Нечисть

Существует поверье среди жителей деревушки Тахэ, — если с вечера закат красный и на небосклоне виднеется фиолетовый ореол из облаков, то жди беды. Это несомненно вызывает в них беспокойство и закрадывающийся страх. А виной всему произошедший некогда случай с одним из путников, который едва не разрушил их бытие, как деревни весьма нетрадиционной и восхвалявшей языческих божеств, и их догматы. Но обо всём по порядку… Много лет назад, когда власть ещё определяла крепостное право, как основу своего устоя в народе, а крестьяне батрачили на полях во благо князей, сказки не были таковыми. Это сейчас все привыкли видеть в них лишь миф. Но мало кто знает, что те создания из легенд и фантастических историй существовали на самом деле. И появлялись перед людьми… Можете верить мне или нет, но я скажу, что произошедшие некогда события вовсе не плод моего воображения, а былина, которая со временем обросла различными неправдивыми деталями… Главное усвоить один факт: окружающие нас миры могут переплетаться в одном измерении, в котором все мы живём. И когда такое происходит, то мы уже не можем не замечать странные вещи, что творятся вокруг, и просто отмахнуться от них, предпочитая не видеть. Ну так вот, среда лета тысяча двухсотого года от рождества Христова, выдалось жарким. Западные земли Великой Руси в одном из княжеств, о названии коей, я умолчу, были покрыты зелёной поросшей травой. Деревья шелестели листьями, от сильных порывов ветра, а люди готовились к празднеству весеннего солнцестояния. Так велось в те далекие времена, что на эти дни барщина приостанавливалась, и во многих деревнях, люди готовили шведский стол. Каждый был частью одной семьи, когда в этот праздник наливали пунш из виноградной лозы или рома. Иванов День яркий праздник, — один из самых любимых у народа. Девицы на Ярилины гуляния, как он раннее назывался, плетут венки из Иван да Марья или лопуха для своих женихов. Разводится огонь Священного Свастичного Жертвенника, который затем принимает без кровные жертвоприношения селян, и зажигают от него свечи и огневицы, что оправляются потом вниз по течению реки при загадывании желания. Взрослые проходят три этапа очищения: Тела, Души и Духа. Сперва они окунаются в реках или озерах, затем прыгают через костры, и ходят по углям, дабы очистить ауру и сжечь весь негатив. Очень символические действия, что призывают их уподобиться богу Перуну, освободившему своих сестёр из Пекла, как поётся в пятом клубке Песен Птицы Гамаюн. Ночью время сбора лекарственных трав. Немногие, а лишь ведущие в травах по большей части увлекаются этим. В полночь, когда дети спят в своих кроватях, сие действие обретает пик, ибо по поверью в это время лучше всего заниматься подобным. И затем всю ночь пляски и песни. Гул стоит весёлый и заразный смех, да хмельные голоса трещат до самой утренней зари! Вот так отмечают День Ивана Купала… И было суждено именно в этот день страннику появиться у деревни Тахэ. Он брёл среди домов, а люди подозрительно смотрели ему во след. Нечасто здесь было возможным лицезреть пришлых, разве, что скупщиков из столицы или купцов, что собирали дань. Выглядел он немного необычно. Кафтан, что был на нём одет, что гунька — старая поношенная, да и штаны в подобном виде. На вскидку ему было лет двадцать. Зелёные глаза смотрели лишь вперёд. Светлые волосы развивались на ветру. В руках лишь узелок из обмотанной ткани. Он шёл, не обращая внимания ни на выскочивших и любопытствующих детей ему на пути, ни на старух, сидевших на скамейке подле дома. Наконец он остановился и подозвал к себе одного из ребятишек. Мальчишка не без опаски, всё же осмелился неспешно подойти к незнакомцу. — Здравствуй, парень. А где у вас тут староста обитает? — — Дяденька, так ты прошёл его дом. Отсюда третий по правую сторону будет. Вон там! –мальчуган указал пальцем на дом позади странника. — А как звать то вашего войта? — вновь спросил он. — Старосту то? Андрий. Он у нас уже старенький, так что стучите ему громче! — ответил паренёк и шмыгнул назад к веселящейся детворе. Странник вдохнул и выпрямился. Он направился к указанному дому, и пройдя через росшие возле него кустарники, постучал сперва в окно, а затем в дверь. Не сразу, но она отворилась, и на пороге возник седой старец лет пятидесяти. Его усталые мутные глаза оценивающе посмотрели в лицо гостя. Незнакомец отдал поклон и представился: — Моё имя Вильдан. Я к Вам по поручению отца Сергия. Наставник-батюшка просил меня навестить Вас и отдать одну вещь. — Лицо старика вытянулось от удивления и в очередной раз осмотрев с ног до головы пришлого, он махнул головой в сторону печи, приглашая гостя войти. — Кушать будешь? — поинтересовался старик. — Не откажусь от предложенного брашно. Я уж долгие дни в пути. Позвольте сначала умыться. — сказал Вильдан. — Корыто на улице. Там же вытереться можно. — предложил старейшина, копаясь в посуде. Затем он достал из печи чугунный казанок с варёным картофелем. — Сегодня жители собираются на праздничные гуляния. Сейчас поешь и, если, хочешь, можешь пойти со мной. Гостем будешь. — — Я бы с радостью. Вот только из одежды у меня лишь стихарь. Я не могу одеть его… — — Я подберу тебе одёжку. — оборвал его Андрий, и прихрамывая на правую ногу, поплёлся в одну из комнат. Вильдан вышел на свежий воздух. Вода в корыте оказалась холодной, но это было не плохо. Она лучше могла снять усталость, в то время, как от умывания в горячей воде, его всегда тянуло в сон. Сняв с себя кафтан, Вильдан сперва умыл лицо и голову, затем уже верхнюю часть туловища. Утёрся он сукном, весящим на столбе. Когда он собирался слить воду на землю, в грязном отражении, ему привиделась голова уродливого существа. Эта морда расплылась в насмешливой улыбке и оскалила зубы. Парень ударил по водной глади ладошкой и произнёс: — Исчезни! — Как только рябь на воде успокоилась, и Вильдан не увидел уже ничего, то слил содержимое корыта на землю, а потом вернулся в дом. Старик протянул ему сложенные одеяния. Вильдан поблагодарил хозяина в поклоне, и уселся за стол. Разлив квас из ендовы в кружки, присел и старик. Они стали трапезничать, и между делом повели разговор о насущном. — Отец Сергий даровал вашей деревне святыню в виде иконы пресвятой богородицы. Я слышал храм в скором времени будет достроен, и посему сей подарок будет очень кстати. — сказал Вильдан и достал из своего свёртка икону с изображением матери Марии с младенцем Иисусом на руках. –Изображение было восстановлено. Это древняя вещь, почитай лет двести ей. — Андрий принял из рук парня деревянную дощечку и принялся её рассматривать. Он вертел её в руках и приближал к глазам из-за плохого зрения, после чего поднялся с места и отнёс в комнату. — Поблагодари моего друга в низком поклоне. — признательно произнёс старик. — Я, в свою очередь, дарую коня ему в угоду. — — Ну что Вы, батюшка! — хотел было возразить Вильдан, но войт прервал эту попытку в самом зародыше. — Отказа не приму! — строго сказал он. — Она мне уже ни к чему. Мой сын умер этой весной, а тянуть и дальше эту кобылу мне не в мочь. Она ещё полна сил и может сослужить добрую службу вашему монастырю. К тому же, упокой Господь душу моего сына, он был бы рад этому! — — Уверен, отец Сергий будут Вам очень признательны. — согласился парень. Некоторое время они обедали молча. Ставня на окне болталась из стороны в сторону, от чего отсвет с улицы, мигал. Вильдан трое суток был в пути, и за всё это время успел соскучиться по горячему молодому картофелю с укропом. Конечно попадались по пути деревни, в которых его принимали, как родного, добрые крестьяне. Но ел он только каши из ячки или овсянки. Им был интересен маршрут его пути и их причины. Как только они узнавали, что он послушник из столичного монастыря, то были рады и много о чём расспрашивали. Например, как жизнь столичная, на что он отвечал, что всё хорошо и волей божией, так и будет продолжаться и дальше. Будучи послушником мужского монастыря, он говорил, что лишь немногие посещали столицу, и его это обошло стороной. Он знал о делах лишь по тем словам, что говорил его наставник и те немногие, что могли покидать монастырь с его разрешения. Сам Вильдан впервые отправился в столь не близкий путь. Отец Сергий благословил его в дорогу, и вручил святую икону для возводящейся церкви в деревне, где жил его друг. Как он понял, дружба старосты деревни и священника была долгой и прочной, которая прошла войну с заграничными супостатами. Они были обязаны друг другу братскими узами. — Ты же знаешь, что нынче творится на землях Руси? Нечисть повылазила из своих нор адского мира и норовит грех явить нам. –говаривал перед его отбытием отец Сергий, с напутствием. — Я ведь помню тебя совсем юнцом, Вильдан! Мать твоя и отец погибли от рук разбойников. Но ты, волею бога, выжил… Тот путь, что предстоит тебе пройти дальше — только твой выбор. Ежели хочешь и впредь пребывать в монастыре и быть братом нашим, я походатайствую в Высшую Иерархию. Но если выбор твой падёт на мирское существование, я буду рад и твоей женитьбе на благоверной девице… — — О чём, Вы говорите, батюшка? Я желаю и впредь состоять на службе Господа! — возразил Вильдан, не понимая изречений наставника. Пожилой священник поклал руку на плечо монаха. В бедно обставленной келье Вильдана они были вдвоём. Время от времени, мимо открытой двери, проходили другие послушники, приветствуя их поклоном головы и спешащие на ранний ужин. — Ты ещё молод, сын мой. И нет ничего лучше, чем служить Господу, но у тебя будет время взглянуть на другую жизнь в этом путешествии. Вне монастыря всё иначе. Ты должен будешь утвердиться в своих мыслях. Считай это испытанием. — отец Сергий вгляделся в обеспокоенные глаза парня. — Я знаю о твоём даре, Вильдан. Ты необычный юноша, и твоя душа видит этими глазами то, что не могут видеть другие… — — Вы говорите о… — — Да. Я имею в виду, — создания, что живут рядом с нами. Они настоящие… Я наблюдал за тобой с детства, и никогда бы не мог предположить, что есть ещё кто-то, как я, — способный видеть инородных. — Вильдан отошёл от наставника и молча присел на ложе. Он вновь поднял взгляд на седовласого старика и вдумчиво сказал: — Я всю жизнь думал, что мне мерещится вся эта нечисть. Что дьявол проклял мою душу и измывается надомной! Но это значит, что Вы тоже видите их? Что они такое?! — Батюшка подошёл к маленькому проёму в стене, что представлял собой окошко, и повернулся к парню. При свете из него, икона на столике, возле кровати, блеснула загадочным отсветом в глазах Христа. — Не упокоенные людские души. Есть среди них, конечно и бесы, и демоны. Но они встречаются реже, нежели обычная заплутавшая душа. Ты ещё пока послушник, и не могу рассказать тебе многого, потому что это церковная тайна. Но если, Вильдан, ты, всё же вернёшься обратно с намерением остаться, я займусь твоим обучением, и посвящу тебя в эти знания… Ты отправляешься на рассвете так, что выспись хорошенько! — Большего отец Сергий не сказал, и на душе у Вильдана остался привкус недосказанности. Его всегда учили верить в силу и доброту Бога. Он знал, что где-то на небесах всегда идёт бой за души людей. Он верил слепо и бескорыстно в милость создателя. И не сомневался в существовании рая, как и ада. Но Вильдан не знал до сего момента, что мир намного обширнее и земля носит на себе столько разных существ, о которых большинство только слышало, никогда не лицезрев. Вильдан убедился в том, что он не сумасшедший. Его желание не покидать святой монастырь, было единственной возможностью не встречаться с этими существами, что нагоняли на него страх. Чураясь и крестясь, Вильдан мог избавиться от них на время, но они появлялись снова. И он, правда, думал, что терзаем видениями из ада… уничтожающими его душу. — Ну что, поел? — спросил старик, убирая со стола посуду. — Недолго можешь вздремнуть. Я разбужу тебя. — — Спасибо, отец! Я всё же посплю немного с вашего позволения. — с этими словами парень покинул кухню в направлении комнаты, где была приготовлена для него кровать.