Борьба

Стайлз ненавидит свою жизнь, ненавидит мир в котором родился, ненавидит статус омеги, который достался ему при рождении. С детства ему твердили о том, как ему повезло, уверяли, что он особенный и у него блестящее будущее, и он верил. До определенного момента. С каждым годом рождалось всё больше бет или альф, будто природа решила, что с неё хватит и начала естественное человеческое вырождение. Болезни, уродливые мутации, самодеструктивность, человечество будто гнило изнутри. Кто-то говорил, что это в интересах правительства, даже заговор о золотом миллионе приплели, кто-то сетовал на экологию, а самые отчаянные громогласно вопили, что это сами боги прокляли человеческий род за грехи. Но очевидно, эволюция стремительно свернула не туда и за последние пару сотен лет население планеты сократилось вдвое. Альфы ведомые своими инстинктами о продолжении рода постепенно дичали и сходили с ума, проживая остаток лет в беспамятстве из-за отсутствия пары и не выполненной функции размножения. Ранняя деменция одиноких альф стала чумой двадцать первого века. Самые благоразумные строили союзы с бесплодными бетами и брали детей из приютов, давя своё естество в притворной иллюзии семьи и ложном чувстве выполненного долга. Со временем сирот не осталось, такое понятие как брошенный ребёнок кануло в небытие, да и вообще наличие потомства, а если твой отпрыск является ещё и омегой возносило главу семейства до небес. Их опекало государство, выплачивались баснословные пособия. Так же правозащитная система дала сбой и абсолютно закрывала глаза на права плодовитой омеги. Если альфа решит связать свою пару, запереть, держать как скот и заставлять плодиться без остановки, то органы правопорядка внезапно становились слепыми и глухими, даже если несчастному удавалось вырваться из лап тирании и добраться до полиции в поисках защиты и правосудия, то скорей всего его или её вернут домой к супругу с напутствием, что закон о домашнем насилии давно отменён, разбирайтесь сами и вообще, когда убьют тогда и обращайтесь. Именно с такой информацией в голове об окружающем мире и в состоянии перманентной депрессии Стилински провёл последние пару лет своей жизни. Сейчас ему пятнадцать лет и через месяц его жизнь превратится в ад, он был твёрдо в этом уверен. Его принесут в жертву словно агнца, повяжут огромный бант и передадут в лапы тому, кому он был обещан еще до своего рождения. Вот так. У Стайлза даже не спрашивали, новые законы были не на его стороне, однажды отец просто посадил его перед собой, вручил в руки документ, заставив внимательно прочитать, осмыслить и смириться. Даже не пытался успокоить или морально поддержать. Мир захватил хаос, альфы устраивали ожесточенные бои чуть-ли не у порогов роддомов, где в этот момент корчилась в муках очередная омега, производя на свет себе подобного. Ребёнок ещё не родился, а его уже остервенело делили. Кто-то предлагал деньги, кто-то власть и положение в обществе, самые отчаянные сниходили на шантаж. Вот так и Стайлза в своё время продал за огромную сумму денег его альфа-отец, продал как вещь, как только анализы показали, что его жена носит будущего омегу. Его отвратительный папаша был на седьмом небе от счастья от такой новости и устроил целый аукцион на официальном, на секундочку, сайте. Так в документах несчастного парня с рождения появился штамп не только о его статусе омеги, но и штамп-метка, говорящая о том, что по достижении 16 лет он станет не Стилински, а Хейл и заключит брак с неким Дереком, которому на момент совершения сделки самому было 10 лет. Будучи альфой маленький и заносчивый Дерек очень обрадовался этой новости и уже на следующий день бегал по школе с ксерокопией договора в руках и хвастался одноклассникам, что скоро появится на свет его личная омега, его пара. Будучи ребёнком он и правда искренне радовался этой новости и мечтал как наконец встретится со своей парой, какая идеальная будет у них семья и каких очаровательных детишек они нарожают, но то лишь детские мечты. Дерек вырос, изменился, из доброго и наивного ребёнка превратился в жестокого и властного альфу. Получив от отца бразды правления семейной компании, он практически захватил всю власть повсеместно, выступая сыном основателя, а нынче королём фармакологии, имея филиалы по всему земному шару. От обычного аспирина до жизненно необходимого инсулина, всем этим владел Дерек, его самодовольное холёное лицо красовалось на каждом рекламном экране в мегаполисах и на каждом втором билборде в глубинках. Являясь меценатом и занимаясь бурной благотворительной деятельностью Хейл был для обычного народа практически Богом, а для Стайлза самым страшным кошмаром. К слову у Дерека к его двадцати шести годам уже имелась двухгодовалая дочь, никто не знал кем являлась еë мать, Хейл же уверил всех, что несколько лет находился в отношениях, а после появления ребёнка его невеста сбежала, оставив их двоих. Этакая кукушка, а он видите ли отец- одиночка и просто ангел во плоти, не бросил девочку бету и отдал всего себя на воспитание бедной малышки. Сначала Стайлз не воспринимал всерьёз тот факт, что он с рождения практически является чьей-то собственностью, к одиннадцати годам он начал интересоваться личностью Дерека, даже радовался, что его "суженый-ряженый" самый настоящий принц, к тринадцати Стайлз познал ситуацию в мире, положение дел таких как он и задумался. В каком бы хорошем свете пресса не выставляла знаменитого Хейла, Стилински понимал, что скорей всего его запрут в золотой клетке, как ценную зверушку, требуя покорно ложиться под альфу и влачить жалкое существование живого инкубатора, в пятнадцать, когда отец на его глазах до полусмерти избил мать, а та на следующий день скончалась в мучительных преждевременных родах, вызванных побоями, Стайлз решил, что никогда не попадётся в лапы какому то отвратительному напыщенному альфе. Роняя горькие слезы утраты и проклиная весь этот убогий и несправедливый мир, он решился на отчаянный шаг, просто собрал самое необходимое и облив бензином весь дом, в том числе упоротого наркотой папашу, он, стоя на пороге, крепко затянулся в последний раз и кинул тлеющий бычок вглубь проклятого дома в котором вырос. С этого момента его жизнь изменилась, теперь он перестал быть Мечиславом Стилински, теперь он никто и идти ему некуда. Следующие четыре месяца стали для него решающими. Было два пути - сгинуть в гнилых недрах подворотней, сколовшись и в итоге умереть в какой-нибудь заброшке под обезумевшим альфой или примкнуть к одной из самых знаменитых в узких кругах банде. Фишка была в том, что все её члены были омегами. Омегами, которые пошли против системы, не желая мириться с судьбой, отрицающие любую власть и не желающие до конца жизни раболепно лебезить перед своими господами альфами. А ещё у них была сила, сила о которой никто не знал, которая делала их белым пятном в толпе, и заключалась она в особом препарате. Чудо-пилюля хоть и на время, но превращала их в обычных бет, обманчиво подавляя природный запах, который начинал проявляться после наступления первой течки и так сильно сводил всех альф в округе с ума, к слову саму течку препарат тоже купировал. Но цена была высока, предводитель регулярно выдавал положенную дозу каждому члену банды, но для этого приходилось работать, много и усердно, выполнять любые поручения, уж кто на что был горазд. Стайлз был отлично подсажен на язык, мог заговорить и очаровать любого, так и появился их маленький союз со Скоттом, ещё одним членом "семьи", их задачей было мелкое и крупное мошенничество и эти двое знали своё дело, принося в общую казну немалые уловы. Стилински устраивал такой уклад жизни, лучше он проведет жизнь безродного бродяги-преступника, но зато свободным. Свобода стоила дорого и он это прекрасно понимал, поэтому никогда не жаловался. Солнце заходит над вечерним Сан-Диего, откидывая свои последнии блики на окна небоскребов, Стайлз смотрит на этот воистинну красивый город снаружи, но такой порочный и искорёженный внутри. Каждый раз, покинув его пределы, он облегченно выдыхает, благодаря Богов, что не попался. Его лицо уже четвертый месяц мелькает на медиафасадах, полиция ищет Мечислава Стилински подозреваемого в поджоге собственного дома и убийстве родного отца. После очередной вылазки друзья расслабленно сидят на берегу океана, поедая китайскую лапшу и запивая всё это дело дешёвым пивом. Стайлз вытягивает ноги и разваливается на прохладной гальке, солёный воздух приятно щекочет нос, а умирающее солнце окрашивает морскую гладь в причудливые пурпурно- оранжевые цвета. — Видишь вон того хрена? — Стайлз тычет палочками в рекламный щит. — знаешь кто он? — Только слепой, глухой и парализованный не знает, — хохочет Скотт и запуливает плоскую гальку лягушкой в воду, учитывая, что перед ним беспокойный океан, получается так себе. — и что с ним? — Ты как-то просил рассказать свою историю, — задумчиво тянет Стилински. — Так вот. Мой папаша продал меня его семье, меня подарили на десятый день рождения Дереку Хейлу. — Во дела, пиздишь? — Если бы. Три месяца назад мне стукнуло шестнадцать и не сбеги я из дома, был бы сейчас супругом этого индюка, — Стайлз потягивается, хрустя костями и принимается стягивать с себя одежду. — Некоторые бы всё отдали, чтобы оказаться под крылышком самого "святого" Хейла, — Скотт изображает пальцами кавычки и тоже начинает раздеваться. — Наивные дураки, — лишь машет рукой Стилински и с разбега прыгает в пенистую воду. — Давай, Скотти, — кричит, отфыркиваясь от воды Стайлз. — завтра уже холода обещают. Последний заплыв!