний план. Люмин мысленно решает — расскажет ему однажды. После кофейни просто гуляют туда-сюда: Итэр идет в сторону парка, заставляя в груди Люмин кипеть иррациональную злость. Она знает, что это глупо и несправедливо по отношению к единственному близкому человеку, который у нее остался, но она просто ничего не может с собой поделать — стоит только подумать о том, в чем виноват ее брат, сразу же становится тяжело даже смотреть на него. Это больно. Это угнетает и пугает, и Люмин чувствует себя виноватой каждый раз, когда сбегает от брата в свою комнату, когда игнорирует его и когда видит это его полное печали выражение лица — но все равно не может сопротивляться желанию оградиться от него. Дайнслейф водит ее по округе до самой ночи. На улице уже темно и холодно. Люмин, закутанная в огромный пиджак, оставляет на чужой щеке быстрый поцелуй, тут же забегая в подъезд с горящими от смущения щеками. С ее лица не сходит широкая улыбка, пока она поднимается по лестнице на нужный этаж. Пока отпирает дверь и, оказавшись внутри, по привычке поворачивает кноб. В квартире звенит тишина и нигде не горит свет. Улыбка медленно сходит с лица.