Борьба

Металлический грохот вытянул Стайлза из сна и тот быстро заморгал заспанными глазами, поднимаясь на локте. Источником шума была тележка с медицинскими принадлежностями, которую подкатывала к его койке миловидная девушка. Не смотря на его сонное сопротивление, медсестра всё-таки взяла у него две пробирки крови и поставила капельницу, уверяя, что на этом настаивает мистер Хейл, и что это для его же блага. «Врач никогда не сделает тебе плохо» Проговорила она, добродушно улыбаясь и вгоняя в вену иглу. Стайлз лишь одарил её недоверчивым взглядом, но вспомнив про Скотта, сдался и стоически вытерпел все процедуры. Практически сразу он почувствовал чувство слабости, лень стало даже встать и хоть как-то попытаться привести себя в порядок. Устроившись поудобнее на кровати и прижавшись щекой к холодной стене, парень решил пока не отсвечивать и принялся пялиться в окно. Спустя минуты две мысленно выругался на свой мозг и поморщился. Не было даже мобильного, чтобы как-то отвлечься от мерзких мыслей. — Тук-тук, — Стилински дёрнулся и обернулся, кажется, он начал превращаться в неврастеника. В дверном проёме стоял с до тошноты довольным видом Дерек, который сразу же двинулся вперёд и в наглую опустился на его койку, придвигаясь как можно ближе. — Милый, как и обещал, — Хейл подобрался совсем вплотную и Стайлз про себя решил, что просить о личном пространстве бесполезно. — Я привёл адвоката. Сейчас я оставлю вас наедине, — Дерек как завороженный запорхал пальцами по стайлзову плечу. Да сколько можно. — И ты сможешь узнать у него всё, что хочешь. Дерек погладил его по волосам за то, что ЕГО мальчик даже не предпринял ни одной попытки бегства и смиренно дождался его. Честно сказать, Хейл младший был в восторге от этого и не мог дождаться, когда проведут все нужные процедуры и доставят омегу в его дом. Стайлз печально вздыхает, продолжая молчать, сильнее чувства отчаяния в нём сейчас только чувство негодования. Стилински никогда раньше не замечал за собой никаких таких порывов, но сейчас ему одновременно хочется жалобно скулить и гневно реветь. — Племянник, ну хватит, вали уже отсюда, — Стайлз только сейчас заметил, стоящего в развалку в дверях Питера, который ну никак не походил на адвоката, еле заметно улыбался, сунув руки в карманы, и явно ждал, когда уже его родственник свалит. Дереку сейчас чересчур сложно было отлипнуть от «своей» омеги, но он обреченно вздохнул, потому что спорить с дядей бесполезно, к тому же не очень то хотелось оставлять парня с ним наедине и чем быстрее они поговорят, тем быстрее всё закончится. Он был уверен, что эта консультация пустышка и нужна лишь для того, чтобы успокоить омегу. — Меня не будет пару дней и если честно я уже должен быть в аэропорту. Айзек останется здесь. Обращение было к Стайлзу, поэтому тот лишь кивнул на эту новость, мысленно желая, чтобы этого гондона размазал грузовик, ну или упал его самолёт, грузовик всё же смотрелся бы эпичнее. — Ты должен отвечать, когда я тебе что-либо говорю, — голос Дерека стал низким, на что Питер картинно цыкнул языком. — И что я должен ответить? Соврать о том, что буду ждать и скучать? — Стайлз не выдержал и проговорил это на повышенных тонах. — Так, всё, — вмешивается Питер и кладёт руку на плечо племянника. — Ты же видишь, что парень нервничает, не налегай на него так. Дерек, сколько ещё мне тебя учить общаться с людьми и при этом не пугать и не бесить их? — старший по тёплому улыбается и кивает в сторону Стайлза. — И убери ты уже руки от него, ты что не видишь, что ему это не приятно. Дерек убирает руку от Стайлза, а тот шепчет «спасибо», чем вызывает изумлённый взгляд обоих Хейлов. — Питер, не затягивайте. — Ну, это уж как получится, — старший подмигнул Стайлзу и двинулся вперёд. — Ты ещё здесь? — Питер остановился своими голубыми глазами на парне и больше никак не реагируя на Дерека, добавил. — Это приватный разговор с клиентом. Ты знаешь закон. — Блять, Питер, если ты что-то сделаешь… — Да что я могу сделать? — Питер издает что-то наподобие рыка и поднимает взгляд к потолку, его уже реально начинает бесить поведение племянника. — Я тебя предупредил, — как и ожидалось, коротко бросает Дерек и поспешно покидает палату, а Стайлз наконец чувствует гадкое умиротворение, ситуация до сих пор дерьмовая, но теперь у него есть целых два дня. Питер пытается не съязвить что-нибудь в след и опускается рядом с парнем, не нарушая личное пространство, и тем самым значительно уменьшая напряжение. — Вижу, ты не в восторге от моего племянника, — аккуратно начинает разговор Питер, он умён и харизматичен, втереться в чьё-либо доверие никогда не составляло труда. — Я здесь, чтобы помочь тебе избавиться от него. Что на это скажешь? — Правда? — Стайлз невольно усмехается, но странное чувство переворачивающее его нутро и пелена перед глазами тут же заставляют его помрачнеть. — Чёрт, — он морщится и смотрит на иглу в своей руке. — Мне хреново от этой капельницы… — Тебе не хреново, просто от препарата, который сейчас поступает в твою кровь, ты начинаешь ощущать все свои омежьи чувства, которые так долго подавлял. И да. Я правда помогу тебе не стать безвольной сучкой Дерека. Стайлз удивленно смотрит на Питера. — А что ты думал? Думал, что мой племянник хоть когда-то тебя будет считать за человека, за личность? — продолжил Питер и наклонился, перейдя на более низкий тон. — Нет. Он запрет тебя в своём особняке и будет ебать, как покладистую суку. Сейчас бы Хейлу долбануть себе огромной кувалдой прямо в лобешник, потому что он, блять, опять не удержался. — Прекратите это говорить, — Стайлз вздрагивает и на его глазах появляются слёзы. Чёрт, он и не подозревал, что может быть таким чувствительным. Омега внутри начинала пробуждаться, делая его гибким и податливым, заставляя разочаровываться в себе ещё больше. Господи. Ему нужно срочно валить и найти подавители. Питер довольный своей незапланированной речью отодвигается от Стилински и достаёт из внутреннего кармана пиджака две бумаги. — У меня свои счёты с Дереком поэтому я это сейчас делаю, — в руках мужчины так же появляется ручка. — Подпиши это и ты свободен, — Стайлз не веря тянется за бумагами, но Питер отводит руку. — Ты подписываешь, и сейчас мы покидаем это здание, едем ко мне, и ты отсиживаешься несколько часов. Ты же понимаешь, что тебя будет искать вся охрана Дерека? А ко мне они сунуться не посмеют. — Господи, спасибо вам большое, — Стайлз согласно кивает и тянется трясущимися руками к бумагам. Перед глазами всё расплывается и он даже не разбирает букв, но ему сейчас плевать на это. Он быстро и размашисто подписывает в двух местах, где указывает ему Питер, и бумаги так же быстро исчезают из его рук. — Кстати, тебя больше не ищут копы, — Питер практически счастлив. — Они задержали местного пиромана и повесили твой грешок на него. И, Стайлз, обращайся ко мне на «ты». Ты даже не представляешь на сколько близки мы теперь, а сейчас одевайся. Мозг Стилински одурманен капельницей и он если честно не до конца понимает смысл слов Питера, но это для него сейчас так не важно, ему кажется, что всё складывается идеально. Он выдёргивает катетер из руки и спрыгивает с кровати. — Я и не раздевался, можем мы уже уйти отсюда, Питер? — Стайлз говорит это, завязывая шнурки на кедах. — Конечно, малыш, всё что пожелаешь. — Меня Стайлз зовут. Питер выдаёт короткий смешок и обнимает парня за плечо. — Прости, не удержался. Не каждый день встречаешь таких очаровательных омег. Держись рядом со мной, и тогда мы сможем легко и без всяких проблем покинуть это здание. Вдвоём они покидают палату, но пройдя буквально десять метров по коридору, натыкаются на мрачного Айзека, который кладёт руку на грудь Питера, тем самым останавливая его. — Никаких распоряжений не было, куда это вы? Питер удивленно вскидывает бровь и опускает взгляд на чужую руку, а Стайлз начинает открыто нервничать. Ну вот приехали, в полной мере осознает его мозг. — Мне ничьих распоряжений не нужно, — Хейл достаёт документ и всучает его Айзеку. — Читай внимательно. Лейхи быстро пробегается взглядом по строкам и его глаза расширяются, Питер разливается в довольной улыбке, наблюдая за реакцией парня. — А теперь брысь с дороги, — Хейл моментально мрачнеет и выдёргивает бумагу из рук онемевшего Айзека. — Отныне Мечислав свободный человек, так и передай моему племянничку, — Питер думает о том, что получил бы наслаждение, увидев реакцию Дерека, но в следующее мгновение его планы меняются. — Доложишь ему через час, ты понял меня, Айзек? — Но… Но это невозможно. Питер поднимает руку, призывая парня замолчать. — Ты наверное забыл род моей деятельности. Для меня нет ничего невозможного, Айзек. Теперь отойди, мы спешим. Айзек опускает взгляд и подчиняется. Питер был его бывшим, и Лейхи знал, как никто, что бывает, если Хейла разозлить. Оказавшись на улице, Стайлз облегченно выдохнул, и резко остановился, не доходя до машины Питера. Он с недоверием посмотрел на мужчину и закусил нижнюю губу. Свежий воздух действительно прочищает мозги. — Если я официально свободный человек, то зачем мне ехать к тебе? Отдай мне документ и я уйду. После этих слов Стилински наткнулся на нечитаемый взгляд голубых глаз и ему честно стало не по себе. Теперь ещё больше не хотелось садиться в машину к этому человеку. Вся семейка Хейлов откровенно его пугала. Безумие — вот что он видел в их глазах. Чувство вседозволенности и безнаказанности. Дерек считал, что в порядке вещей взять и похитить человека, что мешает и Питеру быть таким же? Альфы — зло. Это сейчас он мило улыбается и издаёт сладкие речи, изображая добродетеля. Всё это может быть жестоким обманом, маской. — Садись в машину, Стайлз, — выпаливает Питер тут же, с неудовольствием замечая, как парень дёрнулся от этой фразы. — Я хорошо знаю своего племянника, ты и пары кварталов не пройдёшь. И еще, — Хейл помолчал пару секунд. — это пока что просто бумажка, не полноценный документ. Необходимо прогнать его через систему, формально ты всё ещё собственность Дерека. Что ж, звучит убедительно. Наверное. — Человек не может быть чьей-то собственностью, — протестует парень, Питер же умиляется с этого и смотрит на Стайлза, как на наивного ребёнка. — Ситуация говорит об обратном. Ты был в пяти минутах от того, чтобы быть выебаным альфой и явно против воли, — Хейл склоняет голову в бок и проводит рукой по воздуху, приглашая в машину. — Давай же, садись, я не кусаюсь. В голове Стайлза проносится тысяча мыслей. Когда же это всё, блять, закончится? Иногда ему вновь начинает казаться, что Питер ни хера не адвокат, и вообще как он смог так быстро всё провернуть. Логически думать получается так себе, потому что опять начинает штормить от капельницы, внезапно ведёт в сторону, но мягкие тёплые руки крепко подхватывают его за талию. Питер аккуратно усаживает Стайлза на пассажирское сидение и проводит большим пальцем по лбу, стирая выступивший пот. — Малыш, да ты совсем плох. Давай-ка усадим тебя. Сколько месяцев ты принимал подавители? Откат слишком сильный, — Хейл принюхивается, наклоняясь и невольно вздыхает, подавляя стон. — от тебя уже несёт, как от течной омеги. — Четыре месяца. Нет, только не это. Мне нужны мои таблетки. Питер обходит машину и садится за руль. — Тебе нужен альфа. Прекрати отрицать свою природу, — мужчина заводит двигатель и трогается с места. — И я могу им стать, — слышится щелчок блокирующий двери и Стайлз дёргается, вспоминая, что так делал Дерек. Он смотрит на Питера, теперь до боли напоминающего ему Хейла младшего, и думает что ему послышалось. Блять, ну послышалось же? — О, да брось, — продолжает Питер, поглаживая руль. — Мне дорого обошлась твоя «свобода», — Хейл протягивает руку и невесомо проводит указательным пальцем по щеке парня, который продолжает глядеть на него в шоке. — милая омега, ты отработаешь каждый цент, и если будешь послушным, я обещаю, что не причиню тебе вреда. Стайлз сначала несколько секунд недоумевает, глядя Питеру в глаза, потом начинает потихоньку приходить в себя и ему пиздец, как хочется рассмеяться. Ну конечно. О чём он, блять, думал, когда доверялся альфе. Им никогда нельзя верить, они — зло. Его отец был злом. Дерек и Питер такие же. Живот скручивает спазмами и тянущей болью, а на глазах опять появляются ебучие слёзы. Он не может их контролировать, всё тело ощущается по другому. Стайлз никогда не был размазнёй, но именно сейчас чувствовал себя омерзительно, омежья сущность проснулась и сделала из него тряпку. — Нет. О боже… — Стилински хватается за живот и сгибается практически пополам, паническая атака неумолимо подкрадывается, сдавливая всё в груди, теперь кажется, что болит всё тело. — Пожалуйста останови машину, я прошу тебя, пожалуйста, — он смотрит на Питера неверяще, в надежде, что всё-таки это всё окажется неудачной шуткой. Сначала Хейл никак не реагировал на истерику парня, продолжая вести машину с невозмутимым видом, надеясь, что само пройдёт. Паника Стайлза никак не прекращалась, грозилась только увеличиться, тогда уже Питер не выдержал. — Блять, Стайлз, ты можешь успокоиться и заткнуться? Если ты этого не сделаешь, то я тебе что-нибудь сломаю, клянусь, — на удивление это возымело эффект и Стилински резко замолчал. — Так-то лучше. Питер вырулил с дороги, подъезжая к большим белым воротам, которые начинают медленно отъезжать вправо. Всё это время слёзы катятся градом из глаз Стайлза, но он торопливо вытирает их. Блять, почему дом Питера Хейла похож на уютное семейное гнёздышко? Он хоть и большой, но выглядит слишком уютным, с обильной и ухоженной растительностью во дворе, и блядскими удобными стульчиками на терассе. Это ещё сильней давит на психику. Парень нервно усмехается, потому что такое чудовище, как Питер не могло жить в таком красивом месте. Такие должны жить в страшных уродливых пещерах, как минимум. Это всё кажется нереальным. Когда машина плавно подалась вперёд, шелестя по насыпи, Стайлз решил заговорить, опасаясь, но он должен был спросить, а в итоге его как всегда прорвало. — Ты правда думаешь, что я буду жить здесь с тобой? Буду покорно под тебя ложиться и даже плодиться? Конченый ты ублюдок, вы альфы считаете, что имеете власть над нами, но это не так, я не прогнусь не под одного из вас. Никогда не прогибался, ясно тебе? Питер паркуется, слушая речь Стайлза с улыбкой, и разворачивается к нему всем телом. — Ну что ты лыбишься, сука? Давай, начинай бить меня, сломай что-нибудь! — Стайлз произносит эти слова со злостью, позабыв о том как прямо сейчас низ живота затапливает противная вязкая боль, но в следующую секунду резко замолкает, потому что в руках у Хейла появляется пистолет. Из Стайлза вырывается истеричный и испуганный вздох. — Я могу быть очень убедительным, малыш, — Питер вдруг повышает голос, наклоняется и подносит оружие к щеке парня, проводя холодным металлом по дорожке от слезы. —Да, думаю. Да, будешь. На этот раз я прощу тебе твою дерзость, но впредь, советую хорошенько подумать, прежде чем открывать этот прекрасный ротик. Стайлз понимает, что перед ним непробиваемая стена, что альфа давно уже всё для себя решил, и что ему абсолютно плевать на чувства и желания омеги. Он сделает это с ним, теперь он уверен в этом. Стилински несдержанно всхлипывает. Он не думает, что мужчина его пристрелит, но мозг штука такая, особенно в стрессовой ситуации, всё равно реагирует на пушку выбросом адреналина в кровь. Нет. Он пиздец как не хочет вот так закончить. — Ты не понимаешь, я никогда не смогу начать что-то испытывать к тебе, — всё же продолжает свои попытки пробить стену омега. Живот напоминает о себе тянущей болью и ненавистные слёзы опять подступают. — О, мне не нужна твоя любовь, малыш, — Питер убирает пистолет в карман, но из руки не выпускает. — Мне нужна твоя покорность и я добьюсь её, а вот каким способом, — альфа поджимает губы и выдерживает трехсекундную паузу. — зависит по большей части от тебя. Питер и Стайлз будто родились в разных мирах, отчасти это было правдой. Первый привык, что он всегда получает желаемое и именно сейчас то самое желание заключалось в обладании омегой. Видение жизни альфы пока что были мало понятны Стилински. Сам Стайлз же был бунтарем, никогда не признавал власти альф, да и вообще всей этой чуши с распределением ролей. В школе на уроках истории рассказывали, что несколько веков назад все были равны и вольны в своём выборе. — Что ты сделаешь? Изнасилуешь меня что-ли? , — парню было страшно даже подумать об этом, а этот моральный урод всё давил и давил, отчего становилось даже тяжело дышать. — Считаешь я на это не способен? — Питер облизнулся и проскользил странным вожделенным взглядом по телу омеги, а потом хмыкнул. — Хотелось бы, чтобы это произошло иначе. Я не чудовище, Стайлз, если ты позволишь, то я как альфа окружу тебя заботой и вниманием. Или можешь трепыхаться и сопротивляться хоть до конца жизни, тогда будет приятно только мне. — Вот как, — выражение лица Стайлза приняло совсем отчаявшийся вид, — теперь считаю, что способен. Питеру надоела эта бесполезная по его мнению болтовня и он разблокировал двери. — Вылезай или тебе помочь? Как чувствуешь себя? Стилински был благодарен за то что его хотя бы спросили. Стоп. Испытывать благодарность к своему похитителю? Какой же бред. Он выходит из машины и понимает, что находиться в вертикальном положении настоящая пытка, хватается за живот и наваливается почти всем телом на машину. Питер изображает почти искреннее сожаление и качает головой. — У тебя начинается твоя первая течка и из-за той дряни, которой ты себя травил, она будет чертовски мучительной, — Хейл с легкостью подхватывает омегу на руки и направляется в дом. — Разворотить бы к хуям ту омежью дыру, в которой её изготавливают и продают. Стайлз больше не сопротивляется, он исчерпал все свои моральные и физические силы за это утро. Ему кажется, если он сейчас попытается ударить Питера, то навредит больше себе, чем ему. Вскоре ему и правда становится до одурения плохо, как и обещал Хейл. Боль становится невыносимой, температура тела подскакивает. Питер затаскивает его в душ, ворчит о том, что его следует хорошенько отмыть, потому что, видите ли, ЕГО омегу вытащили из какой-то помойки. «Грёбаный мудак» Всё, что крутится в голове. Стайлз прячется от его взгляда, чтобы хотя бы немного успокоиться. Он предпочитает витать мыслями где-то в облаках, отгораживаясь от боли, чувства стыда и унижения. На омегу надевают только лишь футболку, спасибо, что хоть длинную. Наверное это футболка этого урода, честно пофиг. * Питер сидит в кресле напротив кровати, на которой свернувшись в клубок, уже второй час лежит Стайлз. Питер знает, что то, что сейчас испытывает омега — это не просто неприятно, это больно. В одной руке стакан с излюбленным виски, в другой Дезерт Игл. Поглаживая ствол указательным пальцем, он внимательно и неотрывно смотрит на омегу и воистину наслаждается его состоянием и непрекращающимися слезами, стекающими по его щекам. Ну и что, что Стайлз сейчас отвернулся и лежит к нему спиной? Хейл с легкостью может представить их у себя в голове. Изредка омега начинает тихонько хныкать и вроде как кому-то молиться и это действует на альфу подобно волшебному заклинанию. Питер ещё ничего не делал, он ждёт. Должно пройти время. Упрямый характер Стайлза должен чуть надломиться. Он так молод и отчаянно хочет свободы. Нужно это искоренить, дать понять, что теперь его дом здесь, его «свобода» рядом с Питером. Немножко страданий, доводящих до отчаяния, заставляющих почувствовать себя сломленным и совершенно одиноким. Питер бы давно перешел к активным действиям, он бы просто использовал это тело, не поставил бы метку, а когда оно бы ему надоело, то просто избавился. Но Стайлз не шлюха и не блядь, на Стайлза у Питера очень большие планы. Стилински вдруг тяжело задышал и выгнулся в спине, едва не свалившись на пол. Очередной приступ и живот скрутило жгучими спазмами. Стайлз уже давно начал ярко ощущать запах Питера, который, кажется, заполнил всю комнату. Это было невыносимо и неестественно для него, всё его естество сконцентрировалось на диком желании и он ненавидел себя за это. «Эструс — это проклятие, которое лишает тебя главного — твоей воли» Стайлз упускает момент, когда Питер поднялся со своего места и приблизился. Когда горячее тело прижалось к его спине, накрывая полностью и вдавливая в кровать. Следом приходит осознание, что бёдра сжимают с невероятной силой, а между ягодиц по смазке скользят немаленьким членом. Теперь запах мужчины стал гуще, сильнее и сводил с ума, вызывая желание показать свою преданность. — Прости, малыш, но я не могу больше ждать, — хрипло шепчет Питер, трётся щетинистой щекой о плечо омеги, желая оставить на коже как можно больше своего запаха. — Я всё равно это сделаю, но если ты сам попросишь облегчить твои страдания, то сделаешь своего альфу намного счастливее, — провокация. — Да, Питер, пожалуйста… Стайлз сдаётся, по правде говоря он давно это сделал, просто не хотел признавать. Последние два часа показались ему вечностью в аду. — Скажи это снова, — рычит низко Хейл и зарывается рукой во влажные волосы Стайлза. — Скажи правильно. — Прошу, ты нужен…возьми меня, альфа, — Стайлз хнычет, скулит, извивается, теперь его тело и мозг работают на одних инстинктах. — я…я признаю тебя. — Блять, да, — Питер одним резким движением входит в Стайлза, не то, чтобы он не заботился о нём, просто эструс позволяет это сделать. Хейл снова вцепляется в отросшие волосы омеги и второй рукой подтаскивает его ближе к себе, буквально подминая под себя. Питер берёт его грубо, наверное, по другому он не умеет или не хочет, возможно позже Стайлз получит свою порцию нежности, когда научится подчинению. Стайлз громко и прерывисто дышит, с силой сжимая под собой простынь и чувствуя чёткие, глубокие и быстрые толчки внутри себя. Тягучая смазка стекает по его бедрам, пачкая всё вокруг. Приходит осознание, что боль, сменило чувство наполненности и о, Боги, удовольствия? Он готов кончить под Питером, под альфой, пиздец. — Детка, ты там как? — из-за спины слышится насмешливый голос Хейла. — Надеюсь ты готов, потому что я… — Питер, к чему? — Стать моим навсегда, — толчки становятся сильнее, хаотичнее. — Только мой. Предназначенный только для меня, — Питер не сдерживает свои стоны, тянет Стайлза на себя, прижимает спиной к своей груди и заключает в крепкие объятия. — Не дергайся и расслабься, иначе ты навредишь сам себе. Просто прими свою судьбу, — альфа ловит своего омегу на узел, чувствуя как тот пульсирует внутри, заполняя. — У нас будут самые очаровательные дети, Стайлз. С этими словами Питер яростно вгрызается зубами в плечо Стайлза.