Здесь мне оторвали крылья

      — До скорой встречи, птенчик — с улыбкой произнёс Лёша, стоя за барной стойкой.       — А ты разве не идёшь домой?       — Только если мысленно.       Шастун потупил глаза в пол, он винил себя за то, что не знал чем сейчас мог бы помочь другу. И это не ускользнуло от внимания старшего.       — Ой, да не парься ты так. Лучше иди и отдохни за меня тоже, а то до Питера лететь долго, устанем.              Антон усмехнулся. Лёша был очень добрым человеком, что порой играло с ним злую шутку. Об этом говорили измученный вид и до ужаса тёмные круги под глазами. Ему было всего двадцать три года, а выглядел он на все тридцать. Но, не смотря на это, Лёша всегда оставался весёлым, именно это больше всего поражало Шастуна.       Алексей никогда не жаловался на трудности. Да и за всё время, начиная с их знакомства, Антон ни разу не видел друга грустным. Каждый рабочий день начинался с выразительной улыбки блондина, которой тот умудрялся заражать весь коллектив и даже некоторых посетителей. Он источал энергию и свет, которыми был готов поделиться с каждым нуждающимся. И одним из этих нуждающихся был Антон.       — Лёш, напиши, как освободишься.       — На свидание хочешь пригласить? — лукаво улыбнувшись, спросил старший, а затем провёл рукой по волосам, приглаживая золотые пряди.       — Хочу знать, что ты добрался до дома, а не умер где-нибудь здесь под стулом.       Лёша в миг стал серьёзным, но затем смягчился, принимая заботу.       — Напишу. А теперь иди домой, не я один здесь страдалец.       На утренних улочках Воронежа было тихо, лишь изредка встречались гуляющие парочки или пьяницы, которых Антон старался обходить стороной.       Дорога домой. Каждый шаг по ней давался с трудом. Антону стоило больших усилий, чтобы не развернутся и пойти в противоположном направлении. Тошно было лишь от одной мысли об этом месте, что уж говорить о нахождении в нём.       Но вот уже виднелась старая детская площадка. А дальше всё, как обычно: серое здание, узкий подъезд, лестница с разноуровневыми ступенями, которые парень уже выучил наизусть и поэтому ни разу не споткнулся, дверь с уже ободранной и потрескавшейся обшивкой, затем поворот ключа, и вот, он уже находился «дома». Достав из кармана чаевые, Антон зашёл в их с братом комнату, что бы положить деньги в свой небольшой тайник.       Через пару минут парень влетел в родительскую комнату, чуть ли не срывая дверь с петель.       — Где деньги? Куда вы дели мои сбережения?! — срывая голос орал Антон, тормоша взрослых, вырывая из их рук одеяло.       — Потратили — всё, что смогли в тот момент сказать сонные предки перед тем, как оттолкнуть сына и вновь заснуть.       Антон встал как вкопанный, не веря своим ушам. Последняя нить надежды оборвалась. Больше нет Питера, нет будущего, нет счастья. На пол одна за другой начали капать слёзы, парень сам не понял в какой момент начал плакать.       — Почему? — вопрос ушёл в пустоту, никто не собирался отвечать ему, было слышно лишь сопение уже уснувших родителей. — Нет. Нет! Нет! Нет! — шептал парень, хватаясь руками за голову.       Каждое произнесённое слово было громче предыдущего. Он не верил. Просто не хотел верить, ведь это мечта была смыслом его жизни. Была. Но теперь не оставалось и шанса, чтобы её вернуть.       Дальше всё было как в тумане: люди на улицах, что уже торопились на работу, детский смех, доносившийся с площадки, сжатые в кулак остатки сбережений, севший телефон и аэропорт.