Нечисть

Крестьянский люд собирался у реки, когда солнце готовилось к переходу за горизонт. Было ещё светло, но костры были разожжены на добрые десятки метров, недалеко от самой реки. Женщины пели в унисон небольшие частушечные стишки. Молодые девушки, в праздничных сарафанах, весело смеялись, водя хороводы вокруг оных, держались за руки и танцевали. Юноши толпились подле них и обливали водой, после чего и вовсе сталкивали в воду. Детишки бегали повсюду, играя в догонялки. Все это было на дружеский манер, - и исходило счастливым раздольем. Вильдан со стариком стояли под деревом, наблюдая за ходом празднования Ярилиных гуляний. - Что же, ты, то не веселишься? Мог бы к ним присоединиться. – спрашивал старик Вильдана. - Вы же знаете, что я не могу, староста. Это вовсе не христианский праздник. Такие гулянки у нас под запретом. Мне придётся потом эпитимию вести. – отвечал послушник. – Батюшка заставит молиться денно и ношно на пустой живот. – - Тяжела жизнь праведника. Но ты же ещё не монах то вовсе, а всего лишь послушник! – парировал седовласый войт и сделал шаг. – Подойдём хоть ближе что ли. Мне надо слово молвить односельчанам. – Они подошли к самому большому костру, как раз в тот момент, когда девушки облачали на головы выбранных парней, травяные венки. Этот ритуал подразумевал под собой привязанность дивчины к будущему мужу. Надев его на голову мужчины, она заявляла о своих намерениях, и, если он уже являлся таковым, по родительской договорённости. Иного просто быть не могло, но… Вильдан придерживал старика за руку, и не сразу сообразил, что на его голове оказался как раз один из таких венков. Он поднял взгляд и выпрямился, после того как подобрал уроненный деревянный костыль старейшины. Многие вокруг них с интересом обратились в его сторону, а женщины прекратили петь. Наступила тишина, в которой треск дерева в костре стал слышим сильнее. Вильдан увидел перед собой красивую девушку с серебристыми волосами. Её взгляд серых глаз скромно опустился вниз. Она подняла руки к груди и тихо, едва слышно, произнесла: - Прости, но теперь ты мой суженный. - - Это, внучка моя, вряд ли. Этот человек божий, и в первую очередь, наш дорогой гость. Негоже так невежливо его приветствовать! – проворчал старик. - Да ничего. Всё хорошо, отец. – отшутился Вильдан и затем произнёс в самое ухо старику. - Вы кажется должны сейчас что-то сказать. Подходящий момент. Все смотрят в нашу сторону. – Парень передал трость старейшине и собирался отступить на шаг назад. - Ты прав… - сказал старейшина и выгнул спину, как заправский военачальник, от чего даже вырос на несколько сантиметров. - Поприветствуйте моего гостя, сельчане. Он послушник столичного монастыря и находится здесь по просьбе моего друга. Батюшка передал священную икону в честь завершения строительства нашего храма… - Послышались разносторонние возгласы. Нельзя сказать, что всех устроило заявление старосты. Девушки и парни были больше всех удивлены такому гостю и без стеснения пялились на Вильдана. Возможно потому, что хоть крещение на Руси и было, но никогда прежде им не довольствовалось лицезреть кого-то, в их возрасте, отказавшегося от мирского в пользу проведения жизни в заточении монастыря. Такие нравы были для них в диковинку. Всё же, в те времена ещё оставались языческие и многовековые взгляды на жизнь. Собственно, и обряды у них были не совсем ещё православные. Вильдан предпочёл уйти оттуда в тот момент, когда началось основное обрядное действие. Купание в реке и перепрыгивание через костры. Женщины вновь запели уже традиционную песню: В святый Денъ Бога Купалы от Великаго и до мала Собирайтеся, очищайтеся, Во святой реце Во святым огне Собирайтеся, очищайтеся Славься Бозе наш Перун, Славна Птица Гамаюн, И все Предки наша, Лада-Матерь наша; Славься Мудрый Бог-Сварог, Да Асгард-Святой чертог. И Небесный Вырий, Свят текущий Ирий. Отче Огнь, Мать Вода, Очищают нас всегда От нечистого - Силой Чистою. Во святой реце, Во святым огне, От нечистого - Силой Чистаю. Разсветай Перунов Цвет, И даруй нам много лет. Очищай Купала нас Во Святой Воде, Во Святой Земле, Во Святым Огне. Слава Богу Купале!  Он неожиданно почувствовал себя плохо, и потрогав рукой деревянный крест, что висел на шее под кафтаном, направился к дому старосты. Идти было необходимо через лес. Солнце уже скрылось за красно-фиолетовым горизонтом и наступала темень. Ореол из облаков медленно расползался по небосклону в разных направлениях.