Пустая элегия

      Челночная сумка с большой неохотой скользила по сугробам, ударяясь о ели (или пихты? Антон так и не разобрался) при поворотах. Петляющую тропинку окропляли розоватые следы крови. Антон посмотрел на замерзшую кровь, прилипшую ко дну баула, и в очередной раз упрекнул себя за импульсивность. Если первые минут двадцать он нес тяжелый груз в руках, то потом силы покинули его, заставив плюхнуться с головой в снег. Он тащил эту тушу так долго, что перестал различать что-либо. Деревья утонули в зимнем мраке; Антон то и дело врезался носом в промозглую кору, покрывшуюся инеем.              Руки, изрезанные осколком, онемели; только благодаря этому мальчик продолжал тащить чертову сумку. Его ладони, обхватившие непрочную лямку, практически не разжимались. Почти пять минут он открывал заржавевшую дверь в заброшенный бункер; в основном — ногами.              Тяжело дыша, Петров ввалился в теплое помещение. У него не осталось сил уделить внимание взвизгнувшей пленнице. В последний раз дернув оторвавшийся с концами ремешок, парень подтолкнул баул с трупом к стенке и завалился на каменный пол. Изрезанные пальцы скользнули в карман, зацепив кончиками измятый окурок. Антон лежал на спине, прикрыв глаза и сжимая в кулаке трофей, пропахший морозом, и чувствовал подступающую сонливость.              Звон цепей вывел его из полудремы. Резко разлепив веки, он скосил глаза на дрожащую Сенечку. Чертыхнувшись, Антон одеревеневшей рукой вытащил рюкзак из-под спины, отбросив его в сторону девочки. Ксения дернулась, уклоняясь от школьной сумки. Звенья оков на ногах издали металлический перестук; эхо подхватило мелодию и умножило. Антон поморщился в раздражении.              — Ешь, — парень неопределенно махнул рукой в сторону промокшей сумки. Сенечка в сомнениях потянулась к молнии. Достав молочный коржик, который можно было бы использовать как орудие для взлома бункерской двери, она посмотрела на изнуренного похитителя со смешенными эмоциями. Тонкие пальцы восьмиклассника подрагивали. Слипшаяся кровь мешала ладоням разогнуться; Сеня подумала, что даже если бы у него получилось, это бы только порвало корочку, покрывшую рубцы, и вызвало новое кровотечение.              Озадаченно нахмурившись, Антон напряженно наблюдал, как младшеклассница, помогая себе руками, на коленях ползет в его сторону. Не отпуская девочку из вида, он не сопротивлялся робкому прикосновению, позволяя неуклюже обернуть свою пятерню в пыльное рванье, подобранное тут же. Зверь внутри парня чувствовал ее страх, и это знание ставило в тупик. Сейчас был неплохой момент для того, чтобы напасть. Да, со сломанной лодыжкой, перевязанной чугунной цепью, она бы не сбежала, но разве дети ее возраста о таком задумались бы? По крайней мере, Антон бы точно свернул самому себе шею, будь он на месте пленника. А она кусает губы и, переминаясь, оказывает медицинскую помощь — насколько ребенок вообще может о ней знать.              Убрав темные локоны с детских плечей, Антон пристально вгляделся в сузившееся лицо пропавшего ребенка, будто встретил ее впервые. Еще раз проведя нечувствительными пальцами по тонким волосам, он подумал, как же она похожа на его сестру, сидящую у кровати температурящего брата. Перебирая темные пряди, мальчик уставился в стену. Глаза закрыла дымка воспоминаний.              Дернув за длинный клок волос с запутавшимся колтуном, Антон одним движением привстал на локте.              — Подстриги их, тебе не идет, — он отвернулся от покрывшейся красными пятнами и всхлипывающей Сени, кивая в сторону новоприбывшего гостя. — И сделай что-нибудь с ним.              ***              Входная дверь была неплотно прикрыта. Критический промах, при папиной-то паранойе, но, слыша крики из дома, ни один бандит не захотел бы вершить свои делишки в такой низкий, бытовой момент. Или это просто Тоша ощущал себя, будто на него пролили стекающую из мусорного пакета жидкость каждый раз, когда он становился свидетелем чужих разборок.              Просочившись вместе с зимнем ветром в коридор, мальчик вприпрыжку поскакал в ванную, словно ниндзя из того мультика про мутантов сливаясь с тенью, переступая дощечки-мины, которые выдадут его присутствие своим скрипом. К тому моменту, когда он замочил грязную одежду в тазике, все посмотренные боевики и героические рассказы смешались в голове. Антон чувствовал себя главным героем под прикрытием, избавившего город от злодея. Завтра героя ждет его хэппи-энд.              Антон улыбнулся, рассматривая кольцо на оторванном пальце из дешевого сплава. Ромка будет вне себя от счастья, узнав, что жирный урод исчез. А когда-нибудь позже он покажет ему эту улику, и, может быть, получит благодарственный поцелуй.              Не раздумывая долго, Антон отправился в чулан — единственное место, которое Оля обходила стороной. Ее любопытный нос имел паранормальное чутье на разного рода тайники, так что прятать кольцо Семена у себя в комнате он не стал. Юркая рука парня завозилась в темноте, на ощупь определяя нужное место. Среди рваных лоскутов одежды, которые ныне годятся только как половые тряпки, Тоша вытянул то, что он сначала посчитал праздничной скатертью.              Вещь и правда была праздничной, только не скатертью. Темно-коричневое платье с белым фартуком, края которого были украшены кружевом. В целом, платье выглядело целомудренно и достаточно скромно, но сейчас его уже не поносить: тут и там просвечивали дырки и несводимые пятна.              Мамино выпускное платье, — сделал вывод Антон. — Наверное, ей слишком жаль его выбрасывать.              Разгладив примятые кружева, Антон завернул палец в раритет, выкидывая из головы находку. Однако, скоро ему пришлось вспомнить.              ***              Антону не нравились люди, которым нравился Рома. К несчастью, таких было много. Если бы парень не знал, что их шанс на взаимность равен нулю, он бы давно сорвался.              Антону ненавидел людей, которые нравились Роме. К счастью, он знал только одного такого. Бяша не задержался в черном листе новенького. Он стал тем самым исключением, подтверждающим правило. Петров видел, как отличается отношение Ромы к нему от Бяши, и это понимание стало самым желанным куском пищи для его эго.              На большой перемене классная задержала Петрова, в очередной раз расспрашивая о Бабурине. Антон не знал, чего она хотела этим добиться, но каждый раз покорно кивал или мотал головой. Рома и Бяша улизнули, и Антону оставалось только разрисовывать портреты в учебнике, поджимая губы от обиды.              Следуя во двор за Бяшей, он сохранил гримасу недовольства, буравя спину азиата. Смахивая путающиеся в волосах снежинки, Антон непонимающе смотрел на застывшую фигуру Ромки. Хулиган напряженно всматривался в лицо приятеля, и даже издалека было видно, что его лицо покраснело.              Сколько он тут так стоит? — Тоша окинул взглядом двор, будто так он мог найти ответ, когда рука, обернувшаяся вокруг его талии, заставила его вздрогнуть. Он с непониманием посмотрел на скорчившего неприятную улыбку Бяшу. С таким лицом он был похож на киношного злодея, а с мимикой — на злодея из карикатур.              — Убери от нег- нее руки, ублюдок! — внезапно закричал Рома. Вороны, ранее с интересом наблюдающие за представлением, испуганно полетели прочь от заднего двора. Если рядом были другие свидетели, то теперь они точно последовали тактике птиц.              Антон начал отдирать руку “ублюдка”, но та сжалась только крепче. С досадой посмотрев на скрипнувшего зубами Пятифана, он зашевелился всем телом, выворачиваясь и крутясь, пока Бяша не сжал его обеими руками.              — А то что? — издевательски прошепелявил жигало, однако руки убрал.              Смущенный Тоша замахнулся освободившейся рукой, желая дать воспитательного леща, но Ромка успел первее.              — Ай! Ты чего, бля? — пошатнувшись, Бяша прикрыл голову, уязвлено нахмурившись.              — Ээ, сорян, — сжимая в руках потрепанный букет, Рома встряхнул головой, ударяя себя по щекам. — Мда, Бяша маньяк из тебя никакой. Ты что, со всеми так обжиматься будешь? Я аж подумал, ты в пидоры заделался.              Бяша припрыгнул от возмущения, не понимая, почему его сначала ударили, а потом еще и пидором обозвали, если он просто действовал по инструкции. Вините сценариста, а не актера, если весь сценарий — “импровизируй”.              Взглянув на растерянного Тошу, Ромка снова ощутил волну стыда. Неосознанно спрятав букет за спину, он зарылся рукой в короткий ежик волос, злясь из-за всей ситуации и его непонятной реакции на нее.              — Тошик, ты не подумай, мы тут просто репетируем, — почему-то Рома почувствовал, что должен объясниться перед жертвой “пранка”. — Мне девчонка одна, ну… Мы не пидоры, чтоб тебя сюда пожмакать звать. Бяша, идиот, бля- Подсобишь, брат? Сыграешь маньяка?              Наконец, взглянув на Антона, Рому пробила дрожь. На лице мальчика отсутствовало что-либо, словно он нацепил поверх него маску из кожи. Потухшие глаза не шевелились, закатившись под веки, а рот был слегка приоткрыт.              Пятифанов выронил цветы, схватив выгнувшего спину друга.       — Тоша? Эй?! — удерживая чужое тело от падения, он беспомощно оглянулся на испуганного припадком Бяшу. — Придурок, иди сюда!              Однако, не успел тот добежать, как Антон, напоследок заломив голову до хруста, резко выпрямился. Глаза эпилептика, полные ненависти и боли, зафиксировались на суженных от страха серых глазах напротив.              — С-сука, — прохрипев, Антон согнулся, доставая упаковку таблеток из упавшего портфеля. Заев лекарство снегом, он поднял взгляд на безмолвных друзей и неловко улыбнулся. Хищное выражение казалось лишь игрой воображения. — Извини, ты что-то говорил?              — Будешь маньяком? — язык во рту ощущался инородным, еле поворачиваясь. Рома, как и Бяша, выглядел растеряно, отвечая автоматически.              — Буду, — торжественно кивнул Тоша и ярко улыбнулся. Роман слабо улыбнулся в ответ, чувствуя, как в груди развязывается узел.