Борьба

Стайлз просыпается нехотя, тело будто ватой набили, но он благодарен, что больше не испытывает боли. Благодарен кому? Питеру? Ну уж нет, хрен ему. Он бы и без альфы справился, будь он на свободе. Опять подсел бы на подавители и жрал бы их до конца жизни. Стилински кажется, что внутренняя омежка неодобрительно покачала головой на такие мысли. Грёбаный Питер Хейл, сначала устроил ему невыносимую двухчасовую пытку, наблюдая, как Стайлз чуть не сошёл с ума от боли, упивался страданиями омеги, как какой-то маньяк-извращенец, а потом тупо воспользовался его беспомощностью. Наверняка не первый раз такое проворачивает. «‎Узел, метка. Блять, как же он влип» Самый страшный кошмар меньше чем за сутки стал явью. Что теперь будет? Питер оставит его здесь навсегда? Это будет повторяться постоянно или он придумает для Стайлза что-то новое, более изощренное? А если произошло зачатие? Появится ребенок? Хейл много чего вчера бормотал о детях, держа на узле, а затем отмывая в душе. А если после появления ребёнка от омеги просто возьмут и избавятся, чтобы завести новую. Вдруг больной ублюдок любит разнообразие и у него где-то есть личный детский сад, ну типа по трофею-ребеночку с каждой омежки. Пиздец. Стайлзу хочется кричать и плакать. Ещё есть Дерек. Наверняка очень-очень злой Дерек. Богатенькие альфа-ублюдки. Стайлз открывает глаза, чтобы проверить наличие Питера рядом, потому что шарить рукой по кровати он бы ни за что не стал. — Блять! — вырвалось совершенно случайно. Хейл опять напугал Стайлза до чёртиков, как тогда в кабинете Дерека, когда они первый раз встретились. На этот раз он стоял рядом с кроватью, возвышаясь над парнем, в одной руке стакан с водой, в другой маленький пластиковый стаканчик с таблетками. Как долго он так стоит? И как ему вообще удается не издавать не звука. — Питер? — Стилински натянул одеяло до подбородка и решил, что молчание и испуганный взгляд не лучшая тактика. Это может только раззадорить хищника или разозлить. Он еще не определился что из этого хуже. — Правило первое - материться разрешается только во время секса, — с насмешкой в голосе проговорил альфа, затем протянул стакан с водой и таблетки. — Как ты себя чувствуешь? Стайлз, если честно, опешил от такого проявления заботы, но вида не подал. Фразу про маты во время секса и вовсе решил пропустить мимо ушей. Стоило ли вообще на это что-то отвечать? Вдруг молчание не понравится Хейлу...Блять. Он совершенно не понимает как себя вести. Продолжая кутаться в одеяло Стайлз садится и берёт из рук альфы воду и таблетки. — Не бойся, это всего лишь витамины, — заверяет Питер и присаживается рядом, кровать под ним прогибается. — Ты какой-то бледный, уверен до нашей встречи ты питался всякой дрянью. — Эм, — Стайлз мнётся, сомневается. — Я уверен, что здоров. — Ты же понимаешь, что я не принимаю отказы? — взгляд у Хейла за доли секунды становится тёмным. — Пей. «‎Блять. Он ведь не отстанет, ещё и в рот заглянет» Стайлзу ничего не остаётся, он закидывает таблетки в рот и запивает водой, отставляет стакан на прикроватную тумбу и молится всем богам, чтобы это действительно были просто витамины. — Я проверю. Питер в секунду оказывается рядом и припадает к губам Стайлза, настойчиво врываясь языком в его рот и с довольным урчанием начинает свою проверку. Стилински растерявшись и не ожидая такого напора, валится обратно на подушку и замирает в ужасе. Питер же проворно забирается на него, не разрывая поцелуй, но потом всё же отстраняется, на лице его то ли печаль, то ли разочарование и Стайлза это заставляет испытать крошечное чувство вины. — Почему ты не отвечаешь мне, Стайлз? Твой альфа хочет немножко поиграть, я ещё не всего тебя попробовал, ну же, не упрямься. Питер настолько нежно промурлыкал это на ухо парня, касаясь губами раковины, что чувство вины вдруг увеличилось до исполинских размеров. Стайлз готов поклясться, что ненавидит собственное тело, потому что оно, блять, реагирует не правильно. «Ёбаный долбоёб! Тебе узла было мало? Давай, открой ему ещё душу, мудак!» Пока Стайлз занимается самобичеванием в своих мыслях, Питер увлеченно покусывает и посасывает нежную кожу на шее, оставляя собственические засосы, которые тут же ярко расцветают. Дерек должен обязательно это увидеть, крутится в мыслях альфы. Тело Стайлза напряглось, когда он почувствовал, как в него упирается стояк Хейла и парень был рад, что они оба в домашних штанах. Мужчина ничего активного не предпринимал, лишь продолжал исследовать шею, глубоко вдыхая его запах. — Мой, мой, мой... — вдруг начинает, как в бреду бормотать Хейл, уткнувшись в изгиб шеи омеги и опускает руку на его член, массирует и сжимает через ткань, при этом вжимаясь своим пахом в бедро парня. Из Стайлзла непроизвольно вырвался стон и Питер уверен, что готов кончить только от этого звука, он одобряюще хмыкнул в омежью шею и заглянул Стайлзу в глаза. — Тебе хорошо, детка? Скажи, что ты хочешь кончить вот так, лёжа подо мной, — Питер запускает руку в штаны Стайлза, тут же обхватывая его и начинает активно ей двигать. — Скажи, что ты принадлежишь только мне, — сбивчиво шепчет Хейл прямо в губы своей омеги и нетерпеливо толкается. Стайлз отчаянно пытается сдержаться, не желая играть по правилам Питера, но, в конце концов, тело предательски содрогается под настойчивыми ласками и с его губ непроизвольно слетает желаемое альфой «‎да». Что ж, кажется, мелкая коварная омежка внутри опять победила. — Чёрт побери, да, — выдохнул Питер и крепко обхватил бедра, с силой вжимая Стайлза в себя. Глубокий стон омеги заставил его напрячься всем телом, забываясь в ярком оргазме, и он последний раз качнул бедрами, чувствуя как кончает Стайлз. Хейл и не думает слезать со Стайлза, продолжает лежать на нём, уткнувшись носом куда-то за ухом и наваливается почти всем весом уже минут десять. У Стилински начинают шалить нервы, ему кажется, что у него развивается клаустрофобия, да и без нее жутко, учитывая с кем он в постели. Он предпринимает попытку поёрзать, кто знает, может этот чеканутый уснул там. Это не сильно помогло, а кажется сделало только хуже, потому что Питер зашевелился и Стайлз почувствовал как его горло сдавила рука, практически лишая кислорода. Замечательно. Он первый в мире еблан, который умрет в постели сразу после петтинга. — Если ты попытаешься предать меня, сбежать, навредить, — Питер прижался своей щекой к щеке парня и сильнее сжал руку на шее, продолжая говорить в ухо. — То мне придётся убить тебя, Стайлз, а ты ведь мне так нравишься, — мужчина проговорил последнюю фразу с невероятной грустью в голосе и тут же отпрянул, наблюдая как парень задыхаясь, с полными ужаса глазами хватается за свое горло и это зрелище кажется ему воистину прекрасным. — Зачем всё это, Питер? Я же и так не сопротивляюсь. — Стайлз смотрит на мужчину, как загнанный зверёк, находясь на грани нервного срыва. — Ты не сопротивляешься из страха, а должен начать делать это по своей воле, — Питер поспешно слезает с парня и направляется к двери. — Вставай и приведи себя в порядок, одежда в шкафу, — Хейл остановился на секунду и обернулся. — Оденься прилично, скоро приедет Дерек. Бедняга чуть самолет не развернул, когда узнал. — Да, блять, в чём логика, если ты намеренно вечно меня пугаешь? — Стайлз кричит это в спину уходящему альфе и тут же прикусывает себе язык. — Только во время секса, Стайлз, — бросает Питер напоследок, игнорируя заданный ему вопрос и покидает комнату. «Правило первое - материться разрешается только во время секса‎» Ну да. Конечно. Мы же, блять, в ебаном секс-рабстве. Грёбаный Питер Хейл ещё бы сказал "Не выражаться" с интонацией Капитана Америка, Стайлз, может быть, даже поржал над этим. Осознание бьет кувалдой по голове, когда Стайлз вспоминает слова Питера, о том, что приедет Дерек, причем скоро. Может быть Дерек прибьёт Хейла и дело с концом? Хотя нет, бред. Он не станет убивать родственника из-за какой-то там омеги-подстилки, хоть Питер и увёл её прямо у него из под носа. Стайлз сидит еще пару минут, поджав губы, и думая о всяком, затем спрыгивает с кровати и бредёт в сторону ванной комнаты, по пути рассматривая интерьер. Что ж, у Хейла определённо водится бабло и Стилински в который раз удивляется, что у человека с такой тёмной душой такой светлый и уютный дом, а главное не пылинки, как в операционной. Наверняка тут часто бывает клининг или работает прислуга на постоянной основе, а может Питер сам каждую неделю ползает по дому с тряпкой и вытирает пыль, представив эту картину, парень хихикнул. Не шея, а месиво. Стайлз аккуратно проводит кончиками пальцев по метке, разглядывая себя в зеркало. Если так будет продолжаться дальше, он точно наживет себе психиатрический диагноз и сляжет с тяжелейшей депрессией. Как тут не утомиться. — Гондон штопаный, — злобно шипит парень и поворачивает краник, настраивая воду. Ему до зуда в печёнке хочется почистить зубы, благо Питер основательно так подготовился. Такое ощущение, что он спланировал всё это уже очень давно. Ванная заставлена всеми новыми гигиеническими принадлежностями, даже упаковки не сняты. Стайлз понимает, что уже две минуты сверлит взглядом зубную щётку. Вот он думает: он хочет почистить зубы, потому что так положено делать по утрам или больше из-за того, что он хочет по скорее избавиться от следов присутствия языка Питера у себя во рту. Бесячая омежья сущность протестующе верещит на вариант номер два и Стайлза это бесит. Ему же, блять, понравилось сегодняшнее утро, ну, за исключение удушения и угроз. Это выводит из себя и грозится развиться мигрень. Питер ему даже внешне начал казаться вполне симпатичным. «‎Питер - враг, Питер - зло» - звучит в голове, словно мантра. Шкаф-купе забит под завязку одеждой, не такой, конечно, которую бы хотелось Стайлзу. В основном там классические рубашки, однотонные футболки, такие же джинсы и брюки. Похоже, кстати, на стиль альфы. Хейл, что хочет, чтобы омега хотя бы в одежде походил на него? Стилински бы сейчас предпочел безразмерный свитер, чтобы, одев его, он смог зарыться в воротник с головой, прячась от внешнего мира, а главное от Питера. Оголенная шея усыпанная метками альфы, заставляет парня чувствовать себя голым. Все вышло из-под контроля. Стайлз не глядя выбирает черную футболку и самые обычные джинсы. На удивление всё приходится по размеру, он почему-то вспомнил ночь в кабинете Дерека, когда Питер внимательно изучал его взглядом, мерки снимал что ли. — О, Детка, тебе очень идёт чёрный, — Питер опять умудрился подкрасться незаметно, пока Стайлз крутился перед зеркалом. Он уже успел переодеться в джинсы с пиджаком и зачем-то нацепил на пояс пистолет. — Твой племянник, — Стайлз судорожно выдыхает и закрывает глаза, когда мужчина обнимает его талию и прижимается всем телом сзади. — А что с ним? — Хейл припадает губами к шее парня и объятия становятся крепче, почти болезненными. — Соскучился по нему? Может ты жалеешь, что сейчас рядом я, а не он? — Что? — парень испуганно распахивает глаза и в отражении встречается с ледяным и мрачным взглядом своего альфы. — Нет, Питер! «‎Вот мало ли, что может взбрести в голову этому психу» — Правильный ответ, — довольно промурлыкал Питер и улыбнувшись вновь вернулся к исследованию стайлозовой шеи. — Господи, была бы моя воля, я бы жил в тебе. Мда. Звучит жутко. А ещё Стайлз с ужасом замечает крепкую эрекцию у себя за спиной. У этого упыря стояк 24/7? — Малыш, у меня для тебя подарок, — вкрадчивым голосом говорит альфа, лезет себе в карман, не отрываясь от своего занятия и издает тихий стон, сильнее прижимаясь сзади. — Прочти, давай же. У Стайлза в руках возникает бумага похожая, кстати, на ту, что он вчера подписывал. Игнорируя Питера, который, кажется, пребывает сейчас в каком-то своём извращённом мире, не прекращая толкаться стояком в его поясницу, хоть бы не захотел большего, а так пусть тычется себе на здоровье. «Свидетельство о заключении брака» Ещё вчера Стайлз бы уже катался по полу и бился в истерике, проклиная всех вокруг и грозясь наложить на себя руки. Ну а сейчас? Кажется что-то в нём уже надломилось, лишь нервно дернулись уголки губ и сдавило горло. Ещё он заметил постоянный тремор в руках, особенно, когда рядом Питер, вот как сейчас, руки и правда ходят ходуном, сжимая свидетельство. — Это... — голос предательски дрогнул. — Чудеса правда? Я всю ночь хлопотал, пока ты был в медцентре, столько важных людей на уши поднял ради печатей. — А...Но для чего это всё, Питер? — парень изворачивается в объятиях альфы и оказывается к нему лицом. Голубые глаза смотрят с такой нежностью, что хочется застрелиться. Питер тепло улыбается, поглаживает поясницу своего омеги, вот если не знать всей ситуации, то со стороны он выглядит, будто влюблен по уши и невероятно счастлив. Стайлза это больше всего и пугает в Хейле. Он непредсказуем. Сейчас он нежен и заботлив, а в следующую минуту он уже остервенело бьёт тебя головой об стену, желая раскроить череп. Чем то походит на Биполярное расстройство, только хуже раз в пятьсот. — Я поставил тебе метку, Стайлз, возможно ты уже носишь нашего ребенка, — Питер наклоняется и целует парня в лоб. — Думаешь я это делаю с каждой омегой, оказавшейся в моей постели? — Всё равно не понимаю, — обречённо выдыхает Стилински и опускает взгляд в пол, закусывает губу, мнётся. — Слушай, Питер, отпусти меня. Я прошу тебя... Хейл делает шаг назад, моментально мрачнея. Он заводит свои руки себе за спину и прикрывает глаза, будто пытается себя успокоить. — Стайлз, — предупреждающе. — Нет, правда, — Стилински подлетает к Питеру и вцепляется длинными пальцами в его плечи, сминая ткань пиджака. — Я не могу так, пойми же ты. Пожалуйста, Питер. Там моя жизнь, там мои друзья, не здесь. — Замолчи. Это исключено. — Но, Пит... Удар приходится с такой силой, что парень валится с ног и его рот моментально наполняется кровью, в голове оглушительный звон и полная дезориентация. Питер морщится и смотрит на свою руку, сжимая и разжимая пальцы, затем переводит взгляд на Стайлза у себя в ногах, который, кажется, отключился на пару секунд, резко и грубо вцепляется рукой в его волосы, сжимает их в кулак и достает пистолет. — Сука, я тебе колени прострелю. — он со всей силы прикладывает Стилински головой об пол и впивается пальцами в щеки, сжимая челюсть. — Почему вы омеги все такие тупые? С вами и так, и эдак, но вы никак не желаете подчиняться. Есть кнут, а есть пряник, дорогой Стайлз, пряник я попробовал, но ты, похоже, понимаешь только кнут, да? Стилински что-то мычит в ответ, кажется, у него сильное сотрясение. — А? Что? — Питер впервые срывается на крик, находясь в бешенстве. — "Питер, прости меня, но я не понимаю по хорошему и заслуживаю наказания", — с издевкой странным тонким голосом произносит альфа. — Это ты хотел сказать, Стайлз? Хейл выпускает из рук почти бессознательного омегу и выпрямляется, смотрит взглядом, полным отвращения, будто перед ним не живой человек, а куча зловонного дерьма. Стайлз всхлипывает и пытается подняться, но того опять валят с ног и прижимают щекой к холодному полу, на что он морщится и замирает, упорно молчит и шумно дышит. — Не нужно мне тут драму устраивать, вы омежки очень выносливые, я много раз проверял, уж поверь, — Питер достает телефон и быстро что-то печатает. — Дерек будет через пол часа, чтобы к этому времени был бодрячком, ты меня понял? кивок — Вот и замечательно, вот и поговорили. Да, малыш? — Хейл одобряюще погладил парня по голове и снова заулыбался. — Ты научишься слушаться. «‎Блять, какой же ты дурак, Стайлз, на что ты надеялся? Сам виноват» Стайлзу кажется, что у него онемело всё тело, от пальцев рук до ступней, он вымучено стонет и сплевывает кровью на пол. Потерянность. Он набирает полные легкие воздуха и прилагая немалые усилия всё же встаёт, шатает из стороны в сторону, в ушах белый шум от невыносимой боли, а перед глазами пелена от слёз. Стилински на автомате плетётся в ванную и чуть ли не разбивает себе подбородок об раковину, когда всем телом валится на неё. Смотрит в зеркало. Чёрт. Зачем он позволил себе этот порыв...Наивный еблан. Нашёл у кого просить. Решил вызвать жалость у Питера Хейла? Получите распишитесь, блять. Вот тебе его жалость, позже придёт и ещё добавит. Стайлз трясёт головой и умывается. Самое страшное, что он, блять, больше не чувствует ненависти, он испытывает ебучее чувство вины, потому что он больше не на таблетках, потому что его превратили в безвольную шавку, которая должна жаться к ноге хозяина. Стилински ревёт от отчаяния и заезжает кулаком в зеркало. Крепкое, сука. В фильмах всё врут. Просто так оно не разбивается, а так хотелось бы. Он умывается минут семь, не меньше. Идёт в комнату и вжимается в угол кровати, как испуганная и побитая псина. Он рыдает, рыдает не от отчаяния, а от своей тупости. Спустя ещё пять минут осознаёт самое страшное. Живот опять начинает тянуть. Эструс длится от семи до четырнадцати дней, сегодня второй день. Ебучий организм опять начинает содрогаться в судорогах и спазмах, требуя альфу. Это первый раз, когда Стилински задумывается о том, чтобы, вопреки своим инстинктам грохнуть Питера. * Питер оставляет Стайлза на полу, поспешно покидая комнату, и борясь с желанием, вернуться и забить эту непокорную блядь до смерти. Смывая кровь с руки в раковине на первом этаже, он испытывает глубочайшее чувство разочарования, и в то же время находится в сладостном предвкушении. Разочарование, потому что его «щадящий метод» нихуя не работает, а может от того, что у него не достаточно терпения. Наверное стоило ласково объяснить омеге, что его просьбы не будут удовлетворены, а потом продолжить терапию "поощрение-запугивание". Но нет. Питер как всегда не удержался, он практически был уверен, что Стайлз его признал как альфу, как пару, оставалось только добавить чуть-чуть воспитания. Он просчитался. Маленький говнюк так же яростно мечтал о свободе, мечтал забиться обратно в ту зловонную дыру из которой его достали. Питер мог дать ему всё, сытую безмятежную жизнь, со временем он бы позволил ему учиться, и даже строить карьеру, если бы тот захотел. От омеги требовалось лишь одно - преданность. Предвкушение Хейл испытывал наиболее ярко. С этого дня для Стайлза начнётся новая жизнь. Питер покажет, что такое обещанный им «кнут». Возможно он найдет дружка Стайлза. Скотт кажется? Найдет, грохнет, выпотрошит как свинью, набьет серпантином, зашьет и заменит кровь формалином, а затем подвесит труп под потолок над кроватью омеги, как напоминание, о том, рядом с кем он находится. Стайлз будет засыпать, глядя на раскачивающегося над ним мёртвого друга, и просыпаться с этим же зрелищем. О, у Питера очень много интересных идей, как довести человека до отчаяния, до безумия, до того, что бы ему хотелось живьем содрать с себя кожу и выцарапать собственные глаза. Но результат всегда один - абсолютное, непоколебимое смирение. Питер решает напиться. Племянник будет здесь с минуты на минуту, наверняка у Питера сегодня будет сломан нос, поэтому срочно нужна анестезия. Что ж. Ради Стайлза он готов пережить гнев Дерека. Хейл лезет под барную стойку на своей кухне и роется в запасах виски, достаёт начатую бутылку и хлещет прям из горла. Да. Сегодня он определённо нажрётся, скорее всего подерётся с племянником, а потом пойдёт и трахнет Стайлза. Хороший бонус, просто замечательный. Выпив достаточно, он всё же решает взять стакан, и с цивильным видом усесться на барный стул. Он не представляет, что скажет в своё оправдание, просто потому что его у него нет. Зачем он это сделал? Да просто захотелось. У Питера всё по жизни - просто захотелось. Дерек всегда был через чур правильным, это вызывало тошноту. Этот мир уже не спасти, он гниёт заживо, и душа Питера с ним за компанию. Дерек занимается производством лекарств, жертвует кучу денег в приюты, является покровителем наук и исскуств. А Питер барыжит ебаной наркотой, которую делают на тех же заводах, что и дерековы святые пилюли. Идеальная схема. Кто может подумать, что на заводе, где производят аспирин, попутно варятся сотни килограммов мета или закатываются в оболочки сильнодействующие опиоиды. На телефон пришло уведомление от охраны, что Дерек вошёл на территорию. Интересно как там Стайлз. Барная стойка находится на первом этаже, отгораживая кухню от гостиной. Питер слышит как вышибают с ноги входную дверь, затем громогласный рёв ярости - «Питер!». Хейл посмеивается и подливает себе в стакан уже в четвёртый раз, громко стукая бутылкой о стеклянную поверхность барной стойки, чтобы обнаружить своё местоположение. Питеру кажется, что подошвы Дерека сделаны из металла, потому что его шаги оглушительно громкие. — Где он? — Это была моя любимая дверь. — Где. Он. Старший подпирает ладонью щеку и с тупой ухмылкой пялится на Дерека. Питеру по пьяни кажется, что его племянник похож на быка, он мысленно рисует на его башке уродливые рога, а в носу кольцо и начинает тихо ржать. — Не смей, тварь, не смей говорить, что ты его хоть пальцем тронул! — зарычал Дерек, наступая. — Ну, что же ты сделаешь? — Я тебя зарою нахуй. — Да ты что? Ты готов на всё, лишь бы я не сделал ничего плохого твоему прекрасному Стайлзу, — насмешливо проговорил Питер, склоняя голову на бок. Дерек звереет с каждой секундой, его желваки ходят ходуном, а кулаки непроизвольно сжимаются. — Я его выебал. Дерек замирает на пару секунд, его лицо становится отрешëнным. В следующий момент в лицо Питера прилетает кулак, разбивая к чертям нос. — Падла! — воет старший и чуть не валится со стула. Кровь начинает хлестать фонтаном, Питер спрыгивает со стула и внезапно начинает лающе смеяться. Он разводит руки в стороны и вызывающе смотрит на Дерека. — Я тебя голыми руками убью! — орёт младший и бросается на Питера. Он ожесточённо вцепляется в родственника, они оба валятся с ног, снося декоративный столик с огромной вазой и начинают отчаянно молотить друг друга, катаясь по полу. Питер продолжает безумно ржать, а Дерек рычит, как бешеный зверь, его лицо искажено первобытной яростью. Не понятно каким образом Питеру удаётся извернуться, и со всей силы заехать Дереку по челюсти, но от этого он выглядит ещё злее и следующий удар достаётся уже старшему. На шум прибегает Стайлз и видит, как Дерек сидит верхом на дяде и реально пытается его задушить, Питер не сопротивляется. Какого чёрта? Стилински хватает полторы секунды, чтобы решиться, он хватает со стойки бутылку и заезжает ею Дереку по затылку. Он не знает зачем он это сделал, но он уверен, что должен был. Бутылка не разбивается, слишком толстое стекло, но это всё равно даёт результат. Питера перестают душить, а младший матерится и хватается за затылок. — Питер? — Стайлз подходит к своему альфе и опускается на колени у его головы. — Питер, ты живой? — Меня сейчас стошнит, — говорит Дерек, наблюдая за этой картиной и идёт к бару. — А по моему мило, — подаёт голос старший и Стайлз облегченно выдыхает. — Но ты всё равно всё ещё наказан, детка. Стайлз молчит, продолжает сидеть у изголовья Питера и нервно жуёт свою губу. Хейл понимает всё без слов, ему хватает одного вдоха и потного лба парня. Дерек швыряет в Питера пакет со льдом и прикладывается к бутылке. — Премного благодарен, — старший поднимается и бредёт к раковине, чтобы умыться. — Стайлз ты в порядке? Выглядишь плохо, — интересуется Дерек, внимательно разглядывая его. — Порядок, — Стилински отряхивается и подходит к бару. — Питер, можно мне выпить? — Да пожалуйста, — посмеивается тот, смывая с лица кровь. — Я сегодня не такой красавчик, благодаря Дереку, так что пей побольше, малыш. — Так, ну всё, я ухожу, — Дерек поднимается со своего места. — Наш разговор ещё не окончен, дядя, — бросает он на последок. Питер ничего не отвечает, а Стайлз провожает младшего взглядом, присосавшись к стакану с алкоголем. — Он успокоится, всегда успокаивается. *** Хейл уже минут пятнадцать сидит за барной стойкой напротив Стайлза, мерно постукивает пальцем по стеклу и наблюдает как парень накидывается. Питеру вдруг стало интересно, какой Стайлз под градусом, поэтому он уже в третий раз молча подливает ему в стакан. Они молчат, между ними огромная недосказанность. Ну скорей у парня, чем у Питера, если Стайлз и сверлит себе мозг мыслями об утреннем срыве Питера, то Хейл уже почти забыл об этом. У альфы мораль размыта и утренние побои он воспринимает как само собой разумеющееся. Алкоголь действует на парня очаровательно, его щеки и шея стали красными, а сам он с каждым глотком всё чаще осмеливается заглянуть в глаза мужчине. Питер вздыхает и делает глоток. Тишина ему уже порядком наскучила. — Сильно болит? — Ты о чем? — отставляет стакан парень. — Стайлз, ты меня за идиота держишь? Я твоё состояние считал, как ты только зашёл сюда. Да и Дерек поспешно свалил по понятной причине, — Питер привстал и наклонился ближе, перекинувшись через стойку. — От тебя несёт течкой...и мной. — И что это значит? — Да ты совсем, как ребёнок, — Питер мягко рассмеялся. — Представь чувства альфы, который находит свою омегу помеченную другим. Я уверен, мой племянник уйдёт в запой. — Мне плевать на его чувства, тебя хватает с головой, — Стайлз горько усмехается и отпивает из своего стакана. — Да ты гашеный, — хохочет Питер, встаёт со своего места и протягивает руку. — Идём, малыш. Стайлз вкладывает свою руку в руку альфы и следует за ним. Алкоголь в крови придал ему уверенности и помог успокоить нервы. Завтра он обязательно задумается о том, почему не дал Дереку придушить Хейла, но в данный момент парень рад, что этот говнюк жив. Питер приводит Стайлза в какую-то комнату, в которой темно, хоть глаз выколи, но мужчина продолжает вести его вглубь и парню кажется, что тот видит в темноте. — Не волнуйся, это домашний кинотеатр, просто тут самые удобные диваны, я тут даже сплю иногда, — Питер издаёт смешок и щёлкает по кнопкам на стене, включая самое слабое освещение. — Питер, зачем тебе такой оборванец, как я? У вас, что нет какого-нибудь элитного агенства омег? — Стайлз, я тебя сейчас опять ударю, если ты не заткнëшься, — Питер проговаривает это трезвым и серьёзным тоном, опускаясь на диван. — Раздевайся. — Что? — Ты оглох? — Хейл устраивается поудобней. — Раздевайся, малыш, я знаю, что тебе тоже это нужно. Стайлз пьяный, Стайлз давно забыл, что такое думать и у Стайлза опять ебучий приступ течки. Поэтому он кладёт на всë болт и принимается стаскивать с себя одежду, чем вызывает восторг Питера. — Нужно почаще тебя набухивать, — проговаривает низким голосом Питер, щелкая ремнём на своих брюках. — Ты - это воплощение греха, детка. — Иди ко мне, — продолжает Хейл, хлопая ладонями по своим коленям. — Эм, я не уверен. Стайлз опускает взгляд и не в силах вновь посмотреть на Питера, который вытащил свой член и теперь смотрит на него взглядом полным желания. — Что такое, милый? — вкрадчиво спрашивает альфа, лаская себя. — Тебе нужно перестать быть таким зажатым, он весь твой, пользуйся, мы ведь теперь семья, — Питер проводит большим пальцем по своей головке. — Давай же, детка, я жду. Что он делает? Так хочется поддаться на провокацию, а низ живота будто горячей кочергой прожигают. Стайлз мысленно себя уже поездом переехал и асфальтоукладчиком тоже, он больше точно не жилец. Не сегодня. Сегодня он побудет мертвецом в темном мире Питера, и он совершенно не против. Он идёт вперёд в полумраке и фигура Питера ему кажется наиболее зловещей при таком освещении, это пугает и возбуждает одновременно. Стайлз без колебаний забирается на колени альфы и тут же чувствует, как горячие ладони властно притягивают его, как Питер в нетерпении толкается большой головкой и хрипло стонет, погружая её внутрь, он прячет лицо, утыкаться им в изгиб шеи альфы и осознаёт, что его аромат - это лучшее, что случалось с ним в жизни. Питер полностью одет в свой неизменный дорогущий костюм и пахнет алкоголем и дорогим древесным парфюмом, это заставляет чувствовать его превосходство и доминирование. Омега внутри словила инсульт от восторга и Стайлз её понимает. Питер тяжело дышит, ему трудно себя сдерживать, он обхватывает ладонью горло омеги и приказывает двигаться. — Двигайся, Стайлз, я же сказал, что он твой, так что давай, — он почти шепчет и вскидывает бёдра вверх. — Трахайся, детка. Стайлз неуверенно, на пробу двигает бёдрами, чем вызывает стон из уст Питера, он делает это ещё раз и ещё, смазки слишком много, она пачкает всё вокруг и провоцирует пошлые хлюпающие звуки. Стилински чувствует, как Питер заводится всё больше и больше, иногда порыкивает и сжимает его бёдра до боли. — Блять, это невыносимо, — почти рычит Питер и снимает с себя Стайлза, толкает его на диван рядом с собой и грубо заламывает руки, фиксируя его в коленно-локтевой. — Такие шикарные сучки, как ты просто обязаны всегда находиться в такой позе. Питер грубо входит, срываясь на бешеный ритм, будто оголодавший зверь, будто хочет забрать, нет, вытрахать из Стайлза саму душу, дурея от смешавшихся вокруг них запахов. Он чувствует, что долго не продержится, наваливается сзади всём телом, заводит руку и обхватывает истекающий смазкой член омеги и дрочит так же быстро, как трахает его сзади, Стайлза не хватает на долго, с его уст срывается протяжное "Питер" и Хейл готов убить за то, чтобы услышать такое вновь. Узел уже непозволительно большой и его срочно нужно протолкнуть внутрь. Питер не считает нужным предупредить об этом, поэтому опять непозволительно быстро и жёстко толкается, Стайлз на это возмущённо вскрикивает. — Чшш, прости, прости... Питер замирает и пытается отдышаться, перед глазами расплываются чёрные круги удовольствия, ему до одури хочется ещё раз укусить Стайлза, до мяса, до крови, но он сдерживается.