Снова и Снова. — Again and Again.

– – "Нет дела, устройство которого было бы труднее, ведение опаснее, а успех сомнительнее, чем установление нового порядка вещей.” "Никколо Макиавелли." – – Северус Снейп взмахнул палочкой над медленно закипающим котлом на рабочем столе, чтобы установить чары контроля и таймера, предупреждающие его, когда придет время для следующего этапа приготовления. К счастью, это произойдет на следующее утро, так что теперь он мог расслабиться до конца вечера. Он находился в подвальной лаборатории своего дома на Паучьем Тупике в Коукворте, умирающем промышленном городке на севере Англии. Он искренне ненавидел этот дом и все воспоминания, по правде говоря, довольно неприятный, которые были связаны с ним, но дом принадлежал ему, и это было место, в котором он мог работать вне школы, которую он называл домом. Сейчас было начало августа, и оставалось всего три недели до того, как ему придется вернуться в Хогвартс и снова столкнуться с ответственностью по уходу за четвертью учащихся школы. Конечно, он заедет за неделю до начала семестра, чтобы привести в порядок свои принадлежности для занятий и убедиться, что общежития и гостиная были должным образом обустроены для возвращающихся студентов. Но в течение летних каникул он старался держаться от школы как можно дальше. Он чувствовал, что это отпуск который он более чем заслужил, учитывая все, с чем ему пришлось мириться в течение года. Конечно, это лето не полностью принадлежало ему, как того хотелось бы. Дамблдор постепенно становился все более активным, хотя против чего этот человек был активен, Северус не мог до конца понять, поскольку Темного Лорда по-прежнему нигде не было видно. В течение лета старик созвал несколько собраний своей "старой компании". Это были довольно неформальные встречи, и, конечно, на самом деле ничего дельного не было достигнуто, но Дамблдор все равно попросил Северуса присутствовать, чтобы поделиться своей предполагаемой "внутренней" информацией. Опять же, все что он смог сказать любому из них, было тем, что его не призывали, что он ничего не слышал о том, что призывали кого-то еще, и насколько он знал, не было даже никаких слухов о возвращении Темного Лорда. Он был особенно разгневан, когда эта чертова Эммелина Вэнс попросила его показать им его Темную Метку, просто чтобы они могли увидеть, что, да, она снова стала темной. Какая наглость! Возможно, самой трогательной вещью на этих сборищах была локация. Сириус Блэк естественно вернулся в группу, и теперь, когда он был свободным человеком и снова имел доступ ко всем богатствам семейного поместья Блэков, дом его детства представлял для него настолько малую ценность, что он фактически передал его Дамблдору, чтобы они использовали его в качестве новой штаб-квартиры Ордена. Дом был настоящей дырой. Северус думал, что дом его собственного детства был жалкой лачугой, но это было ничто по сравнению с тем гниющим, зараженным, старым особняком. Он был очень рад как можно быстрее увеличить дистанцию между собой и этим Гриммо, 13 в конце каждой встречи. Он также был более чем готов увеличить дистанцию между собой и Блэком настолько, насколько это было возможно. Было достаточно плохо, что его заставили преподавать в одной школе с Люпином весь учебный год, но Люпин был терпимым. Северус знал, что Поттер сыграл определенную роль в освобождении проклятого дурака, и ему хотелось придушить щенка за то, что тот сделал что-то, что означало снова подставиться под удар грязной дворняги Блэка. Хотя он был рад, что дементоры наконец ушли, и он действительно находил политический переворот, который произошел в результате всего этого фиаско, довольно забавным. Северус как раз выходил из лаборатории и направлялся обратно вверх по узкой лестнице выходящей из-за книжного шкафа, когда внезапная боль пронзила его левое предплечье, и ему пришлось быстро ухватиться за стену, чтобы не упасть на колени прямо на лестнице. Его разуму потребовался еще один миг, прежде чем он полностью осознал, что происходит. Его вызывали. Он на мгновение оцепенел от шока, прежде чем наконец мысленно зарычал на себя и рывком привел свое тело в движение. Остаток пути вверх по лестнице он пробежал, закрыв за собой дверь книжной полки, прежде чем завернуть за угол и подняться еще на один лестничный пролет в свою спальню. В задней части его гардероба было потайное отделение, с которого он быстро снял защиту прежде чем покопаться в нем, чтобы вытащить старую черную мантию и белую костяную маску. Мгновение он держал их в дрожащих руках, неуверенно глядя на них, прежде чем закрыть глаза, спрятать все свои бурные эмоции за железными щитами окклюменции и вернуться в комнату, чтобы надеть их. Вместе с вызовом было известно куда именно он должен был аппарировать, и как только он облачился в соответствующую одежду, он закрыл глаза, сжал палочку и сосредоточился на цели, которую предоставила ему магия Темной Метки. Он крутанулся на месте и исчез с громким треском. Он появился мгновением позже и оказался в роскошном вестибюле того, что казалось очень старым поместьем — или, возможно, даже замком. Древние гобелены украшали каменные стены, заставляя Северуса больше склоняться к теории о замке. Раздался еще один треск, и Северус обернулся, чтобы увидеть того, кто появился прямо у него за спиной. Мужчина также был одет в черную мантию и костяно-белую маску в форме черепа, но его капюшон не был натянут, и цвет волос прибывшего не давал ни шанса ошибиться - это был Люциус. Северус быстро наклонил голову, и Люциус ответил ему взаимностью. Взгляд Северуса метнулся вниз к его руке, когда он почувствовал покалывание магии, танцующее вдоль его предплечья, и вместе с этим осознание того, что они должны были собраться в комнате дальше по длинному коридору, который, как он видел, раскинулся перед ним. Взгляд Люциуса метнулся по коридору, показывая, что он тоже это почувствовал. Не говоря ни слова, они вдвоем зашагали по коридору. Еще один треск, за которым почти мгновенно последовал другой, предупредил их о том, что другие аппарировали в коридор, который они только что покинули. Северус оглянулся через плечо, чтобы увидеть, что обе фигуры были в черных мантиях и масках, но с такого расстояния он еще не мог сказать, кто они. Он прошел дальше, решив сосредоточиться на более насущных вопросах. Он услышал как двое мужчин тоже начали пробираться по коридору, когда еще один треск эхом прокатился по помещению. Люциус и Северус повернулись к паре открытых двойных дверей и оказались в большом зале без мебели, с голыми каменными полами и каменными стенами, на которых не было гобеленов, но вдоль которых стояли декоративные бра со свечами, горящими жуткими зелеными огоньками. Там уже были двое волшебников в мантиях и масках, оба ерзали и тревожно оглядывались по сторонам. Судя по телосложению одного из них, Северус думал, что это Кай Гойл. Другой, у которого был опущен капюшон, обнажавший его коротко подстриженные светлые волосы, определенно был Торфинном Роули. Трое, которые аппарировали после него и Люциуса, вошли в комнату мгновением позже, и восемь волшебников молча собрались в центре комнаты, осторожно оглядываясь по сторонам. Из коридора донеслось еще несколько хлопков, и еще через десять минут стояния без каких-либо признаков присутствия Темного Лорда, группа разрослась в общей сложности до пятнадцати человек. Северус был почти уверен, что знает, кем были большинство из них. Уолден Макнейр наверняка был там, как и Эйвери, Гиббон и Джагсон. Несколько человек осмелились тихо перешептываться друг с другом, но по большей части все оставались тихими. В комнате мгновенно воцарилась тишина, когда задняя дверь открылась и оттуда вышел... Сын Бартемиуса Крауча? Северус был уверен, что его отправили в Азкабан вместе с Лестрейнджами. Разве мальчик не умер там? Крауч низко склонился, придерживая дверь открытой для кого-то. Прежде чем этот человек вошел, Северус уже почувствовал приближающееся присутствие. Уровень магической силы, витавший в воздухе, был почти осязаем, и невольный вздох сорвался с его губ. Высокая фигура, которая мощной походкой вышла из двери, была одета в черную длинную мантию с остроконечным капюшоном, лица под которым было не видно из-за непроглядной темноты. Очевидно, это было заклинание, которое скрывало большую часть лица незнакомца. Некоторое освещение достигло его губ и подбородка, и Северус смог разглядеть ухмылку, украшающую тонкие красивые губы. Красное свечение, казалось, исходило из глаз мужчины, и от этого у него по спине пробежали мурашки. Собравшиеся волшебники упали на колени и опустили головы - не было никаких сомнений в том, что это был Темный Лорд. Магия в воздухе; мощь, которая исходила от этого человека; то, как воздух дрожал и искажался вокруг него, как будто сами силы природы склонялись перед ним. И если этого было еще недостаточно, Северус мог чувствовать, как его Темная Метка реагирует на присутствие мужчины. Удивительно, но на самом деле это было не больно. Не совсем. Это было почти опьяняющее ощущение того, насколько могущественным был сейчас мужчина, стоящий перед ним. Ощущение магии этого человека, когда она распространялась по большой комнате, касаясь всего. Это было намного сильнее, чем он помнил. Он просто забыл, или этот человек действительно стал еще более могущественным? Волдеморт подошел и встал перед стоящими на коленях, и на его губах появилась довольная ухмылка. Он скучал по этому. И это произошло снова. Только в этот раз он был достаточно вменяем, чтобы должным образом насладиться этим. — Мои дорогие, верные последователи. — сказал он низким, почти саркастическим тоном, стоя перед ними подняв голову и глядя сверху вниз. — Прошло так много, много времени с тех пор, как мы собирались в последний раз, не так ли? Встаньте и посмотрите на меня. — приказал он, и все они мгновенно подчинились. Но полностью никто из них не выпрямился - теперь лишь одно колено каждого было преклонено, они подняли головы и смотрели в лицо своего господина. — Милорд! Пожалуйста, простите нас! — вскрикнул Эйвери и бросился вперед на землю, прямо перед Темным Лордом, распростершись ниц перед волшебником. Волдеморт усмехнулся и шагнул вперед, чтобы прижать босой ногой, которая появилась из-под его тяжелой черной мантии, щеку мужчины к холодному каменному полу. — Простить? — спросил Волдеморт холодным, смертельно тихим шепотом. — Ты просишь прощения, когда все вы ушли, все эти годы живя комфортной жизнью, свободной и легкой, в то время как я провел десятилетие в качестве бестелесного духа? Неужели у тебя не было веры в твоего Повелителя? Ты действительно верил, что я исчез? Я? Тот, кто прошел дальше по пути к бессмертию, чем любой другой волшебник? Головы снова были склонены, и Эйвери хныкал и шептал "простите меня" снова и снова, хотя довольно искажено, учитывая, что его лицо все еще было вдавлено в пол. Волдеморт убрал ногу под мантию и сделал несколько шагов назад от группы, прежде чем снова повернуться к ним лицом с высокомерным, холодным взглядом, который можно было увидеть из-под капюшона. — И все же, несмотря на то, что прошло много лет, вы все вернулись на мою сторону, практически без промедления. За это... Я отдаю вам должное. Вы могли бы отказаться приходить. Некоторые так и сделали. Конечно, те, кто был достаточно глуп, чтобы сбежать, скорее всего сильно пожалеют о такой прискорбной ошибке… — он замолчал, и довольно садистская ухмылка появилась на его губах. — Многое изменилось за эти годы, — продолжил он, — Я бы хотел надеяться, что вы все повзрослели, поумнели, и некоторые из вас выросли в самостоятельных сильных игроков. Многие из вас провели эти годы продолжая великую борьбу, несмотря на тяжелое состояние Министерства после моего падения. За это и за ваше дальнейшее служение вы будете вознаграждены. Ибо именно подобная стратегия теперь станет основой для наших усилий по превращению волшебного мира Британии в ту великую державу, которой она когда-то была. Восстановлению свободного права практиковать магию без притеснения со стороны некомпетентных, потворствующих политиков, которые бросаются к ногам маггловских правительств, когда те выдвигают требования, основанные исключительно на невежестве и страхе. — Мы вернем волшебную Британию, но на этот раз мы сделаем это так, как я начинал десятилетия назад, до того, как сбился с пути. Вы видите — многое изменилось за эти долгие годы, а так же изменился... Я. Я потерпел поражение в ночь Самайна 1980 года не потому, что Гарри Поттер обладал какой-то впечатляющей мистической силой, способной отражать зло, а из-за моих собственных ошибок. Моего высокомерия и моего безумия, вызванных стремлением достичь куда большей власти неправильными средствами. Я потерял из виду свои собственные цели и свои методы за годы до неудачи с Поттерами, но именно в ту ночь мои ошибки слились в единую серию трагических совпадений, и мое тело разрушила моя собственная сила. Ничто из того, что сделал мальчик, не привело к моему концу. — он сделал паузу и посмотрел на группу волшебников, которые наблюдали за ним с пристальным вниманием. — Гарри Поттер, однако, сыграл определенную роль в моем возрождении, и особенно важную роль в возвращении полной силы и здравомыслия. — сказал Волдеморт, и легкая, веселая ухмылка изогнула уголок его рта при виде ошеломленных глаз и шокировано приоткрытых губ, которые он мог видеть своих последователей. — За это он заслужил мое прощение за свою причастность к моей временной кончине. Мальчик находится под моей безоговорочной защитой, и любой, кто посмеет тронуть его хотя бы пальцем, почувствует на себе мой гнев. — угрожающе прошипел он и обвел взглядом толпу. Волдеморт снова сделал паузу, на мгновение задумчиво оглядывая группу, прежде чем заговорить снова. — Люциус. — прошипел он, и Люциус выпрямил спину, становясь более внимательным, когда все сосредоточились на нем. — Тринадцать лет назад я доверил тебе предмет моего собственного творения. Я рассказал тебе о плане, который я в то время разработал. План, согласно которому, когда я скажу, что пришло время, ты тайно пронесешь предмет в Хогвартс в руках студента — предпочтительно первокурсника. Достаточно легковерного, чтобы не усомниться в природе предмета, когда он начнет вести себя необычно. Я говорил тебе, что это привело бы к открытию Тайной комнаты, гибели маглорожденных, и привело бы к исключению Дамблдора из школы за его неспособность защитить учеников. Разве это не так? — беззаботно спросил он. Глаза Люциуса были широко раскрыты, и Северус мог сказать, что мужчина стоящий на коленях рядом с ним, вспотел от нервов. Что бы это ни значило, было очевидно, что Люциус сейчас чрезвычайно нервничал. — Да, Милорд. — прохрипел Люциус. — Скажи мне, Люциус... Где находится этот предмет сейчас? — спросил Волдеморт тихим, угрожающим голосом. У Люциуса на мгновение отвисла челюсть, и он сглотнул. — Я- Я не знаю, Милорд. — Ты пытался заложить его Борджину после того, как Министерство совершило налет на твой дом в поисках темных артефактов. — усмехнулся Волдеморт, и глаза Люциуса расширились еще больше, он явно был поражен тем, что Темный Лорд знал об этом. — Но он не взял его, не так ли? Он только взглянул на него и понял, что он принадлежит мне. — Я- Он... Да, Милорд. — сказал Люциус, опуская голову. — Определенные люди в Министерстве никогда не забывали о моей связи с вами, Милорд, и они были особенно настойчивы в последние несколько лет, пытаясь помешать моей работе в Визенгамоте и Палате Лордов. — Что ты сделал с предметом, Люциус. — спросил Волдеморт холодным, спокойным тоном. — Я... Я передал его во владение студентке первого курса, которая была бы распределена в Гриффиндор. Я подозревал, что ребенок будет достаточно наивен и доверчив, чтобы не задавать вопросов об этом предмете и взять его с собой в Хогвартс. Ее отец — мой оппонент в Министерстве, и он работал над законодательным актом, который отбросил бы назад прогресс, достигнутый мной и другими за последнее десятилетие. Законопроект спонсировался Дамблдором и пользовался большой благосклонностью в Визенгамоте. Я надеялся, что по итогу этой операции и отец ребенка, и Дамблдор будут дискредитированы. Я сделал это только ради дела, Милорд. — сказал Люциус тоном, который почти граничил с мольбой, но конечно, Малфой был выше таких вещей. Волдеморт издал гудящий звук и медленно прошелся взад-вперед перед Люциусом Малфоем, который снова низко поклонился. — Да... И только по этой причине я решил не наказывать тебя за твои действия. Знай это, Люциус — если я оставлю предмет в твоем распоряжении с приказом защищать его, пока я не скажу иначе, я ожидаю, что ты защитишь этот предмет. — сердито прошипел он, и Люциус вздрогнул. Волдеморт остановился и поднял голову, глядя сверху вниз на человека, распростертого перед ним. — Ты хочешь знать, что случилось с предметом, Люциус? — спросил он, и было очевидно, что "нет" на самом деле не было вариантом для ответа. Люциус медленно поднял голову и вопросительно посмотрел на Темного Лорда. — Гарри Поттер перехватил его. Ты должен быть благодарен, Люциус. Действительно, очень благодарен. Мальчик, вероятно, спас тебе жизнь. Я гарантирую, что если бы что-нибудь случилось с предметом, о котором идет речь, ты бы не пережил всей силы моей ярости. — закончил он низким, сердитым шипением. Рот Люциуса приоткрылся от шока. — Поттер не только перехватил его, он защитил его и вернул мне позже в том же году. Северус — ты близок с Поттером, не так ли? — спросил он, и Северус почти вздрогнул от того, что к нему обратились так внезапно. — Полагаю, так можно сказать, Милорд. — ответил Северус. — Ты глава факультета мальчика? Ты его любимый профессор. — продолжил Волдеморт, и веселая ухмылка была едва заметна на его губах. — Ты даже прикрывал мальчика, когда он улизнул со школьной территории, чтобы навестить меня позапрошлой весной — верно? Голова Люциуса резко повернулась к Северусу, и Мастер Зелий мог ясно видеть потрясение в его серебристо-серых глазах. — Это так, Милорд. — категорично ответил Северус. — У Поттера с тобой контракт о неразглашении. — продолжал Волдеморт, все еще ухмыляясь. — Умный молодой человек, не так ли? Из-за его мер предосторожности ты не можешь раскрыть ничего из того, что он сказал тебе. Но события в этой комнате не попадают под действие контракта. Могу ли я действительно верить, что сейчас ты не побежишь к Дамблдору и не расскажешь старику все о моем возвращении? Северус подобострастно склонил голову. — Я полностью предан вам, Милорд. Прошло почти полтора года с тех пор, как я впервые узнал об истинной преданности и целях Поттера, и не все, что я наблюдал или узнал о мальчике защищено контрактом, который он обманом заставил меня подписать. Есть лазейки, Милорд, и я, безусловно, способен их найти и в полной мере воспользоваться ими. У меня было много возможностей для создания утечки информации или дачи намеков Дамблдору, но я этого не сделал. Я этого не сделаю. Я верен только вам, Милорд. Волдеморт наблюдал за ним мгновение. — Посмотрим. — тихо задумчиво произнес он. Он снова обратил свое внимание на всю группу в целом. — Как я уверен, некоторые из вас уже догадались, что я вернулся больше года назад, и все же я ждал до сих пор, чтобы призвать вас к себе. Я не провел это время без дела, я гарантирую вам это. Я строю планы, готовлюсь и закладываю фундамент для нашей будущей работы. А сейчас... Вы поможете мне. – – — Ты знал, что он вернулся! — обвиняюще зашипел Люциус, и Северус просто устало вздохнул, проходя мимо своего старого друга в кабинет мужчины, чтобы занять одно из кресел у камина. Люциус мгновение свирепо смотрел на него, прежде чем фыркнуть и последовать за ним, чтобы занять другое кресло. Он взмахнул палочкой, и шкафчик на другой стороне комнаты открылся, и оттуда выплыли два бокала и бутылка скотча. — Как долго? — Мне трудно сказать, Люциус. Разве ты не слышал, что сказал Темный Лорд? Поттер заключил со мной контракт о секретности, и он очень хорошо составлен. Он также предусматривает значительно более суровые наказания за его нарушение, чем тот, который подписал твой сын. — Северус почувствовал легкую горечь, отпивая из одного из бокалов, в то время как Люциус наполнял свой янтарной жидкостью. — Чертов Поттер. — прорычал Люциус, скорее разочарованно, чем сердито. Он отпил из своего стакана и несколько мгновений задумчиво смотрел в жидкость. — Кажется, я просто не могу разобраться в этом мальчике. В нем нет никакого смысла. Северус позволил себе слегка фыркнуть, прежде чем спрятать лицо за своим бокалом, чтобы сделать еще один маленький глоток. — Даже не пытайся, Люциус. Ты никогда не догадаешься об истине. — Но ты ее знаешь? — Я знаю достаточно, чтобы желать, чтобы я этого не делал. — сказал Северус, бросив на блондина многозначительный взгляд. — Я в это не верю. Ты бы никогда не предпочел не знать. Северус откинулся на спинку стула и уклончиво пожал плечами. — Возможно. Они помолчали еще мгновение. Прошло много времени с тех пор, как они пили вдвоем. Северус не признался бы в этом, но возможно, он действительно скучал по этому. — Я просто не могу поверить, что Поттер все это время поддерживал контакт с Темным Лордом… — тихо размышлял Люциус, качая головой в легком недоумении. — Он говорил какие-то вещи во время своего пребывания здесь в прошлое Рождество... Но это было не то, что я предвидел. — Какого рода вещи? — спросил Северус. — Он сказал, что причина, по которой Дамблдор отказался сказать министру, где он прятал Поттера все эти годы, на самом деле заключалась не в безопасности Поттера, а в том, что старик потерял Поттера в ту ночь, когда оставил его на пороге избранного опекуна. Однако, когда я спросил Поттера, где он был, мальчик отказался как-либо отвечать на это и оставался неразговорчивым практически по каждому вопросу. — сказал явно раздраженный Люциус. — Еще более неприятно, что его явно забавляло то, как меня раздражало его молчание. Северус фыркнул. — Это похоже на него. — пробормотал он. — Единственные какие-либо продуктивные беседы у нас были, когда мы обсуждали политику и его труды. Должен признать, я все еще ошеломлен тем, насколько он умен. Я бы никогда не поверил, что имею дело с подростком, если бы не смотрел прямо на него… — он замолчал, а затем пригвоздил Северуса взглядом. — Он, действительно Гарри Поттер, не так ли? Северус приподнял одну бровь. — Да, Люциус. Он действительно Поттер. Люциус, казалось, осунулся. — Ну, я полагаю, что это одна из возможных теорий, которая теперь не рассматривается. — Что ты имел в виду? Что это на самом деле кто-то другой, выдающий себя за Гарри Поттера? — спросил Северус со смесью недоверия и веселья. — Он не похож на тринадцатилетнего подростка. У него явно есть реальный опыт, подтверждающий его идеи и его труды. Он слишком много знает. И не только из книг. Я бы также поклялся, что у него есть реальный, практический политический опыт. Он понимает как работает система, как это делал бы тот, кто является ее частью. Меня не волнует, был ли тот, кто его вырастил политиком, это не та информация, которую можно передавать по наследству. В Гарри Поттере явно есть что-то большее. Какой-то кусочек головоломки, который я упускаю… — Люциус замолчал, глядя в огонь, складка разочарования прорезала его лоб. Северус вздохнул и покачал головой. — Не трудись изводить себя этим, Люциус. Если Поттер не решит рассказать тебе, ты никогда с этим не разберешься, а я не могу тебе сказать. — Ты думаешь, Темный Лорд знает? — Я уверен, что Темный Лорд знает Поттера гораздо больше, чем я. – – "Я твердо убежден, что чтобы создать республику которая просуществует долгое время, нужно основать ее так, как были основаны Спарта и Венеция. Нужно занять выгодное место и укрепить государство так, чтобы никому не пришло в голову взять его внезапным нападением. Но с другой стороны, не делать его настолько сильным, чтобы оно казалось угрозой для своих соседей. Таким образом, оно будет в состоянии наслаждаться своей формой правления в течение длительного времени. Ибо война против государства развязывается по двум причинам: чтобы поработить его или из страха быть порабощенным им." "Никколо Макиавелли." – – Гарри попрощался с Францией и отправился на свой четвертый год в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Лето было совершенно замечательным, и он наслаждался, забросив все свои обязанности и не делая практически ничего дельного целых два с половиной месяца. Йорми очень понравилась теплая погода, и он лежал на песке, пока Гарри, откинувшись на шезлонге, читал или дремал. Гарри даже не потрудился ничего написать, решив вместо этого быть настолько ленивым, насколько это возможно. Но его отпуск закончился, и теперь он должен был вернуться к реальности. Начало семестра выявило несколько вещей, о которых он уже частично подозревал. Ремус Люпин смог вернуться на второй год в качестве профессора Защиты, и Турнира Трех Волшебников не планировалось. Вторая вещь весьма обрадовала Гарри, потому что это было неожиданным подарком от его вмешательства в дела Петтигрю и Сириуса. Из-за скандалов, вызванных полным отказом в справедливом судебном разбирательстве, Крауч-старший подал в отставку со своего поста в Министерстве и досрочно ушел на пенсию. Бартемиус Крауч-старший был самым решительным сторонником восстановления Турнира Трех Волшебников в предыдущих жизнях Гарри, и в первую очередь это была работа одного человека, которая привела к возвращению Турнира. Без Крауча его бы не было. Работа над ним велась в течение некоторого времени — Крауч, по-видимому, уже больше года пытался воплотить эту идею в жизнь в надежде привлечь к себе внимание общественности и вывести себя из политической безвестности. Но как только разразился скандал и он подал в отставку, все дело развалилось, и таким образом, Турнира не случился. В любом случае, Гарри не позволил бы себе снова участвовать в Турнире. Он участвовал в нем в своей первой жизни и охотно выиграл его снова в своей третьей жизни в рамках роли, которая была у него в течение той жизни, но с тех пор он никогда в нем не участвовал. А в этой жизни Турнира вообще не будет, и Гарри чувствовал себя вполне удовлетворенным по этому поводу. Гарри не продолжал свои ежемесячные беседы с Волдемортом в течение лета, но наконец написал в зачарованный блокнот на первой неделе после возвращения в школу, спросив мужчину, не хочет ли он возобновить беседы и какое время для него было бы лучше всего. Волдеморт ответил в тот же вечер, подтвердив, он хотел бы вновь переписываться, и они назначили время — каждый второй воскресный вечер в одиннадцать. Хотя летом у Гарри не было никаких разговоров с Волдемортом в режиме реального времени, они несколько раз переписывались, так что Гарри в конце концов получил ответ на свое любопытство по поводу проклятия на посту профессора ЗоТИ. Волдеморт сказал, что оно определенно не исчезло, но в данный момент он не давал ему никакой магической подпитки, поэтому он подозревал, что оно несколько ослабло с момента его возвращения. Он сказал, что мог бы легко восстановить его, но Гарри попросил не делать этого, пока он в Хогвартсе, заявив, что если ему приходится терпеть школу снова и снова, он предпочел бы, по крайней мере, не оставаться там с совершенно некомпетентным учителем. Волдеморта в тот момент это не слишком волновало, поэтому он оставил эту тему. За лето, благодаря их очень немногочисленному обмену информацией, Гарри также узнал, что Волдеморт наконец призвал к себе некоторых из своих старых последователей, хотя на самом деле об этом упоминалось лишь вскользь, так что Гарри пока не знал никаких подробностей. Во время их первого общения в реальном времени по блокнотам, на второй неделе, когда Гарри вернулся в школу, Гарри узнал еще несколько деталей. А именно, что Пожирателям Смерти было известно о его причастности к возвращению Волдеморта, и им было приказано держать этот факт в секрете и воздерживаться от причинения Гарри какого-либо вреда под угрозой огромной боли и возможной смерти. Фактически, Темный Лорд даже зашел так далеко, что отдал приказ о том, что если когда-нибудь они окажутся в положении, когда Гарри будет в какой-то опасности и они могут что-то сделать, чтобы помочь ему или предотвратить серьезные проблемы, они должны немедленно оказать помощь. Гарри не был до конца уверен, как к этому относиться. Он знал, что ему не следует так уж удивляться тому, что Волдеморт предпринял шаги чтобы гарантировать сохранность его единственного оставшегося крестража, но больше всего Гарри был удивлен тем, что Волдеморт вообще счел уместным сообщить своим приспешникам о лояльности Гарри. Тем не менее, он, честно говоря, не думал, что это будет такой уж большой проблемой, даже если правда попадет не в те руки. По сути, это просто означало бы, что ему необходимо покинуть Хогвартс, и он точно не думал, что это было так уж ужасно. На данный момент он действительно продолжал разыгрывать роль ученика только потому, что это было проще всего. Он не планировал чрезмерно усложнять ситуацию, если только все не усложнится само по себе. Впрочем, Волдеморт, казалось, был убежден что беспокоиться на самом деле не о чем. Возможно, у него и не было контракта о неразглашений со своими приспешниками, но они были отмечены его магией, и существовали меры предосторожности для предотвращения откровенного предательства. Гарри не был до конца уверен, что Волдеморт мог иметь в виду под этим, тем более, что Гарри точно знал, что во многих предыдущих его жизнях Снейп фактически последовательно предавал Волдеморта. Но он не думал, что в данный момент это было достаточно серьезной проблемой, чтобы по-настоящему спорить по этому поводу. Помимо того, что Волдеморт рассказал Пожирателям Смерти, что Гарри был на его стороне и не должен пострадать, Гарри также узнал, что приспешников Волдеморта держали в неведении относительно нынешнего публичного альтер-эго Волдеморта. Очевидно, он счел нужным держать это в секрете от них, и поэтому Гарри также попросили сохранить это в секрете. Честно говоря, у Гарри не было с этим проблем. Не то чтобы он действительно так уж часто общался со многими Пожирателями Смерти за исключением Снейпа, и они редко обсуждали эту тему. Как только Гарри полностью усвоил ту информацию, которую Волдеморт ему предоставил, они оба вернулись к обсуждению набора утраченных искусств, которые были запрещены в Британии несколько столетий назад, и потенциальных способов вновь представить их общественности без негативного клейма, связанного с ними из-за общественного невежества. Одна из книг Гарри, которую он рассматривал для публикации, представляла собой углубленное исследование коррупции и манипуляций общественностью, приведших к запрету многих форм древней магии путем введения масс в заблуждение, заставившего их поверить, что с этими практиками что-то не так, когда на самом деле это было ложью. Это была очень чувствительная тема, поэтому к ней нужно было подходить деликатно. Перед отъездом в отпуск Гарри отправил копию книги в ее нынешнем виде Волдеморту — или, скорее, Марку Верусу, — и этот человек, по-видимому, внес в нее ряд исправлений. На третьей неделе пребывания в Хогвартсе Гарри получил отредактированную версию по совиной почте, и их следующее обсуждение было сосредоточено вокруг предложенных изменений. В течение следующих месяцев все продолжалось в том же духе. Гарри все еще не был готов опубликовать ни одну из своих книг, но он никогда не переставал посылать эссе в журнал "МП", а журнал никогда не переставал их печатать. Ему сказали, что его статьи, как правило, были одними из самых популярных, а комиссионные, которые он получал за свою работу, увеличивались в размерах, что было хорошо, поскольку последние тринадцать лет он медленно тратил свои сбережения при очень небольшом внешнем доходе. Однако не все его работы сразу же завоевали популярность у одних и тех же людей — на самом деле все темы его статей были спорными. В декабрьском номере его статья обсуждала обоснованность аргументов о чистоте крови и взвешивала преимущества и недостатки инбридинга. На самом деле это было своего рода прощупывание почвы, поскольку другая из его более крупных книг была посвящена той же теме. Книга шла гораздо дальше, зайдя в своих рассуждениях так далеко, что проанализировала истоки предрассудков, социальных факторов, которые их распространяли, и предложения по лучшей интеграции магглорожденных и маггловоспитанных ведьм и волшебников, не принося в жертву культуру, и таким образом, не вызывая продолжающегося горького негодования по поводу внешнего влияния. Гарри хотел, чтобы книга включала сравнительное исследование, показывающее уровни магической силы известных полукровок и магглорожденных по сравнению с чистокровными. Он сообщил Волдеморту, что на самом деле был частью такого исследования гораздо позже в одной из своих предыдущих жизней, и уже знал, какого рода результатов следует ожидать — фактически, у него уже было несколько глав с аргументами, основанных на тех результатах — проблема заключалась в том, что ему нужно было провести подобное исследование здесь, в этой жизни, и в настоящее время у него не было доступа к людям, которые могли бы это сделать. Затем Волдеморт предложил напечатать статью Гарри о чистоте крови в "МП", чтобы привлечь к ней внимание, и он, как Марк Верус, мог бы сделать заказ на проведение исследования. Гарри нашел это предположение увлекательным и согласился с ним. Тем, кто ополчился на статью, было предложено доказать, что она неправдива, приняв участие в исследовании. Это уже было довольно эффективно для привлечения некоторых кандидатов. За исключением его писательской карьеры и общения с Волдемортом, остальная часть учебного года пока была предсказуемо скучной. Он по-прежнему проводил большую часть своего времени с Драко Малфоем, в первую очередь потому, что Драко не давал другого варианта. Все остальное время, проводимое в обществе, он был с Гермионой, потому что она была почти такой же настойчивой, как Драко. Гарри действительно находил несколько забавным, что на этот раз они с Драко каким-то образом оказались "лучшими друзьями". Еще более забавным было то, что Драко и Гермиона каким-то образом умудрялись терпеть друг друга, поскольку оба хотели сохранить свою дружбу с Гарри. С другой стороны, им двоим не приходилось так часто общаться, так как Гермиона по-настоящему общалась с Гарри только на уроках зелий и когда Гарри был один в библиотеке. Всякий раз, когда Гарри был в библиотеке с Драко и другими слизеринцами, Гермиона по-прежнему старалась держаться на расстоянии, если только ей не нужно было поговорить с ним о чем-то конкретном. Тео оставался довольно холодным по отношению к Гарри вплоть до опубликованной в прошлом году статьи, раскрывающей предпочтение Гарри в его сексуальной жизни. После этого Тео оттаял, и теперь, когда прошла треть четвертого курса, они начали больше общаться — пусть и не стали особенно близки. Гарри решил, что эта статья положила конец их существующему в голове Теодора соперничеству за расположение Пэнси. Та все еще заискивала перед Гарри, но к началу этого года она, казалось, смирилась с тем фактом, что Гарри никогда не влюбится в нее, и ее привязанность к нему приняла странное иное направление. На самом деле, Пэнси стала постоянным источником сбивающего с толку веселья для Гарри с тех пор, как она решила, что они теперь "подружки". Она приходила к нему узнать его мнение о ее одежде, прическе и поболтать о том, какие мальчики в замке самые симпатичные. Драко побледнел и бессвязно забормотал, когда впервые столкнулся с Пэнси, разговаривающей с Гарри о том, у каких мальчиков в Слизерине самые красивые задницы, и Гарри от души посмеялся над тем, как порозовел Драко, когда Гарри усмехнулся и согласился с Пэнси, что из всех остальных слизеринских мальчиков у Драко действительно самая лучшая задница. Помимо общения с Пэнси, тема сексуальности Гарри никогда особо не поднималась, хотя Гермиона предложила ему написать статью о сексуальных предрассудках и отправить ее в журнал МП. Гарри из принципа сразу же отказался от этой идеи, но также отметил, что это в любом случае не та тема, которую они обычно освещают. Гермиона всегда с готовностью пыталась вносить правки и предлагала свою помощь в написании книг Гарри, назначив себя его официальным редактором, нравилось ему это или нет. Хотя на самом деле он не возражал и даже время от времени делился с ней идеями. Пусть и не так уж часто. На самом деле, эта участь чаще выпадала Волдеморту. Примерно в то же время, когда вышла статья Гарри о чистоте крови, Малфои в очередной раз пригласили Гарри погостить у них на зимние каникулы, и Гарри любезно согласился. Таким образом, он снова отправился на Хогвартс-экспрессе обратно в Лондон, где его и Драко встретили старшие Малфои, и быстро аппарировали в семейное поместье в Уилтшире. На этот раз до торжества оставалось два дня, и напоминание об этом вызвало легкую усмешку на губах Гарри, поскольку он знал, что увидит там Волдеморта. В тот вечер за ужином Люциус почти не сводил глаз с Гарри, пока Нарцисса засыпала Драко вопросами о том, как идут дела в жизни и школе, хотя Гарри знал, что Драко писал домой по крайней мере раз в неделю и, вероятно, уже рассказал обо всем своим родителям в письменном виде. Когда с едой наконец было покончено, Люциус встал и спросил Гарри, не присоединится ли он к нему в кабинете, и поскольку Гарри, ожидал чего-то подобного, он не видел причин для отказа. По надутому лицу Драко было очевидно, что он был не в восторге от того, что его не пригласили. Однако Гарри не собирался ничего говорить, потому что была высока вероятность того, что будут обсуждаться щекотливые вещи. Возможно, позже он посвятит Драко в некоторые подробности. Гарри последовал за Люциусом Малфоем в его личный кабинет, где его подвели к одному из изящных кожаных кресел у камина и предложили воды из стоявшего там кувшина, в то время как Малфой-старший налил себе бокал вина из шкафчика за своим столом. Гарри подумал было попросить вместо этого немного вина, но передумал. Наконец оба устроились в креслах, и Гарри молча ждал, когда блондин заговорит. — Итак, мистер Поттер... Мне сказали, что я должен благодарить вас за мое продолжающееся хорошее самочувствие. — протянул Люциус, критически оглядывая Гарри. — Оу? — спросил Гарри, слегка удивленный, но едва показывая это. — Да... Милорд сообщил мне, что вы перехватили предмет, который я незаметно передал во владение одному из студентов первого курса несколько лет назад, а затем вернули указанный предмет Темному Лорду. — Ах- Дневник. Да. Вообще-то, я взял его из котла Джинни Уизли всего через несколько мгновений после того, как вы положили его туда. — сказал Гарри с легкой усмешкой, чувствуя, как расцветает его веселье, поскольку было очевидно, что Люциус не ожидал получить от Гарри такой прямой ответ. — Я знал, что это слишком ценный предмет, чтобы позволить ему попасть в руки Уизли. Выражение лица Люциуса мгновенно сменилось с торжествующего удивления на подозрение. — Но откуда вы вообще могли знать такие вещи? — Я мог это почувствовать. Дневник содержал в себе частичку магии Темного Лорда, и я могу чувствовать эту силу. — ответил Гарри, пожав одним плечом. Еще одно мгновение удивления промелькнуло в серебристо-серых глазах Люциуса Малфоя, но оно быстро было замаскировано скептицизмом. — Этот дневник был у меня много лет, мистер Поттер, и хотя я признаю, что при непосредственном обращении с ним я мог ощутить определенный уровень магии в нем, однако я никогда не ощущал никакой магий Милорда. Гарри на мгновение посмотрел на Люциуса с мягкой улыбкой и слегка склонил голову набок, размышляя, не слишком ли рано начинать раскрывать подробности или подождать до окончания торжества. Решив, что есть определенные детали, о которых он хотел бы рассказать Люциусу заранее, он ухмыльнулся и продолжил. — У нас с Темным Лордом мощная магическая связь, возникшая, когда мы были связаны смертельным проклятием и магией, которая наказала его за серию ошибок, которые были в основном вызваны его безумием в то время. Благодаря этой связи, я могу чувствовать его всякий раз, когда он рядом. Но я также могу ощущать вещи, которые содержат сильные частицы его магии, как это было в дневнике. — Благодаря этой связи я мог бы говорить с ним даже сейчас, сидя в этой комнате с вами, независимо от того, как далеко он может находиться. Большую часть времени мы держим связь между нами закрытой из взаимного уважения к частной жизни друг друга, а также потому, что ни один из нас на самом деле не настолько заботится о том, что другой делает изо дня в день, чтобы утруждать себя слежкой, но если когда-нибудь возникнет чрезвычайная ситуация и мне понадобится связаться с ним, я могу это сделать, причем довольно легко. Свет зарождающегося понимания вспыхнул в глазах Малфоя вместе с выражением выполненного долга — без сомнения, он был взволнован тем, что собрал воедино маленький кусочек головоломки о Гарри Поттере. — Так вот как вы это сделали? Так вы смогли войти в контакт с Темным Лордом и помочь с его воскрешением, задолго до того, как кто-либо из нас узнал, что он на самом деле не исчез? — Это большая часть того, как я смог это сделать. — сказал Гарри, признательно склонив голову. — Также помогло то, что он был одержим Квирреллом во время моего первого года в Хогвартсе. — добавил Гарри задумчивым тоном мгновение спустя. Брови Люциуса полезли на лоб. — Квиррелл? — повторил он почти недоверчиво. Гарри промычал и кивнул головой. — Квиррелл взял годовой творческий отпуск, прежде чем занять пост ЗоТИ, но настоящая причина, по которой он ушел в это время заключалась в том, что он мечтал сделать что-то великое — то, чего никто другой не осмеливался сделать или в чем не преуспел до него. Он собирался найти Темного Лорда. Итак, он последовал за шепотками и слухами, и в конечном итоге ему удалось найти бестелесный дух Лорда Волдеморта, а затем на свою беду он быстро стал одержим. Находясь в Хогвартсе в течение того первого семестра, ему удалось украсть предмет, который Дамблдор хранил там под охраной, а затем он ушел — закончил Гарри. — И вы смогли сказать, что он был там, вселившись в Квиррелла, потому что вы могли чувствовать его присутствие? — Да. — Хм. — промычал Люциус, звуча смутно довольным, и откинулся на спинку стула с легкой ухмылкой. — Значит, торжество через два дня? — спросил Гарри непринужденно. Люциус поднял глаза, по-видимому, слегка удивленный сменой темы. — Хм? О, да. Нарцисса, скорее всего, будет не очень доступна в течение следующего дня, так как она будет занята приготовлениями. Хотя я уверен, что вы с Драко сможете развлечь себя сами. — Без проблем. — сказал Гарри, слегка усмехнувшись. — Есть ли что-нибудь еще, о чем вы хотели бы поговорить? Уже довольно поздно, а день в поезде был довольно долгим. — Нет, я полагаю, на данный момент этого вполне достаточно. — сказал Люциус с любезным кивком, вставая, и Гарри последовал за ним мгновением позже. Он остановился прямо перед дверью, спрятал ухмылку и обернулся, чтобы посмотреть через плечо. — О, пока я не забыл. Темный Лорд призовет вас в ночь торжества. Возможно достаточно поздно, но все еще возможно, что вас вызовут, так что вы должны быть готовы к этому. Спокойной ночи, мистер Малфой. — и с этими словами Гарри распахнул дверь и оставил изумленного мужчину позади себя, прежде чем тот смог позвать его обратно и расспросить о дальнейшем. – – Драко был раздражен. Было достаточно плохо, что ему, как хорошему хозяину, пришлось потратить последние полчаса на приветствие всех этих идиотов из Министерства и их партнеров, но теперь его прямо-таки бросил его лучший друг. Его обязанности не были такой ужасной задачей когда Гарри был рядом с ним, и он мог повернуться к своему другу, чтобы сделать какое-нибудь тихое ехидное замечание всякий раз, когда надоедливый гость, наконец, оставлял его, чтобы побродить вокруг и посплетничать о других гостях, но теперь он был один, без компании, которая могла бы его развлечь. Хуже всего то, что они с Гарри буквально были в середине разговора, когда Гарри внезапно повернулся к главной входной двери бального зала и – и – улыбнулся! Его лицо ярко осветилось, и Драко не думал, что когда-либо видел такое выражение на лице Гарри. Ни разу за почти четыре года, что он знал его. Не то чтобы Гарри никогда не улыбался — нет, на самом деле Гарри, казалось, получал удовольствие от многих вещей, обычно от чужого замешательства или дискомфорта, но Драко определенно мог это оценить. Но хитрые ухмылки Гарри, веселые усмешки и натянутые вежливые улыбки, как правило, были довольно сдержанными. Он никогда не выглядел счастливым по-настоящему. Не так, как сейчас. Но в тот момент Гарри выглядел взволнованным чем-то, и Драко был удивлен тем, как сжалось у него в груди от осознания того, что он никогда не мог заставить Гарри выглядеть подобным образом. Затем его мать вошла в комнату с другим мужчиной рядом с ней, вежливо разговаривая, как она делала со всеми гостями которых приветствовала, и Драко мгновенно узнал мужчину, о котором шла речь. Это был тот самый Марк Верус с прошлогоднего рождественского торжества. Более того, мужчина, похоже, не обращал на мать Драко ни малейшего внимания – как грубо! – но вместо этого осматривал бальный зал в направлении Драко и Гарри, как будто искал кого-то. Глаза мужчины почти мгновенно встретились с глазами Гарри, и хитрая ухмылка, появившаяся на лице мужчины, вызвала какое-то сердитое пламя, внезапно вспыхнувшее в груди Драко. Хуже всего было то, что Гарри немедленно направился к мужчине, даже не потрудившись сказать Драко ни слова на прощание. Мужчина, по крайней мере, остановился, чтобы сказать что-то матери Драко, прежде чем отойти от Нарциссы и направиться прямо к Гарри. Они встретились и оказались у одной из стен, разговаривая в течение следующих двадцати минут, в то время как Драко стоял на некотором расстоянии, наблюдая и кипя от злости. Гарри был его другом, его гостем! Он должен обращать внимание на Драко! Честно говоря, Драко даже не был бы так расстроен если бы Гарри просто общался и заводил контакты, как и положено людям на такого рода мероприятиях. Но вместо этого Гарри проводил все это время, просто разговаривая с одним человеком. И вообще, кем, черт возьми, был этот человек? Драко понял, что они, очевидно, знали друг друга, и все это заставило Драко снова задуматься о том, что произошло на прошлогоднем рождественском торжестве, где Гарри спросил Драко, как зовут этого Веруса, и по какой-то необъяснимой причине счел его имя довольно забавным. Драко подозревал, что Гарри уже знал этого человека, и то, что сказал Гарри, наводило на мысль, что Марк Верус, возможно, не настоящее имя этого человека, а выдуманное. Эти двое, стоя там, не особо сильно отличались друг от друга, и все же это они были разными. Верус был одет в очень модный и подобающий волшебникам парадный костюм с жакетом типа сюртука, весь в черном, за исключением белой нижней рубашки с высоким воротником. Гарри, напротив, пошел совсем в другом направлении со своей официальной одеждой, умудрившись выглядеть более старомодно и при этом по-прежнему блестяще. На нем была белая рубашка в стиле ренессанса с нелепыми объемными пышными рукавами, которые переходили в узкие манжеты длиной почти во все его предплечье. Манжеты были перевязаны по всей длине белыми лентами, которые свободно свисали с его запястий. Поверх рубашки был надет очень облегающий изумрудно-зеленый атласный дублет с высоким воротником и черной вышивкой по краям и вокруг полированных опаловых пуговиц, спускающихся по центру. Черные брюки, сшитые на заказ, которые довольно красиво подчеркивали задницу Гарри — не то чтобы Драко смотрел на такие вещи — завершали сей ансамбль. На нем даже не было мантии! Но Гарри, как правило, не носил длинных мантии вне школьной формы, так что Драко действительно не был так уж удивлен. Гарри очень любил брюки, и Драко вынужден был признать, что Гарри действительно выглядел намного лучше, когда не был закутан в горы ткани. Драко наблюдал за кратким общением этой пары во время прошлогоднего торжества, и в то время ему казалось, что Веру, возможно, на самом деле Гарри не так уж сильно нравится. Мужчина в основном выглядел раздраженным, в то время как Гарри выглядел так, как будто он дразнил мужчину и получал немалое удовольствие от попыток вывести его из себя. По общему признанию, Гарри по-настоящему нравилось подразнивать людей, с которыми он уже был довольно близок. С большинством людей он был просто холоден и вежлив. Он всегда держался на расстоянии и воздвиг вокруг себя стену высотой в десять футов, чтобы никого не подпускать. Так что даже тогда, на прошлогоднем торжестве, Драко пришлось признать, что эта пара, вероятно, уже знала друг друга. Но их общение было таким кратким, и мужчина был так явно раздражен, что Драко не уделил этому особого внимания. Но теперь… Теперь было совершенно ясно, что их отношения стали гораздо ближе. И гораздо теплее. Драко поймал себя на том, что стоит напряженный, как палка, пытаясь сдержать раздражение, которое, как он чувствовал, захлестывало его, когда он наблюдал за ними. Гарри продолжал прикасаться к старшему волшебнику. Просто легкие касания пальцами или костяшками пальцев, маленькие, почти подсознательные жесты. Гарри наклонился к Веру, и на взгляд Драко, слишком широко улыбнулся. Более того, другой мужчина откинулся назад. Он продолжал ухмыляться, и в уголках его глаз появились морщинки от веселья по поводу того, что они обсуждали. Выражение его лица было более сдержанным, но Драко все равно мог видеть, что другой мужчина был доволен. И Гарри все еще улыбался. Он даже рассмеялся. Тот яркий, нелепый смех, который Драко слышал всего несколько раз. На самом деле, один из таких моментов был, когда Гарри узнал, что этого самого волшебника звали Марк Аврелий Верус — или он использовал имя Марк Аврелий Верус, в зависимости от обстоятельств. К тому времени, как прошло полчаса с тех пор, как Драко был брошен, жгучее пламя иррационального гнева разгоралось жарче и ярче чем когда-либо. Они все еще разговаривали. Они даже отшили нескольких политически значимых людей, которые подошли поговорить либо с Гарри, либо с этим парнем, Верусом. Сам Драко игнорировал свои обязанности хозяина, пока стоял, наблюдая за этими двумя, и кипел от своей — своей — ревности. Но это была не ревность, потому что это было бы нелепо. Чему тут было ревновать? Гарри был его лучшим другом. Этот мужчина был взрослым. Взрослым мужчиной, и честно говоря, как часто Гарри вообще мог видеть этого мужчину? Драко внезапно задался вопросом, не провел ли Гарри какое-то время с этим человеком летом. Гарри сказал, что провел все каникулы во Франции в каком-то коттедже на берегу моря... Драко был почти уверен, что видел несколько фотографий этого Вера прошлым летом в журнале "Волшебники и ведьмы". Его мать читала эту чертову штуку с благоговением, поскольку это был гораздо более высокий уровень знаменитостей и политических сплетен, чем "Ведьмин Досуг." Этот человек посещал все важные мероприятия и светские рауты, пользовался довольно высоким авторитетом среди политически влиятельных сотрудников министерства. Драко не был уверен, сколько времени он мог бы выкроить, чтобы сбежать во Францию при таком плотном светском графике, но с таким количеством денег, которое, казалось, было у этого человека, Драко предположил, что у него мог быть личный международный портключ. Собственный отец Драко мог бы легко добиться такого исключения для себя, но Драко был довольно раздражен мыслью о том, что этот человек также имеет доступ к такой привилегии. До прошлого года Драко никогда даже не слышал об этом проклятом волшебнике. Мысль о том, что он имеет такое влияние в Министерстве, раздражала. Особенно теперь, когда Драко понял, что, похоже, он имеет влияние на его лучшего друга. Может быть, они знали друг друга из-за всех работ Гарри в журнале МП? Имел ли Верус какое-то отношение к МП? Драко не думал, что когда-либо читал что-либо, что могло бы связать этого человека с хорошо читаемым политическим журналом, но должен был признать, что он действительно не уделял этому человеку столько внимания. Единственная причина, по которой имя этого человека вообще закрепилось в памяти Драко, заключалась в реакции Гарри на него на прошлогоднем гала-концерте. Драко внезапно ощетинился, когда рука Веруса поднялась и легла на предплечье Гарри поверх длинной зашнурованной манжеты рубашки, просто легла — но осталась там. И Гарри не стряхнул руку, как он сделал бы с кем-то другим — потому что ты не прикасаешься к Гарри Поттеру. Ты просто этого не делаешь. Нет, Гарри наклонился к нему, и в его глазах появилось какое-то странное выражение. Драко просто не мог больше этого выносить. Что-то глубоко в его груди было слишком взвинчено всем этим, чтобы продолжать стоять там. Драко быстро пересек комнату и остановился рядом с двумя, которые все еще были заняты приглушенным разговором. Он стоял так прямо и гордо, как только мог, и напускал на себя безразличный вид, ожидая возможности прервать их, что было немного сложно, поскольку было очевидно, что они использовали какое-то заклинание, скрывающее их разговор от любого, кто мог бы подслушать. Гарри наконец осознал, что он здесь, и слегка повернулся лицом к Драко. Несмотря на движение, рука Веруса осталась там, где была, и это по какой-то причине сильно разозлило Драко. Гарри взмахнул рукой в небольшом незаметном жесте, но Драко почувствовал, как заглушающее заклинание распространяется и на него, и постарался не вздрогнуть, став свидетелем очередного проявления невозможной магии со стороны своего друга. Это было так привычно, что он действительно должен был бы уже привыкнуть к этому. — Драко! Что-то случилось? — спросил Гарри. Драко на мгновение сжал челюсти, прежде чем надменно вздернуть подбородок. — Я просто хотел узнать, собираешься ли ты вернуться к остальным участникам торжества. Ты здесь уже больше получаса. — Действительно так долго? — сказал Гарри, поворачиваясь и ухмыляясь мужчине. — Время летит, когда веселишься, не так ли? Вер, казалось, наполовину прикрыл глаза, но уголки его губ приподнялись. — Ты собираешься представить нас? — затем спросил Вер, указывая на Драко. — О, конечно. — сказал Гарри. — Эм, М-Марк, это Драко Малфой, сын Люциуса и один из моих школьных друзей. Драко, это Марк Верус. Драко не упустил ни того момента, когда Гарри почти споткнулся о предполагаемое имя мужчины, ни веселой ухмылки на лице Гарри, когда он говорил это. Раздраженное любопытство Драко достигло пика. — Итак, откуда вы двое знаете друг друга? — спросил Драко, пытаясь сохранить безразличный вид и не показать, насколько чертовски любопытным и расстроенным он на самом деле себя чувствовал. — О, Марк и я прошли долгий путь. — сказал Гарри, ухмыляясь другому мужчине, который тихо фыркнул себе под нос. — Правда? — скептически протянул Драко. — Вы двое проводили время вместе летом? Гарри выглядел почти сбитым с толку этим вопросом и покачал головой. — Нет. Все лето я был довольно прочно изолирован. На самом деле я не видел Марка с прошлого Йоля. Странно думать, что прошел целый год с тех пор, как мы виделись в последний раз. — Правда? Вы двое не казались такими уж близкими на прошлогоднем торжестве. Если вы даже не видели друг друга целый год, откуда тогда взялась эта близость? — вырвалось у Драко вопреки себе, и его рука дернулась к руке Гарри, где все еще покоилась рука Веруса. Двое, казалось, посмотрели вниз на руку с удивленными взглядами, как будто они даже не осознавали, что это произошло. Верус почти мгновенно отдернул руку, как будто обжегся. Мгновение спустя он смотрел на руку так, как будто она каким-то образом предала его. Губы Гарри приоткрылись, и он на мгновение посмотрел на другого волшебника, а затем на свою собственную руку, прежде чем отстранился и снова обратить свое внимание на Драко с невинно-смущенным выражением лица. — Я действительно понятия не имею, о чем ты говоришь, Драко. Драко почувствовал, как усмешка скривила его губы, поскольку его раздражение росло. — О, я уверен, что ты не понимаешь. — выпалил он почти сердито. Гарри нахмурился, и его брови сошлись вместе. Он придвинулся ближе к Драко, повернувшись спиной к Верусу, и оставляя между ними несколько футов. — Что с тобой, Драко? — Ничего. — защищаясь, выплюнул Драко, вздернув подбородок и пытаясь выпятить грудь. — Хотя я не могу не задаться вопросом, что не так с тобой! Ты наклонился к нему, позволяя ему наклониться к тебе. Ты позволил ему ворваться в твое личное пространство и прикасаться к тебе! Откуда ты его знаешь, Гарри? Кто он, черт возьми, такой? Гарри слегка отшатнулся, выглядя удивленным и слегка смущенным. — Наклониться? Прикасаться? Драко, он только коснулся моей руки, я не вижу- — Вряд ли это был единственный раз, Поттер. Я наблюдал за вами обоими последние полчаса. Вы оба прикасались к друг-другу. — Драко, я думаю, ты слишком остро реагируешь на это. — сказал Гарри, глядя на Драко так, как будто тот сошел с ума. Честно говоря, Драко знал, что в какой-то момент придет в ужас от собственного поведения, но похоже, теперь, когда он перестал сдерживаться, он не мог остановиться. — Я не слишком остро реагирую! — сердито прошипел Драко. — Драко, тебе нужно успокоиться. — сказал Гарри предупреждающим тоном. — Я не хочу! Кто этот мужчина? Какое право он имеет прикасаться к тебе? — "когда ты даже не позволяешь мне сделать это?" — осталось невысказанным в мятежном сознании Драко. — Он надежный союзник и, честно говоря — друг. Я с трудом понимаю, какое это имеет отношение к тебе, Драко. — Что заставляет тебя доверять ему? В прошлое торжество ты даже не знал его имени. Ты не видел его целый год — как он может быть "надежным союзником"? — Я регулярно писал ему в течении последнего года, так что вряд ли можно сказать, что мы не разговаривали с прошлого Йоля, мы просто не встречались лично. И, честно? Год назад я не знал, под каким именем он использует сейчас, но я знаю его почти всю свою жизнь. — Так он взаправду использует псевдоним! — воскликнул Драко торжествующим шепотом. Гарри закатил глаза, прежде чем сделать паузу и пригвоздить Драко к месту удивительно свирепым взглядом. — Ты не можешь никому об этом рассказать. — практически приказал он. Драко свирепо посмотрел в ответ. — Я могу делать все, что мне заблагорассудится. Мы сейчас не в комнате общежития, Гарри. Нет контракта, обязывающего меня, что я могу говорить. — Драко, ты ведешь себя иррационально враждебно. В чем, черт возьми, твоя проблема? Меня даже не волнует этот чертов контракт. Я просто говорю тебе, для твоего же блага и ради твоего отца, что ты не можешь повсюду распространять слухи о Марке. — Для моего же блага?! — оскорбленно воскликнул Драко. — Как ты можешь предполагать- — Честно говоря, Гарри, если отпрыск Люциуса создаст проблемы, я мог бы просто применить к нему Обливиэйт. Этот спор просто тратит наше время. — нетерпеливо протянул Верус. Драко повернулся и сердито посмотрел на мужчину. — Вы не посмеете! Если мой отец узнает, что вы даже предложили такое, он бы вышвырнул вас так быстро- — Драко, заткнись. — резко оборвал Гарри. Он протянул руку и довольно грубо схватил Драко за плечо и быстро оттащил его на некоторое расстояние, прижимая к пустому участку стены, и наклонился ближе, на этот раз воздвигая вокруг них еще одно заглушающее заклинание своей палочкой. — Я не знаю что на тебя нашло, но тебе, черт возьми, надо заткнуться до того, как ты будешь убит. — предупреждающе прошипел Гарри, наклоняясь так близко, что их лица практически соприкасались. — Убит?! — взвизгнул Драко. — Драко, тебе нужно задействовать свой обычно довольно хитрый мозг на одну чертову секунду, и собрать воедино несколько довольно важных деталей. Итак, Марк появился из ниоткуда, летом после нашего второго курса, верно? — Верно… — медленно произнес Драко. — И я рассказывал тебе, что весной нашего второго курса я нанес визит одному Темному Лорду и помог в полном восстановлении его физической формы — верно? — Ты... Он- — Драко умолк, его взгляд метнулся через плечо Гарри к мужчине по имени Марк Верус, который прислонился к стене со скучающим и нетерпеливым видом, а затем он уставился на Гарри широко раскрытыми глазами, в которых был зарождающийся ужас. — Нет! — Да! — прошипел Гарри. — Он Тем- — Да, это он. Теперь слушай, Драко, и слушай внимательно. Расскажешь кому-нибудь об этом, и ты умрешь. Вот и все. Смерть. Не имеет значения, какую должность занимает твой отец, или по какой причине тебе пришлось рассказать. Ты умрешь. Это не похоже на наш договор о неразглашении, где единственными реальными последствиями являются зеленая кожа и болезненные фурункулы. Я говорю о твоей смерти, потому что ты не смог удержать свой иррациональный эмоциональный всплеск под контролем и научиться не открывать рот, когда это неуместно! Теперь ты, наконец, можешь перестать вести себя как ребенок, или мне придется стереть тебе память? Драко побледнел и отступил на шаг от Гарри, чувствуя себя одновременно ошеломленным и напуганным. Наконец, Драко отрывисто кивнул головой, и Гарри тоже более решительно кивнул в ответ. — Что- Что насчет отца? — спросил Драко, даже не совсем уверенный, о чем он спрашивает. — Люциус узнает правду сегодня вечером. Но даже тогда тебе следует просто держать рот на замке. Притворись, что ты даже не знаешь — что никто другой не знает. Не говори об этом ни с кем ни по какой причине. Ты меня понял? — спросил Гарри твердым, почти требовательным тоном, и Драко обнаружил, что снова неуверенно кивает. — Да. — Хорошо. — Гарри тяжело вздохнул, и черты его лица немного смягчились. Он одарил Драко несколько раздраженной, но нежной улыбкой. — В любом случае, что все это значило? Почему тебя вообще волнует, прикасался ли он ко мне? Драко почувствовал, как его шея и лицо запылали, и проклял свой бледный цвет лица, зная, что сейчас он, вероятно, такой же красный, как волосы Уизли. Он опустил голову, не в силах встретиться взглядом с Гарри, и смущенно пожал плечами. Честно говоря, он даже не был уверен, почему он так разволновался. Гарри еще раз тяжело вздохнул и покачал головой. — Ну, неважно. Мы можем поговорить об этом позже. Мне нужно возвращаться. Очевидно, что у нас с ним не так уж много возможностей встретиться лично. Теперь все в порядке? Драко сглотнул и заставил себя выпрямиться во весь рост и посмотреть Гарри в лицо. — Я в порядке. Гарри снова кивнул головой, и мгновение спустя он рассеял заглушающие чары и вернулся к человеку, который по-видимому был переодетым Темным Лордом. Драко чувствовал себя так, словно находился в состоянии шока, и задавался вопросом, может быть, ему было бы лучше позволить Гарри стереть ему память. То, что он только что узнал, было опасным знанием, и он знал это. Что еще хуже — было ясно, что Темный Лорд знает о его осведомленности, если судить по угрожающему взгляду, который посылал ему мужчина. Драко издал какой-то сдавленный писк глубоко в горле, прежде чем проглотить его, и повернувшись, нетвердыми шагами пересечь бальный зал, чтобы найти что-нибудь, что могло бы его отвлечь.