Двойники

Клопен с ужасом смотрел на цыганку, корчившуюся от боли: девушка подвернула ногу, а ей ещё раз нужно выйти на сцену, а выступление цыгана, развлекающего толпу, подходило к концу. Конечно, после её выходки с судьёй, на колени которого она прыгнула, лучше бы девушке вообще не показываться, однако она была лучшим инструментом в их арсенале по сбору денег, а без звонкой монеты не прожить. Эсмеральда сделала шаг вперёд: - Я… я могу выйти. судью издалека, и его мощная фигура казалась знакомой. - Это не обсуждается, мы одеты одинаково, он ничего не заметит. Да и не полезу я к нему, у меня мозгов поболее будет, - Эсмеральда посмотрела в сторону цыганки,- зовите вашу Мари, а я пошла! Клопен не успел ничего возразить, как девушка уже выпорхнула на сцену. Цыганский барон мысленно взмолился всем известным святым, а после позвал знахарку Мари, которую всегда брал на большие праздники, в такой день случались драки, разборки, поэтому без неё нельзя было обойтись. Знахарка осмотрела ногу девушки: - Даже не думай, там судья! Девушка вздохнула, по правде говоря, она давно хотела увидеть ЕГО, пока ей только доводилось видеть таинственного - Несильно, стрекоза, вывернула. Ходить сможет. - Делай что хочешь, но к выбору Короля Дураков она должна быть там. Мы и так сейчас на краю гибели. Эсмеральда не слышала ни криков, ни аплодисментов, лишь свой стук сердца. Она шепнула музыканту, если так можно его назвать, что будет исполнять «Цыганку», малец кивнул и «затянул» мелодию, как мог. Девушка посмотрела на внушительную фигуру человека, сидячего на почётном месте, локтями он опирался на подлокотники, пальцы были сцеплены между собой, а лицо «утопало» под большой шляпой. «Зачем ему этот гриб на голове? - подумала девушка, начиная петь. Судья мрачно посмотрел на Эсмеральду, наглости ей не занимать, а ему и так еле удалось подавить в себе невиданной силы возбуждение, эта наглая девица решила, что смеет прыгать к нему на колени, думая, что он и не мужчина вовсе. Напрасно, дорогуша. Однако что-то было не так, судья внимательно следил за каждым движением Эсмеральды, даже прислушивался к исполнению, что ранее никогда не делал. Казалось, что цыганку подменили, и он один заметил это, чувство подвоха и обмана закралось в душу судье. Эта девушка была, бесспорно, прекрасна и удивительно похожа на Эсмеральду, практически один в один, но если всё приводить к логичному знаменателю: до этого он видел бутон, а сейчас перед ним блистал прекрасный распустившийся цветок, прелесть которого сводила судью с ума. Но не могла же она ТАК быстро повзрослеть и измениться?! Конечно, Фролло не знал про «двух Эсмеральд», но был на правильном пути, тем более, девушка вела себя иначе: скромнее, словно и не было случая с коленями и поцелуем, она пела лучше и движение её были другими, казалось, она играла роль цыганки, а не была ею. «Ладно, потом разберусь», - подумал судья, пожирая девушку глазами, хотя и сам пока не понимал, в чём конкретно он собрался разбираться. Как же она была хороша и желанна, словно стала ещё краше для этого танца, судья со всей силой сжал фиолетовую шаль, оставленную на память цыганкой. Под этой широкой сутаной скрывался настоящий мужчина, а не старик и не девственник, и не ветошь, как его именовали бродяги за глаза. «Я могу столько тебе дать, если ты пойдёшь со мной»,- подумал судья, с досадой во взгляде провожая девушку со сцены под восторженные крики толпы и стук брошенных монет. Но нужно было собраться, день ещё не закончился, а впереди любимое развлечение толпы: выбор Короля Дураков. Девушка забежала за импровизированную кулису и выдохнула, а с ней выдохнули все. Вроде пока всё обошлось. Этот мужчина взволновал её, лица полностью разглядеть не удалось, близко она не подходила, но что-то в нём заставило сердце биться чаще, кровь по венам бежать быстрее, от него исходила такая мужская энергетика и, о, мама дорогая, столько тестостерона, это-то его ветошью называют! И именно его они костерят на чём свет стоит! А эта дурёха к нему на колени прыгнула, думая, что он не заметит, да кто ж так с мужиками шутит! После выступления Эсмеральды было ещё несколько, но судье было совершенно безразлично происходящее на сцене, он ждал только одного, когда всё это закончится. Эсмеральда стояла на одной ноге, вторая была обвязана какими-то листьями и травами. - Она сможет выбрать Короля Дураков? Другую Эсми опасно выпускать. Там делов-то! Мари задумчиво посмотрела на цыганку: - Я дала ей травяной отвар для снятия боли, ступать на ногу нежелательно. Клопен кивнул и распорядился так: - Короля Дураков выбирают возле главного входа Собора, поэтому ты, - он указал пальцем на новую Эсмеральду,- спрячешься в Соборе. Поверь, там самое безопасное место. Во время выбора толпа шумит, галдит, и мы можем не усмотреть, и ты попадёшься на глаза судье, а он в сказку про сестру не поверит. И нас всех ждёт виселица. Наши ребята окольными путями тебя проводят. А тебя, Эсми, донесём до места, пока толпа глазеет на фокусы. На том и порешили, и всё шло без происшествий: Эсмеральда спряталась в Соборе, наблюдая из-за приоткрытой двери главного входа. А другая Эсмеральда стояла на Соборной площади, стараясь не ступать на больную ногу, а рядом с ней был цыган-подросток, незаметно поддерживающий девушку под руку. Да всё бы и прошло без происшествий, если бы Квазимодо не решил поучаствовать в веселье, поэтому, девушка, быстро осмотрев толпу, остановила свой выбор на «гримасе» Звонаря, водрузила ему корону на голову и хотела уйти, как вдруг толпа с ужасом поняла, что гримаса и есть лицо Звонаря. И тут припомнилось всё: страшилки, которыми пугали девиц и детей, все мыслимые и немыслимые истории про Звонаря, поэтому толпа от страха и шока начала улюлюкать, кидать камни и грязь в Квазимодо, а потом и вовсе подняла его на шутовском троне и стала показывать друг другу диковинного уродца. И по мере того как разгорался азарт толпы для Квазимодо всё это приобретало печальные последствия, в таком состоянии толпа была способна на любые злодеяния и лицо Квазимодо исказилось от ужаса и страха, отчего стало ещё более страшным и уродливым, а это подогревало толпу. Звонарь безумными глазами искал спасения среди толпы и не находил, а робкие попытки цыганки помочь были бессмысленными, всё это приобретало безумные масштабы, если бы не подоспел судья. - Окружить площадь! – раздался властный голос, отрезвивший толпу, которая бросила Звонаря на площадь, словно ненужную игрушку. Площадь моментально оцепили солдаты, цыганка умоляющим взглядом посмотрела на капитана Феба де Шатопера, ища помощи, но капитан был глух к её мольбам и сделал вид, что не знает цыганку. Судья некоторое время смотрел на Квазимодо, потом перевёл взгляд на цыганку, и от него не ускользнула одна важная деталь – Эсмеральда не могла наступить на ногу,её поддерживал цыган, в противном случае, она бы упала, но тогда как она могла выступать повторно? Впрочем, это не так важно, ногу она могла повредить и после. И цыганка снова помолодела. Несколько человек сделали робкую попытку посмеяться над уродом, кинув в Квазимодо камни с мостовой, но тут же были схвачены солдатами. - Жалкое зрелище!- высокомерно сказал судья, оглядывая хныкающего Звонаря. Эсмеральда сделала над собой усилие и шагнула вперёд, от судьи не ускользнула хромота цыганки, и крикнула: - Помогите ему! Разве вы не видите, что ему плохо. Разве можно быть таким безжалостным дураком! Где-то в толпе пронеслось клопеновское «блять!», а в Соборе другая Эсмеральда, наблюдая за этой картиной, покрутила пальцем у виска, подсознательно понимая, что цыганка сморозила большую глупость, ведь не подоспей судья вовремя, Квазимодо был бы мёртв. Судья побледнел, у него даже скулы свело от злости и возмущения: - Арестовать цыганку! Но солдатам не удалось выполнить приказ, цыганка, собрав все свои силы и, превозмогая боль, «доковыляла» до Собора и прокричала: - Убежище! Солдаты застыли, словно вкопанные, а судья выругался. Девушка зашла в Собор и чуть не упала на каменный пол, но на помощь пришла так называемая «сестра» и довела до скамьи в дальнем углу Собора. Эсмеральда со стоном опустилась на скамью. - Ты что натворила, Эсмеральда! Ты тупая или прикидываешься? - Да я хотела защитить Квазимодо! - А он здесь причём? - А притом! Это звонарь Квазимодо, я пыталась его защитить… - И как, защитила?- злобно прошипела Эсмеральда. - Я не ты, не могу я быть такой бесчувственной! - Не надо как я! Надо думать головой, а не жопой! Ты зачем этого мужика обозвала? - А чего он своему воспитаннику не помогает! У Эсмеральды расширились глаза от удивления: - Воспитанник?! Тогда это всё объясняет! – Эсмеральда хлопнула себя по лбу. - Что объясняет? – непонимающе спросила цыганка. - То, что ты дура! Судья подоспел вовремя, если бы не он, настал бы писец твоему Квазимодо: такой большой и пушистый. Не знаю, такой ли у него метод воспитания, но спас его судья, но никак не ты. Да пусть они разбираются, как хотят, но нам теперь что делать?! Из-за твоего длинного языка я в ловушке. Если мы выйдем, нас прибьют, а как мы здесь жить будем и на что – а хер его знает! Сначала повела себя, как последняя шалава, прыгая к мужику на колени, а затем ещё и оскорбила его. Цыганка зашмыгала носом, ей стало невыносимо больно от таких слов, а хуже всего было от того, что в этих словах была горькая правда. Заскрипела тяжёлая входная дверь, Эсмеральда вздрогнула: - Тсс, здесь кто-то есть. Спрячься в нише, а я,- она быстро осмотрелась, - в исповедальню. Там мало места, тебе с больной ногой не усидеть. Эсмеральда затащила цыганку в нишу, а после хотела спрятаться сама, но не успела, на полпути её остановил властный голос: - Посмотрим, сколько ты здесь просидишь! Эсмеральда замерла, она не смела повернуться в сторону судьи, а он, между тем, подходил к ней ближе и ближе. Девушку охватило странное волнение. Судья внимательно присмотрелся к цыганке: при ходьбе она не хромала, как это было недавно и казалось, что пред ним стояла совсем другая цыганка, но судья ничего не сказал по этому поводу, он подошёл к ней сзади, взял её за локти и прижал к себе. Девушка была на удивление тиха и относительно спокойна и прижалась к нему спиной так плотно, что судья призвал на помощь всю выдержку, а то вместо грозной тирады, получится явно что-то другое. - Вы, цыгане, не умеете сидеть взаперти. Ты выбрала себе величественную тюрьму, но всё же тюрьму. Шаг за порог и ты моя,- закончил судья фразу, проведя своим тонким пальцем по изящной девичьей шеи. Эсмеральда невольно вздрогнула от этого прикосновения: у судьи мысли расходились с действиями, вся его мощная фигура, прикосновения выражали совершенно другое, это было понятно даже неопытной девице. Девушка повернула голову к судье и спросила: - Что … что вы сделаете со мной? - на щеках девушки пылал румянец. «Действительно, что?» – подумал судья, и это была его последняя здравая мысль. Фролло развернул к себе Эсмеральду и стал целовать с такой силой и страстью, что девушка упала бы, если бы не крепкие объятия судьи. Девушка опешила, она и в мыслях предположить не могла, что поцелуй бывает таким, и все те незначительные попытки мужчин поцеловать её и в сравнение идти не могли, и она вскоре сама отвечала судье на поцелуй с не меньшей страстью. Она забыла, что она не цыганка и совсем не та, за которую себя выдаёт, её совершенно не волновала мысль, что будет, если он узнает, а про цыганку, сидящую за церковными лавками, она и вовсе позабыла, всё, что было сейчас реальностью, так это поцелуй судьи и его объятия. Как только судья почувствовал, что руки девушки робко обвились вокруг его шеи, он понял, что нужно остановиться, потому что находится не в том месте, где можно было бы продолжить, тем более, чувство того, что здесь что-то не так не покидало судью: слишком быстро изменилась цыганка. Судья нашёл в себе силы оторваться от девушки, после чего он обхватил ладонями её лицо и стал внимательно всматриваться в каждую черту, а девушка, в свою очередь, смотрела на него. Те же глаза, нет, не совсем… И губы её, нет не её… Судья внимательно посмотрел в её зелёные глаза и хрипло спросил: - Кто ты? Он и сам не до конца понял смысл своего вопроса и, вообще, с какой целью он это спросил. Девушка, переведя дыхание, ответила: - Эсмеральда. Судья ещё несколько секунд изучал лицо Эсмеральды, а потом, ничего не сказав, развернулся и ушёл. Девушка словно выпала из реальности, пока её туда не вернула настоящая цыганка: - Ты что натворила? Ты ж мне тут такой разнос устроила, а сама! Этот стервятник думает, что целовал меня, МЕНЯ! - Не думаю, - вырвалось у Эсмеральды. - Он, что, знает? - Он почувствовал. А в глубине, может, и понял, просто не знает, как это объяснить. Можешь не переживать, если что, я скрываться не буду. - Как ты могла … с этим… стариком…, - цыганка поморщилась. Девушка вздохнула: - Какая же ты дура! Он не старик, он взрослый, зрелый и опытный мужчина, которого тебе совершенно не стоило дразнить! А то, что он это скрывает, наверное, есть причины. И никакой твой смазливый капитан и в подмётки судье не годится. Но ты слишком молода, чтобы это понять. И как он целуется,- мечтательно сказала девушка, закусив губу. - Ты и судья, да не, не может этого быть. - Конечно, не может, дурья твоя башка. - Ладно, Феб что-нибудь придумает! - Ты совсем идиотка, - взывала современная Эсмеральда,- будет твой Феб ради нищебродки губить свою жизнь и карьеру! На хер ты ему нужна, обрюхатит тебя и всё! Научись разбираться в людях, если не хочешь закончить свои дни на виселице! - Чего ты такая злющая?! – шмыгнула носом цыганка, а в голосе чувствовалась обида. - А я тебе скажу: я твою дурь с первого дня терплю, это Клопен с тобой цацкается, а я не буду. Мы здесь из-за тебя и хрен его знает, как мы здесь жить будет, а самое главное, что делать дальше! Запомни одну истину, это всегда работает: никогда не провоцируй взрослого мужика! Судья вышел из Собора, натянув на своё лицо маску безразличия и спокойствия, раздал распоряжение солдатам, сделал знак одному мальчугану, что он ждёт Этьена, которого могло бы ждать блестящее будущее, титул барона де Шатобриан, земли, но из-за предательства отца, король лишил барона и его наследника титула и земель. Будущий барон, который так им не стал, оказался на улице без гроша в кармане и крыши над головой, но не пропал: он опустился на самое дно и промышлял всем, чем мог: не чурался ни грабежа, ни обмана, а часть денег тратил на книги и самообразование и мечтал когда-нибудь, если Бог даст возможность, вернуть титул, земли и занять место в своём кругу. И Господь послал Этьену судью, который без зазрения совести отправил бы несостоявшегося барона на виселицу, но тот выдал ему информатора английского шпиона, находящегося при Дворе и в силу знатности которого поймать было очень сложно. И тогда судья пригляделся к этому молодому человеку, и ему стало ясно, что Этьен был кладезь информации, а вскоре Фролло узнал его историю и признал одним из своего круга, правда, не сразу. - Ваша Честь, - сказал молодой человек, входящий в кабинет судьи,- я удивился такой спешности в праздник. Что за срочность? - Этьен, я хочу, чтобы ты был моими ушами эти несколько дней. - И что же я должен слушать? - Слухи, Этьен, слухи. Но не все. Меня интересуют самые невероятные и новые слухи, которые ходят среди бродяг. Этьен удивлённо посмотрел на судью, который никогда не интересовался подобным. - Признаться, удивлён. Что конкретно мне искать? Слухов великое множество. - Я и сам себе удивлён. И суть в том, что и я не знаю точно. Мне нужны самые свежие и невероятные слухи среди бродяг. - Ждите меня через пару дней. Судья кивнул, протягивая Этьену кошель с золотом. Ровно через два дня Этьен пришёл к судье. - Есть результат? – спросил судья. – О чём говорят бродяги? - О Дне Дураков, о краже денег у герцога…, - Этьен перечислил пару слухов, но судья отрицательно качал головой. - Ладно, тогда самый безумный: о двух цыганках. Брови судьи, словно стрелы, взлетели вверх: - О двух цыганках? Я не ослышался? - Бродяги говорят об известной многим цыганке Эсме…, как же её… - Эсмеральде, - лаконично заметил судья. - Да, да о ней и о чудом возникшей сестре-близнеце. Но история такая мутная, запутанная и невероятная, что и концов не найти. Да и бродяги неохотно об этом говорят. Больше я не узнавал, так как не знаю, подо что конкретно копать. - Под это, Этьен. Раскопай мне это слух, я хочу знать об этом всё. После того как Этьен ушёл, судья не стал делать никаких выводов, для этого ещё не было оснований, слишком рано, однако он напал на верный след, что его радовало. А теперь судья должен был ехать к королю с докладом, монарх находился в Париже и был последнее время в плохом расположении духа, Фролло, конечно, изучил короля и знал, как выстраивать диалог, но, тем не менее, мрачное настроение короля было весьма опасным в важных делах, но каково же было удивление судьи, когда он увидел монарха не только в прекрасном расположении духа, но ещё и над чем-то смеющимся. - Ваше Величество, - поклонился судья, - я так рад, что Вы в хорошем настроении. - Да, да, граф, как жаль, что Вы меня редко балуете интересными историями. - Сир, моя задача – это порядок и спокойствие Вашего Величества. - И это мне хорошо известно, со своей задачей, граф, Вы справляетесь прекрасно, но эта удивительная история дошла и до меня. - Какая, Ваше Величество?- спросил судья, чувствуя, что дело касается его. Король, довольный, что теперь судья спрашивает у него, а не наоборот, радостно сказал: - История со Дня Дураков… Фролло вздрогнул, но виду не подал, а король продолжал: - Это верно, что цыганка оскорбила Вас и воспользовалась правом Убежища? - Да, Ваше Величество. - Это никуда не годится, Я помазанник Божий, поэтому имею полное право лишить эту девку такого права. И признаться, я так и хотел сделать, но тут мне стали рассказывать, что неизвестно, КТО там сидит, так как этих девок две, а может, даже три. И говорят, что их видели одновременно танцующих в разных местах… «… и летающих на метле, идиот», - подумал судья, внимательно слушая короля, не понимая, к чему он клонит. - … и если это так, я хочу на них посмотреть. Я хочу видеть тех или ту, кто наделала столько шума. Говорят, в Париже только и судачат об этом. Это так? - Ваше Величество, мне известно, что среди бродяг говорят о сестре-близнеце этой цыганки. Но это слухи, а Вам, Сир, нужны факты, поэтому я дал соответствующее поручение моему осведомителю, чтобы он всё выяснил. - А Вас, граф, не подловить. Вы всегда всё знаете. Завтра у меня приём в узком кругу и Вы туда приглашены, о чём Вы, надеюсь, не забыли. Доставьте мне этих девиц, хочу на них посмотреть. Судья поклонился и перешёл к своему докладу, когда тема с цыганкой была закрыта. От короля судья вышел озадаченный, ход событий ему совершенно не нравился, всё вышло из под его контроля и как теперь будут развиваться события, зависит от короля, чей настрой весьма переменчив. И как выполнить пожелание, хотя, нет, король приказывает, так быстро?! Судья, не раздумывая, поехал в Собор, застав там одну цыганку. - Ты одна?- невозмутимо спросил судья, хотя ему безумно хотелось обнять цыганку, но он сдержал себя, потому что девушка была совершенно не похожа на ту, что он целовал. Цыганка вздрогнула, она и так боялась судью, хорошо, что та другая ушла смотреть на Париж с высоты птичьего полёта, только б она не вернулась…. - Да. Квазимодо позвал архидьякон. Он… он сейчас вернётся. - А я не к нему. Я к тебе, Эсмеральда, - властно сказал судья, выходя на середину каморки Квазимодо. Цыганка удивлённо посмотрела на судью, она впервые видел его не в мрачной и безразмерной сутане, а в парадной одежде дворянина, которая ему очень шла. «А он и вправду высокий и широкоплечий, хорошо сложен»,- мелькнуло в голове у цыганки. - Что Вы хотите? «Тебя, разумеется», - но вслух сказал: - Эсмеральда, ты когда-нибудь задумывалась о последствиях своих действий? Вижу, что нет. А жаль. Твоя выходка дошла до Его Величества, и я не шучу, а завтра ты должна предстать перед королём. Солдаты сопроводят тебя. – Судья намеренно сделал паузу, а потом продолжил, - и сестру возьми, если она у тебя есть. При слове «сестра» цыганка побледнела, а судья понял, что попал в цель, хотя он пока не понимал, о ком идёт речь, ведь он никогда не видел никакой сестры… …или видел? - Нет у меня никакой сестры, - неуверенно сказала Эсмеральда, потому что врать самому грозному человеку Парижа, если не всей Франции, было делом опасным, а самое главное, бесполезным. - Мне совершенно плевать, Эсмеральда. Но завтра ты предстанешь перед Его Величеством с сестрой или без неё. Игры закончились. О чём ты думала, цыганка, когда заваривала всю эту кашу?! И даже я не знаю, чем обернётся для тебя или вас эта поездка. И могу ли я помочь..., - многозначительно сказал судья, окинув цыганку таким взглядом, что у неё по телу пробежали мурашки, - и вопрос, захочу ли?! После этих слов судья ушёл, оставив цыганку, застывшую от ужаса. Минут через пять, убедившись, что Фролло ушёл, вышла другая Эсмеральда. - А , это ты… я так боялась, что ты выйдешь и он… он увидит тебя! - Эсми, я нахожусь у его воспитанника, поэтому я предельно осторожна. И не забывай, у меня прекрасный слух. Да и потом, он и так меня увидит – теперь это вопрос времени. - Ты можешь не идти. Он же точно не знает, наверное, не знает. Да и вдруг, он соврал, судья способен на любую подлость… - Он частично соврал. И ты это знаешь. Однако в этом нет смысла, до этого он контролировал ситуацию, а теперь нет. Пёс его знает, что у короля на уме. Что же до меня, я не могу не пойти, я заперта здесь, рано или поздно он меня увидит. Здесь мне от него не спрятаться. Выйти, чтобы вернуться домой, я не могу. Возможно, появился единственный шанс выйти отсюда. Мне нужен Клопен. Дай знать своим, Эсми. Девушка кивнула, но в глазах светился немой вопрос: - Но чего судья хочет от меня? - Тебя, Эсмеральда. Ему нужна ты. И ничего в этом удивительного нет. Девушка ничего не сказала, так трудно было смириться с этой мыслью. Через некоторое время пришёл Клопен, он был ошарашен новостями. - Это конец! - Клопен, уймись, и без тебя тошно. У меня идея. Сегодня будет большое и многолюдное богослужение, достань мне лохмотья, я переоденусь в старуху. Мне нужно выйти, помыться, привести себя в порядок и переодеться в то платье, в котором я оказалась здесь. Мои вещи, надеюсь, целы? Кажется, у меня в сумочке были тени, блеск и духи. - Ты хочешь пойти к королю в том странном платье? - Да, я должна поразить короля, привлечь внимание. Внешний вид очень важен. Да и ничего другого у меня нет, а в цыганском платье я не пойду. - Зачем тебе это? - Я хочу выжить, Клопен. И то, что нас не казнили сразу, а ведут зачем-то к королю, даёт мне маленькую надежду. Мы ничего не теряем. Клопен пожал плечами, горестно вздохнув, согласно кивнул. Замысел Эсмеральды удался, она переоделась в старуху, незаметно вышла после окончания богослужения. Цыганский барон исполнил просьбу: достал воды и мыла, которыми девушка с удовольствием воспользовалась и привела себя в порядок, после чего вышла к обитателям Двора Чудес. Клопен так и ахнул: - Красавица! Эх, жаль, если такая красота погибнет. - Ну, это мы ещё посмотрим. - А дальше что? - Дай мне накидку. И пошли к Эсмеральде. Мы должны вместе с цыганкой быть у короля. В назначенное время солдаты пришли за цыганкой и были очень удивлены, когда их оказалось две. Им было дано распоряжение по поводу одной цыганской девки, а про эту никаких точных распоряжений они не получали. - А с этой как быть, капитан?- спросил один из солдат. Капитан Феб де Шатопер, который смотрел на двух Эсмеральд во все глаза, особенно задерживая взгляд на цыганке в странном платье. Чёрт побери, эта странная особа выигрывала по всем пунктам. Капитан тряхнул головой и сказал: - Берите обоих. Обращаться аккуратно и без рук! Мы идём к королю, чтобы ни один волосок не упал с их головы до дальнейших распоряжений. Солдаты кивнули, посадили девушек в клетку и повезли по парижским мостовым под крики и гогот толпы, которая показывала пальцем на двух почти одинаковых девушек.