Глава 5.
8 июля 2023 г., 17:35
Я потянулся и сел на кровати. Эту комнату в частности и дом в целом проектировали умные люди, поэтому луч солнца, что пробивался через щель между шторами, освещал лишь часть письменного стола и стену, не в силах зацепить даже уголок кровати. К этому прибавлялось ещё и осознание того, что ты живёшь в собственном доме, можешь заниматься, чем захочешь, в пределах разумного, конечно. А все даже гипотетические соглядатаи где-то за пределами твоего кланового квартала. И даже самые глазастые Хьюга не могут видеть через барьер, окружающий квартал.
Встав, я направился в ванную комнату. Утренние водные процедуры никто не отменял. Кстати, надо будет уточнить у Кендзи насчёт такой вещи, как утренняя зарядка. Дальше идёт готовка завтрака. Всё же несмотря ни на что кулинарный талант остался со мной. А вот после завтрака я иду на круглую площадь к Монолиту.
Вчера Кендзи только поселил меня в дом моих родителей. Так как его клон был запечатан даже раньше, чем Мито передала маме Кураму, то нам пришлось потревожить одного из клонов в Академии. Узумаки Шори, моя будущая учительница каллиграфии, невысокая миниатюрная женщина с длинными алыми волосами, собранными в высокий хвост, и рассказала, где жили Узумаки Кушина и Намиказе Минато.
— Вот и ты, — появился клон Кендзи, стоило мне только коснуться Монолита. — Пойдём. Сейчас мы пробудим всех твоих будущих наставников, чтобы они смогли договориться и составить учебный план.
Мы снова были в том же отдельном классе Академии. Кендзи сказал мне коснуться каждого кристалла в сундуке, что я и сделал. В результате народу в помещении прибавилось. Некоторое время ушло на разговоры и введение клонов в ситуацию, не без этого, но потом умудрённые опытом шиноби организовали бурную деятельность. А пока они что-то решали, спорили, договаривались, ко мне подошла Шори и, отведя меня в сторонку, быстро составила примерную картину моих знаний. С этим она присоединилась к общему собранию, и спор как-то резко заглох.
— Итак, — взял слово Кендзи, — на правах твоего советника я представлю тебе твоих наставников. С Шори-сенсей, учителем каллиграфии, ты уже знаком. Ариса-сенсей будет обучать тебя контролировать свою чакру, — он представил высокую стройную женщину, выглядящую от силы лет на тридцать с причёской каре. — Ичиго-сенсей займётся твоей физической формой, — был представлен молодой улыбчивый мужчина с коротким ёжиком тёмно-красных волос, которого крайне удачно и полно описывает слово «медведь». — Хонока-сенсей научит тебя ирьёниндзюцу, — представленной оказалась очень молодо выглядящая женщина с чуть менее выраженной фигурой, чем у Узумаки Арисы, располагающим добрым взглядом и длинными волосами насыщенно-розового цвета, заплетёнными в простую косу…
Когда все преподаватели были представлены, взял слово Узумаки Рецу, мой учитель математики и бывший директор Академии:
— Наруто-кун, по некоторым предметам ты довольно хорош, поэтому данный материал будет пройден просто «для галочки» и в сокращённом варианте. Остальные же предметы ты будешь изучать в полном объёме. Некоторые проблемы, конечно, будут с предметами, привязанными ко времени, как геополитика или история, но мы что-нибудь придумаем. Сейчас же ты отправишься с Ичиго-сенсеем на тренировочный полигон, чтобы он проверил твою физическую форму, так он сможет составить общий план и понять, что тебе нужно подтянуть до определённого уровня, чтобы затем приступить к комплексному физическому развитию.
В сопровождении улыбчивого «шкафа с острыми углами» я направился на полигон, где несколько часов кряду умирал. Ичиго-сенсей заставлял меня бежать, пусть даже с черепашьей скоростью, пока ноги не начнут заплетаться, да и всё остальное было в том же духе. При этом его невинная и добрая улыбка не позволяла в лицо ему кинуть «Садюга!».
После проверки моей физической формы я был грязным и мокрым, а ещё от меня разило потом, поэтому Медведь сжалился и отправил меня домой помыться. Набрав ванну, я добавил в воду вещество, опознанное СИМ, как расслабляющая соль для ванной. Опустившись в воду, я почувствовал себя в раю. Напряжение и боль постепенно уходили из мышц. Нежиться в этой ванне было так приятно, что я чуть не забыл, что меня ждут в Академии.
Так как мои вещи только недавно были отправлены в стирку, мне пришлось залезть в Магазин и раскошелиться на ещё один комплект.
— А! Наруто-кун, — встретил меня в дверях Академии Кендзи. — Вижу, тебе уже лучше. Значит, не зря я занёс тебе ту соль для ванной.
— Да, благодарю.
— Пойдём.
— А вот и ты, Наруто-кун, — с улыбкой выдал Рецу. — Твои физические кондиции удручающие, но это объяснимо наплевательским отношением руководства Конохи к своим молодым шиноби. Мы заметили, что твоя чакра восстанавливается очень быстро даже для Узумаки.
— Это из-за того, что я джинчуурики Девятихвостого, — сознался я.
— О! — оживилась Ринко, которая будет преподавать мне мудрость фуиндзюцу. — Ты позволишь?
Пожав плечами, я поднял футболку, оголяя живот.
— ЭЙ!!! — возмущённо вскинулась Ринко. — Это определённо Шики Фудзин! Но накладывал его явно НЕ Узумаки! Но Шики Фудзин — это хиден клана!
— Эту печать наложил отец, Намиказе Минато, — отвечаю я. — В своё время, ещё тогда, когда джинчуурики была госпожа Мито, в Конохе жил прошаренный блондин. Он подружился с мамой и втёрся в доверие к самой госпоже Мито, которая обучала его фуиндзюцу практически наравне с мамой. Когда госпожа Мито передала Девятихвостого маме, в результате череды стечений обстоятельств, которые, не исключено, могли быть представлением для мамы, Минато стал официальным женихом Кушины. С помощью знаний, полученных от госпожи Мито и в нашей библиотеке, он доработал технику мгновенных перемещений Сенджу Тобирамы Полет Бога Грома. Эта техника, а также ещё одна позволили ему во время Третьей мировой войны шиноби заработать себе имя «Жёлтая Молния Конохи». Хотя теперь я нахожу всё больше причин сомневаться в том, что это именно он разработал свой расенган, сферу множества запредельно быстрых разнонаправленных потоков чакры, которая обладает достаточной разрушительной силой для ранга А. Говорили, что он изобрёл эту технику, наблюдая за тем, как биджу создают Бомбу Биджу. Вот только это всего лишь заготовка для стихийных техник запредельной разрушительной силы. Так добавление стихии Ветра превращает обычный сферический наждак из чакры в технику, что с гарантией уничтожает и очаг чакры, и чакроканалы в организме цели. Удар в землю расенганом с добавлением стихии Земли создаёт чудовищный сейсмоудар, который на поверхности порождает землетрясение, а если под поверхностью есть шиноби, что перемещаются техниками стихии Земли, их перемалывает в фарш. А если объединить расенган с чакрой Однохвостого, то он приобретает свойство обездвиживать противника. В общем, именно расенган — это именно заготовка для огромного количества самых разных атакующих дзюцу. Но я отвлёкся. Когда для Кушины подошло время родов, её увели куда-то за пределы квартала в секретную пещеру, защищённую мастерами запечатывания Узумаки и АНБУ. Вот только сведённый с ума одной пакостью Учиха Обито с помощью Данзо проник в Коноху и как к себе домой зашёл в эту пещеру, попутно вырезав всех охранников. В их защиту можно сказать, что к тому моменту Обито мастерски пользовался способностью своего Мангекё Шарингана Камуи, которая позволяла ему становиться буквально нематериальным. Таким образом, угрожая Минато, приставив кунай к только что родившемуся мне, он смог вырвать Девятихвостого из печати Кушины и подчинить его своим Шаринганом. Пока отец метался, чтобы переместить нас с мамой в безопасное место, Обито притащил Девятихвостого в Коноху. И вот тогда были полностью добиты Узумаки, а также все те, кто поддерживал Минато, как Хокаге, которым тот стал, подвинув Сарутоби Хирузена и не дав занять этот пост Орочимару. С мамой могло быть всё в порядке, отлежись она спокойно, но Данзо с Хирузеном и Советниками создали видимость безвыходной ситуации. Поэтому мама не смогла остаться в стороне и отправилась помогать отцу сдерживать Девятихвостого. Отец всё же смог достаточно травмировать Обито, чтобы тот сбежал с поля боя, но оставался ещё сам Девятихвостый. И вот тогда отца посетила просто гениальная идея использовать Шики Фудзин, чтобы разделить Девятихвостого на Инь и Ян половины. Так Инь-чакра вместе с его душой должны были быть запечатаны в желудке Шинигами, а Ян-чакра должна была быть запечатана в новом джинчуурики. И в качестве нового джинчуурики он решил принести в жертву собственного новорождённого сына, наивно надеясь, что жители Деревни будут чествовать меня, как героя. Пока отец готовил дзюцу, мама сдерживала Девятихвостого цепями чакры. Но перед самым концом Девятивхостый смог вырваться из пут и атаковал меня, так как я был ключевой фигурой в плане. Но на пути его атаки встали и отец, и мама, увы, фатально для них обоих. Но Минато всё же смог завершить запечатывание.
— Но печать повреждена! — снова возмутилась Ринко. — Какой-то идиот, нахватавшийся по верхам, но не смыслящий в серьёзных печатях, попытался изменить печать своими кривыми ручонками!
— А это скорее всего связано с продолжением истории, — говорю я. — После запечатывания Кьюби и смерти моих родителей на поле боя тут же появились АНБУ и АНБУ-НЕ во главе с Сарутоби Хирузеном и Шимура Данзо. Скорее всего, они хотели заполучить «активного» джинчуурики. Но сразу изменить печать у них не получилось. И тогда они составили долгоиграющий план по «расшатыванию» печати, чтобы я мог пользоваться чакрой Девятихвостого. Но на пути их плана было несколько сложностей. Так, например, завещание моих родителей, согласно которому меня в случае смерти их обоих следовало передать в семью Фугаку и Микото Учиха, но которое им успешно удалось «засекретить». Были ещё и кланы, но они сами с собой справились, ведь каждый клан хотел «усилиться» за счёт джинчуурики, и ни в какую не хотел уступать подобное «усиление» другому клану. В итоге сошлись на том, что меня, как безродного сироту, просто выкинут в один из детских домов. Кланы и руководство Деревни заключили соглашение, согласно которому ни одна из сторон договора не смеет оказывать влияние на джинчуурики. Также всем поголовно было запрещено рассказывать мне о моих родителях, мне до определённого момента даже не были известны их личности, и о том, что я джинчуурики. Также были разворованы все средства и имущество, что мои родители хранили за пределами кланового квартала. Вот только по удивительной случайности весь персонал приюта, куда я попал, был представлен людьми Хирузена и Данзо под прикрытием. А ещё какой-то урод распространил по всей Конохе информацию, что Узумаки Наруто не просто джинчуурики, а именно что воплощение Девятихвостого, которого Четвёртый Хокаге так и не смог победить, но смог заставить принять его форму человеческого ребёнка. И это превратило мою жизнь в Ад. В приюте дети избивали меня, так как их за это не наказывали, а вот меня за самозащиту как раз наказывали. Дети жестоки. Но то дети. Когда меня выпнули из приюта, началась натуральная травля уже взрослыми. Постоянные ненавидящие взгляды со всех сторон, каждый, кому не лень, считал своим долгом выдать мне затрещину или ещё как ударить, торговцы завышали цены для меня в разы, продавали вместо нормального товара некондиционный или вообще отказывались что-либо продавать, ну, и конечно же, их ежегодная забава «Охота на Демона». Как вы понимаете, меня такая культурная программа не устраивает.
Меня буквально распластала по полу коллективная жажда убийства. Увидевшие это Узумаки тут же опомнились, вот только у меня на их счёт появились новые мысли. И если я прав… Впрочем, сейчас это мне ничего не даст. Нужно учиться. Чем я и занялся с Арисой, которая с чувством, с толком, с расстановкой объясняла мне что нужно для вхождения в состояние медитации, как из неё потом выйти и пока что самые азы техники развития контроля Узумаки.
***
С этого дня всё закрутилось с огромной скоростью. Я всё же решил рассказать Кендзи о СИМ и возможностях, что она даёт. Узумаки был в восторге! Как оказалось, у Узумаки тоже был свой Орочимару, но звали его Шинго. Вернее, его клон. Каким-то чудом СИМ восприняла его, как относительно живого разумного и, смилостившись, приняла его в группу.
В этот раз набег в данж выглядел сущим безумием. Рассовавший по карманам своего халата запечатывающие свитки Шинго сначала с диким энтузиазмом ловил обычных тараканов. Забил он на них только тогда, когда я сказал, что тут водятся твари и побольше. На этот раз с вызовом босса справились три печати с запечатанной в них чакрой стихии Огня. А сам босс даже, наверное, не понял, что произошло. По крайней мере для меня это выглядело так: появляется босс, хлопок перемещения практически сливается с хлопком запечатывания, и на месте босса стоит довольный Шинго, поглаживающий заметно более крупный свиток, чем те, что он использовал для запечатывания простых тараканов.
Хорошо, что СИМ засчитала запечатывание босса за победу над ним и выпустила нас в реальный мир. Но Шинго тут же потребовал продолжения «банкета» под предлогом, что одного экземпляра не хватит даже на самые простейшие исследования. Так что теперь пару часов до занятий в Академии Шинго прокачивает меня в данжах, параллельно получая материал для своих исследований. К тому же, теперь его жертвами становятся не только тараканы. После десятой победы над боссом открылся данж с новыми противниками — пауками. После пауков открылись скорпионы, за ними комары, осы, многоножки, шершни, мыши и крысы, на которых мы пока решили остановиться из-за моей немощности, хотя я и так последние пять видов данжей сидел под защитным барьером, но упущенные из виду Шинго крысы чуть было не прогрызли этот барьер.
Я же значительно увеличил свой виртуальный счёт в окне Инвентаря, разжился самыми неоднозначными ништяками и насобирал целый ворох самых разных навыков. Паучий шаг оказался неплохой заменой умению ходить по твёрдым поверхностям; Шаг водомерки — хождению по воде; Паутина позволяла выпускать из кончиков пальцев довольно прочную, но при этом тонкую нить, которая могла быть просто нитью, липкой нитью; с помощью Яда, одного из навыков, взятых с босса-скорпиона, можно сделать нить ядовитой; навык Жало позволяет мне атаковать выдвигающимся из запястья клинком, как в «Кредо Ассасина», который также можно было отравить ядом, что на меня не действовал; Хитиновый панцирь эволюционировал в Хитиновый доспех, который входил в синергию с хитиновой экипировкой, что падала с боссов-насекомых; с мышей и крыс падала меховая экипировка, неплохо сочетающаяся с навыком Меховая защита, который, кроме физической, увеличивал ещё и защиту от холода…
В Академии мной плотно занялись учителя-наставники. Статы от учёбы росли, как на дрожжах, как и навыки. Я был усерден и усидчив, что радовало учителей, привыкших к более энергичным ученикам. Я регулярно заряжал накопители, к которым были привязаны клоны, а также подпитывал Монолит, на который были завязаны все системы квартала.
Суббота была отдана мне на отдых, а в воскресение я выходил в Коноху. Ну, там, проведать девчонок, накормить их разными вкусностями, забежать к ирьёнину Казама Хисе. Пожилой целитель был несказанно рад, когда узнал, что его наставница жива, хоть и в виде клона. Естественно, я заглядывал и в «Ичираку Рамен» для «поделиться новостями». «Новости» до последней запятой были составлены Узумаки Натаном, моим учителем по аналитике и дезинформации. В клане никто не сомневался, что всё, мной там сказанное, немедленно отправляется на стол к Макаку или Мумию, а то и обоим.
Отдельно стоит упомянуть появление в клане Узумаки двух новых членов. Узумаки Микаса и её дочь Карин. Отдел дознания по старой привычке решил как всегда обработать новых жителей Конохи, как напоролся на ОЧЕНЬ нехороший взгляд главы госпиталя. Как не сложно догадаться, победителем вышел ирьёнин, и мама с дочкой беспрепятственно попали в клановый квартал, где их тоже взяли в оборот, но не такой плотный, как в моём случае, ибо они реально сходу попали в личные ученицы Хисы. Он и Хонока (Узумаки уже не первый раз отправляла со мной сотворённого ей теневого клона) предметно и в деталях обговорили план обучения её внучек.
Кроме этого, так как деньги должны работать, уже клан Узумаки разместил заявки на информацию и доставку в Коноху найденных представителей клана. Так, например, слабая команда, выполняющая несложную миссию, замечает Узумаки, но или их миссия, или их уровень сил не предусматривают возможность освобождения, если тот или та в плену, и сопровождения в Коноху, то эта команда просто отправляет информацию о найденном члене клана в Коноху, где уже другая команда возьмётся именно за доставку этого Узумаки в Коноху. Естественно, за предоставленную информацию первая команда также получит вознаграждение.
И дело пошло! Уже спустя полгода в клановом квартале насчитывалось с пару десятков взрослых и два-три десятка детей живого красноволосого населения. Меня из одиночного перевели в обычный класс, где я учился среди других детей. Взрослые также поднимали уровень собственного образования. Естественно, бытовые нужды небольшой пока ещё общины уже были намного больше, чем у одного ребёнка. Впрочем, и людей в клане было достаточно, чтобы покрывать эти потребности. Нужные вещи я закупал в Магазине, ибо так я был спокоен относительно безопасности оных вещей для нашего клана, тогда как торгаши Конохи могли подкинуть какой-нибудь сюрприз как по собственной инициативе, так и по наущению Хокаге или Данзо.
А в сложившейся ситуации Узумаки были недоступны ни для кого. Клановый квартал покидали только я и Микаса с Карин, остальным пока вполне хватало и спокойной, размеренной и сытой жизни внутри кланового квартала, когда всё, что ты здесь делаешь, ты делаешь на собственное благо и благо клана, который уже сейчас защищает тебя от всего и всех. Я по Конохе перемещался в пустом данже, который копировал реальный мир и позволял перемещаться словно в параллельном мире с одинаковыми для обоих миров точками входа и выхода. А мать и дочь до госпиталя и обратно сопровождали АНБУ Хирузена.
Прорывом в плане усиления клана в целом и его членов в частности стал успех нашего Менгеле. Ему удалось приручить боссов из данжей! И первое, что он сделал, отдал одну из приручённых многоножек мелким Узумаки. И вот иду я по клановому кварталу, никого не трогаю. А тут мимо меня проносятся пищащие, визжащие, хохочущие дети верхом на пятнадцатиметровой сколопендре. Я сначала даже не понял, что именно я увидел. Когда я всё-таки понял, что именно я увидел, то сначала подумал, что перегрелся. Что увиденное мной всё же реально, я понял, когда этот… с позволения сказать… «поезд» снова пронёсся мимо меня. Для меня принять такую картину мира было… сложно. Всё же биджева сколопендра уже долгое время была для меня тварью запредельного класса опасности, справиться с которой в данный момент я не мог в принципе. А тут на ней разъезжает детвора.
С тех пор «питомцы» появились у всех желающих. А Шинго «закусил удила». Теперь, кроме него, в пати также были Ринко, как мастер печатей, Ичиго, как основная единица чистой грубой силы, Шихо, мой учитель гендзюцу и «иллюзионист» команды, и Тадзиро, мой учитель ниндзюцу и «маг» команды. В расширенном составе мы начали брать штурмом всё новые и новые данжи. И тащили оттуда вообще всё! Шинго с Ринко запечатывали мобов и боссов (и если Ринко рассматривала мобов, как пищу боссов, а боссов в роли новых питомцев, то Шинго разделывал свой «улов» в плане выявления свойств у потенциального алхимического сырья), также данж обирался на предмет растений, если таковые присутствовали (всё же данжи бывают разными, это тараканы обитают в каком-то подвале или чём-то подобном…), брались пробы почвы и ископаемых ресурсов.
Но были и «обучающие» набеги в данжи. Тогда в пати оставался либо Ичиго, либо Ринко, либо Тадзиро, либо Шихо, которые учили меня не только применять навыки тай-, нин-, ген- и фуиндзюцу, но применять их правильно. Нередко после такого обучения я попадал в руки Микасы и Карин, которые под присмотром Хоноки приводили мою потрёпанную тушку в божеский вид.
Поначалу, когда я ещё не вытащил свой Контроль из минуса, занятий с Шихо не было по причине того, что один из основных столпов гендзюцу — контроль чакры, без которого мне гендзюцу было неподвластно. Но зато потом все Узумаки вздрогнули от ужастиков, которые я воплощал в гендзюцу. Оборотни, ксеноморфы, дементоры, нежить, огромные динозавры и драконы… Всевозможные и разномастные чудовища постепенно пополняли арсеналы членов клана.
Данжи вообще дали клану доступ к уникальным материалам. С подачи Шинго Кендзи пришлось пойти на крайние меры. Были пробуждены клоны совсем уж древних Узумаки, одним из которых оказался старик Ашина. После первого же сеанса общения с ним я был в откровенной прострации. Как? Во имя логики, как Мадара с Хаширамой смогли заключить с ним подобные соглашения и не остаться вообще без трусов?! Оказалось, что Узумаки были евреями этого мира. Узумаки вообще были запасливыми, а в отношении носителей выдающихся навыков среди своих — особенно.
***
— Итак, — взял слово беловолосый Ашина, — мы собрали Большой совет клана Узумаки, так как наши опасения сбылись. Узушио было уничтожено совместными усилиями нескольких стран при самой интенсивной поддержке Конохи. Но, как и было сказано, великий Водоворот вновь соберёт Узумаки, и разрозненные осколки клана соберутся вместе, чтобы клан восстал ещё более сильным, чем был когда-то. Скорее всего, предки увидели силу, коей обладает новый глава клана, Узумаки Наруто, — он указал раскрытой ладонью на меня.
— Ашина! — встряла женщина с откровенно надменным выражением лица. — Несмотря на то, что нас всё же пробудили, ты собираешься оставить главой клана этого сопляка?!
— Сакая! — громыхнул Ашина, придавив присутствующих своей жаждой убийства. — Этот, как ты сказала, «сопляк» смог позволить нашему клану восстать из мёртвых…
— В буквальном смысле, — вставил я свои пять рё.
— Что? — обернулся ко мне Ашина. — Объясни, что ты имеешь в виду, Наруто?
— Я хочу сказать, что всех вас, клонов, можно полноценно воскресить…
— Если ты намекаешь на ритуал Нечистого воскрешения, разработанного этой тварью, Сенджу Тобирамой, то лучше молчи! — вскинулась вдруг доселе молчавшая молодая женщина.
— Наруто, — снова взял слово Ашина. — Это Узумаки Котоне. Сенджу под командованием Тобирамы напали на караван, в котором были члены её семьи. Это было за несколько лет до подписания союза между нашими кланами. Тогда Сенджу выплатили виру и заверяли, что не были в курсе, что это караван нашего клана. И если ты хотел предложить именно этот способ нашего «воскрешения», то, действительно, не стоит.
— Сначала один вопрос, — попросил я. — Представьте, что я полный неуч. То есть вот вообще. А теперь скажите мне, кто изобрёл Теневых клонов?
— Это сделал мой племянник, Узумаки Курата, — ответил Ашина. — Но зачем это тебе?
— Заранее прошу прощения у госпожи Котоне…
— Наруто, на Совете мы используем только имена, — поправил меня Ашина.
— И всё же, я заранее прошу прощения, так как мои слова могут причинить ей ещё большую боль. Я сильно подозреваю, что люди из этого каравана умерли вовсе не во время нападения на него Сенджу, а были доставлены в клан Сенджу, где из них под пытками вытаскивали секреты вашего клана. Возможно, в это были посвящены не все Сенджу, что и позволило дипломатам с чистой совестью утверждать, что они «ни сном, ни духом».
Некоторое время, которое потребовалось несчастной женщине, чтобы справиться с эмоциями, мы испытывали на себе жажду крови, сопоставимую с оной у Ашины.
— Кхем! — прокашлялся оправившийся одним из первых Ашина. — Это ОЧЕНЬ серьёзное обвинения, Наруто. Что заставило тебя сказать эти слова?
— Мне всегда казалось странным, что Узумаки СТОЛЬКО всего передали пусть и союзной, но чужой Деревне. Нас по размеру вклада в становление Конохи можно считать третьим кланом-основателем. В Деревне очень много всевозможных фуин. Защитный барьер на стене вокруг Деревни, бытовые фуин, защитные, АНБУ и АНБУ-НЕ также используют фуин и джуин для самых разных целей от защиты имеющейся у них информации до полного контроля человека, чем балуется Данзо. Да и вообще центром концентрации и распространения фуин сейчас является Коноха. Даже страны, участвовавшие в уничтожении Деревни Водоворота, не получили столько всего. Плюс, как теперь «знают все» Теневых клонов изобрёл Сенджу Тобирама, как и множество других техник, использующих в своей основе фуин. Тот же Полёт Бога Грома, который уже довёл до ума Намиказе Минато, за что и получил титул «Жёлтая Молния Конохи».
У многих Узумаки ходили желваки, а Котоне напряжённо медитировала, чтобы справиться с накатившими чувствами.
— Хм… — выдохнул Ашина. — Хоть твои слова не доказаны, это всё равно требует переосмысления всей ситуации. Члены семьи Котоне действительно имели доступ к Архиву техник, так как были его Хранителями. Если Сенджу действительно поступили так, как ты предполагаешь, то они могли узнать очень многое. И никакая защита не помогла бы, — покачал он головой вскинувшейся было Котоне. — В караване были дети. За гарантии безопасности детей они бы рассказали всё, что знают. Но это значит, что у Сенджу уже тогда был способ блокировать нашу связь. Иначе карательный отряд наводился бы не на остатки каравана, а на живых Узумаки.
— А если они были запечатаны в каких-нибудь особых свитках? — предлагаю вариант я. — Эта связь работает, когда Узумаки находится в свитке для транспортировки сильно раненных или ему подобных?
Этот вопрос сильно загрузил присутствующих здесь клонов.
— Однако мы отклонились от основной темы, которую я хотел с вами обсудить, — взял слово я. — Способ вашего воскрешения никак не связан с Нечестивым воскрешением. Я несколько в курсе его негативных эффектов для души воскрешаемого. Нет. Насколько я смог понять, вы, думая, что посадили дерево, вырастили целый лес. Это я о ваших привязанных к накопителям чакры клонах. Есть огромная вероятность, что в этих же накопителях хранятся и ваши души. Насколько я знаю, клоны не могут испытывать жажду убийства. Но к клонам Узумаки это не относится. Нам остаётся только вырастить для вас новые тела, пропитанные вашей чакрой, и тогда вы снова ступите на землю этого мира во плоти.
— Это… — произнёс незнакомый мне Узумаки, и глаза его забегали, хотя было понятно, что сейчас он не видит ни помещения, где мы находимся, ни всех нас. — Если вселение подстраховать временным запечатыванием… прокачка чакры с момента зачатия плода… ускорение развития… можно… компенсировать! Теоретически это действительно возможно!
— Эммм… — хотел было ещё кое-что добавить я, но был перебит подскочившим ко мне «безумным учёным».
— Узумаки Тадао, — представился он, — приятно познакомиться!
— Мне тоже. Я только хотел добавить, что, если у вас есть работающие технологии по ускоренному клонированию, которое не превращает выращенное тело в сосуд-однодневку, то вы сможете за доступ к этой технологии купить душу одного из самых одарённых учёных этого времени. Его зовут Орочимару, и я подозреваю, что в нашем клане ему самое место, ибо ему как минимум предоставляли материалы по не самым простым фуин, на основе чего он изобрёл очень интересный в плане потенциала джуин. Но сейчас он официально нукенин, поэтому связаться с ним…
— Будет очень просто, — я, наконец, смог увидеть человека, с которого взгляд автоматически перетекал на что-то другое, как капля воды с влагоотталкивающей поверхности. — Узумаки Раншу, клановая разведка и контрразведка. Надеюсь, в этот раз я и мои люди сработаем лучше, глава.
— Раз у вас есть выходы на нукенинов, то есть несколько персон, которые будут очень полезны нашему клану, — с улыбкой говорю я. — Я буду вам крайне признателен, если вы наладите с ними контакт.
— Мы поговорим после Совета, — кивнул мне Раншу.
— Также я хочу просить у вас за Учиха Саске, — озвучиваю я ещё одну задумку. — Я ещё не добрался до завещания мамы, но возможно, что меня на время передавали в семью Фугаку и Микото Учиха до достижения мной возраста, когда меня могли запихнуть в приют. Признаюсь, у этой просьбы есть и корыстный момент. Есть вероятность, что взаимное пересаживание глаза между Учиха и Узумаки может пробудить у обоих Риннеган. По крайней мере один такой подтверждённый случай уже был. Учиха Мадара, конечно, сдал после битвы с Хаширамой, но не умер, как считали многие. Но незадолго до своей смерти он пересадил свои глаза ребёнку Узумаки в Деревне Дождя. И тот смог пробудить Риннеган. Сейчас его знают, как Пейна, но зовут его Узумаки Нагато, сын Узумаки Фусо. Имейте в виду, что он странно себя ведёт. Это похоже на действие ментальных закладок. Если ещё не умеет, то в ближайшее время он подчинит способность глаз воскрешать, но вместо того, чтобы воскресить всех тех, о ком он скорбит, он будет продолжать взращивать в себе эту боль, а потом вообще пойдёт по миру делиться со всеми этой «болью потери».
