Борьба

Питер ушёл в запой, не то чтобы он часто это делал, но если и делал то основательно. Обычно в такие дни он забывал про существование всех помещений в своём доме и обитал в гостиной поближе к бару, бездумно пялился в телек, а на лице его всегда была одна и та же маска равнодушия. Причины как таковой пить у него не было, просто он считает, что во время вот таких вот выпадений из реальности у него прочищается мозг и уходит раздражительность. Однажды Питер не пил десять месяцев, вообще ни капли, на десятый месяц его настолько начало накрывать, что он прострелил своему охраннику бедро за то что тот надул при нём пузырь из жвачки и громко его лопнул. Хейл морщится, делая глоток виски и швыряет телефон в телек. Всю эту неделю он пытался обмануть сам себя, и думать о всякой не имеющей значения херне. Он даже почти забыл о существовании Стайлза, виделся с ним раз в сутки, и то для того чтобы грубо трахнуть перед сном, будучи бухим в стельку, наблюдая его отсутствующий взгляд. С ночи в кинотеатре приступы прекратились, кровь омеги очистилась от гормонов, а мозг заработал на полную катушку, позволяя трезво оценивать ситуацию, заставляя Стайлза белеть от страха каждый раз, когда альфа к нему приближался. Это значило только одно - это одновременно бесило и делало счастливым Питера. Бесило, потому что через несколько месяцев омега станет для него неприкосновенным. Делало счастливым, потому что Питер скоро станет грёбаным папочкой. Он смеётся, ржёт как ненормальный на всю гостиную, запрокинув голову на спинку дивана, и не может остановиться. *** Стайлз решил стать затворником в своей комнате на втором этаже и лишний раз не попадаться на глаза альфе, только изредка спускался к холодильнику, когда уже совсем припирало поесть. Пьяный Питер его пугал, альфа больше не предпринимал попыток его обнять или как-то иначе проявить нежность. И да, Стайлз правда считал, что Питер может быть нежным. Благо Хейл притащил на днях приставку и кучу дисков с играми. Стайлз выбрал Devil may cry, мочить стрёмных демонов под охуительную музыку ему нравилось, можно было представить, что это альфы, а главный герой Неро крутой омега, который избавляет мир от этой нечисти. Последние шесть дней определенно были одними из самых спокойных, если не учитывать ночные визиты Питера, которые Стайлз стоически просто перетерпевал. Он всё ещё думал о свободе, о Скотте и о задрипанном номере в мотеле, где жил, парень скучал по всему этому. О побеге можно было даже и не думать, во первых он отметил, по наблюдениям из окна, что двор постоянно патрулирует как минимум три вооруженных человека, во вторых, да в принципе и последних он помнил слова Дерека про Скотта и даже не сомневался в их правдивости. Стилински себе никогда не простит, если из-за него кто-то пострадает. В глубине души омега прекрасно понимал, что случилось, Стайлз не дурак и прекрасно знает, как устроен его организм. Защитный механизм психики, пока что позволяет ему отрицать очевидное и не впасть в перманентную паническую атаку. Иногда он кладёт руки на свой живот и бездумно пялится в одну точку на стене минут по десять, сдерживая порыв начать громко кричать и крушить всё вокруг. Питер тоже молчит, но Стайлз уверен, что он всё знает и в предвкушении потирает ладони, как злобный тёмный монстр. Наверное ещё и доволен до усрачки. Это какой-то сраный фильм ужасов. — Ну что, всех монстров убил? Стайлз на столько увлёкся игрой, что не услышал, как вошли в комнату впрочем у Хейла даже на бухую лавочку оставалась его способность подкрадываться незаметно. Парень вжался в кресло с контроллером в руках и всё, что смог из себя выдавить, так это согласное «‎угу». Питер приближается и упирается ладонями в спинку кресла позади парня, утыкается носом в его макушку и тихонько смеется. Если Стилински поначалу было не понятно и пугало странное поведение Хейла, то сейчас он уже никак не реагирует. Сколько не силься, всё равно не разгадаешь, что творится в голове у этого человека. — В глубине души ты знал, что этим всё закончится, — задумчиво говорит Питер, перекладывая свои руки на плечи Стайлза. — Ты о чём? — устало потирает глаза парень и зевает, немного расслабляясь. — Об этом, — рука Питера ползёт по груди Стайлза вниз и останавливается на животе. — Мы ещё не поднимали эту тему, но пришло время поговорить, — мужчина отстраняется, бредёт к кровати и тяжело обрушивается на нее. — Полежи со мной, у меня голова кружится. — Пить меньше надо, — Стайлз откладывает контроллер и присоединяется, опускаясь рядом. — И то правда, — откликается спокойно Питер и складывает руки на груди. — О чем ты думаешь, Стайлз? Стилински чувствует как у него краснеет от злости лицо, если находясь наедине он ещё как-то контролировал себя, то сейчас его внутренняя плотина трещит по швам и вот-вот прорвётся. Только бы сдержаться, если он сейчас наорёт или чего хуже ударит Питера, то возможно это будет последним, что он сделает. Стайлз поворачивается на бок и осматривает Хейла, тот лежит рядом на спине, сложив руки на груди и закрыв глаза, лицо умиротворённое, Стайлзу оно почему-то ещё кажется самодовольным. Он скользит взглядом по телу и останавливается на кобуре с пистолетом. «Даже не думай, не успеешь‎» — Думаю, что ты мне жизнь сломал, — так же спокойно проговаривает Стайлз. — С Дереком было бы хуже, — хмыкает Питер и тоже переворачивается на бок лицом к парню. — Теперь я так не думаю, — притворно поджимает губы Стилински. — Он хотя бы не врал о своих истинных намерениях изначально. А что же ты, Питер, как тебе спится по ночам? — После наших ночных свиданий - просто замечательно, — бодро отвечает Питер с ехидной улыбкой. — Блять, — тихо выдыхает Стайлз. — Я не хочу всего этого, я не готов, мне шестнадцать лет, — он отводит взгляд и пытается не разрыдаться, потому что потерял всякую надежду достучаться до Хейла. Хейл с нескрываемым удовольствием наблюдает за терзаниями парня, подперев рукой щеку, если омега сейчас разрыдается, то Питер уверен, что накинется на него прямо здесь и отымеет самым грязным образом, всматриваясь в это прекрасное заплаканное лицо. Питер переводит дыхание и тянет парня на себя, заключает в объятия, разглядывает его раскрасневшееся лицо, оглаживая большим пальцем линию челюсти и по теплому, еле заметно улыбается. Вблизи Стайлз кажется ему особенно юным и не будь Хейл моральным нигилистом, то обязательно бы задумался о том, что это, чёрт возьми, не правильно, раз у него от такого зрелища моментально встаёт. Губы парня мокрые и покрасневшие, видимо, от того, что он их постоянно кусает и жуёт, Питер давит пальцами на щеки, шире открывая рот и припадает своими губами, настойчиво, сразу с языком, издавая вибрирующий стон и прижимаясь всем телом. Стайлз опять не отвечает, вместо этого напрягается всем телом и, кажется, совсем перестаёт дышать. Чёрт. Он никогда не сможет к этому привыкнуть. Слишком часто, слишком настойчиво, всё слишком... Питер будто никак не может насытиться им. Самое стрёмное, что Стилински отдаленными закаулками мозга начинает привыкать и с ужасом осознаёт, что ему это вроде как и нравится, ведь в конце концов он всегда сдаётся, ещё ни разу Питер его не насиловал. Напирал, ласкал, распалял - да. Но в итоге секс имел место быть без какого либо принуждения. Если бы Стайлз верил в Стокгольмский синдром, то он бы подумал на него. Но ведь он не вырабатывается так быстро, так? Или вырабатывается. — С сегодняшнего дня можешь выходить во двор. Гулять, дышать свежим воздухом, — тихо проговаривает Питер прямо в губы. — Через два дня приедет врач, возьмет кровь и сделает узи. — Я сказал, что не могу и не хочу всего этого, — Стайлз отстраняется и заглядывает в глаза мужчине. — Питер, ты меня вообще слушаешь? «Ну вот, опять этот взгляд. Пора отрезать себе язык, ради выживания.‎» Питер туманно смотрит на омегу и хочет пустить себе пулю в висок, потому что, если он придушит беременную пару, то сгрызёт себя заживо, когда опомнится. Грёбаная беременность не к месту, Питеру хочется выбить всю дурь из Стайлза и прямо сейчас, немедленно. Он непроизвольно сжимает руку на стайлзовом горле и валит его на спину, забираясь сверху, придавливает собой, зажмурившись утыкается носом в его висок. — Детка, прекрати, прошу, не заставляй делать тебе больно, — хватка на шее ослабевает и альфа вопросительно заглядывает в глаза омеги. — Я тебя прекрасно слышу и ты меня разочаровываешь, — Питер ёрзает на Стайлзе и разводит своим коленом его ноги в разные стороны, поудобнее устраиваясь между ними. — Всё ты можешь и хочешь, это твоё предназначение, судьба. Судьба - быть моим, нести от меня, — словно пребывая в бреду бормочет Хейл и с жадностью припадает к нежной коже на шее. — Я научу тебя... «‎Кажется я ебанулся» Стилински зажмуривается на секунду и шумно выдыхает, неуверенно обхватывая руками шею Питера. Этот чёртов запах сведёт его с ума, даже ёбаный перегар не кажется отвратительным, наоборот. Внутренняя омега неумолимо продолжает тянуться к альфе, дурея от исходящей от него силы и тянет за собой самого Стайлза, который сопротивляется с каждым разом всё меньше и меньше. Питер довольно что-то мурлычит в шею и отстраняется, усаживаясь между ног парня, смотрит странно, а потом вдруг удовлетворительно хмыкает. — Сейчас это было не из страха, — альфа склоняет голову в бок, снимает кобуру с пистолетом, кладёт рядом и принимается медленно расстегивать свою рубашку. — Я устал тебя бояться, Питер, — Стайлз приподнимается на локтях и закусывает губу, наблюдая как Хейл медленно раздевается. — Развернись. — Нет. — Нет? — вопросительно. — Позволь мне видеть твоё лицо в этот раз, — с этими словами Стайлз поднимается и приближается к мужчине вплотную, укладывает руки на его плечи и смело смотрит прямо в глаза. — Пожалуйста, Питер, я просто... Стайлз слышит как Питер делает глубокий вдох, он не двигается и ждёт, совершенно не понимая, что творит и главное зачем. Ему кажется, что он сейчас сморозил лютейшую глупость. Грёбаному Хейлу по любому это всё не нравится, наверняка привык, что перед ним трясутся от страха. Он нервно вздыхает и решает пойти до конца, скользит треморными ладонями по торсу альфы и останавливается на ремне. — Питер... — Нет, — с раздражением в голосе цедит Хейл. — Что? Почему? — парень моментально стушевывается и весь запал как рукой снимает. — Ты очень плохо себя ведёшь, Стайлз, и не заслуживаешь особого отношения, — проговаривает Питер, презрительно глядя на омегу. — Поэтому ты сейчас развернешься, встанешь на колени и мы потрахаемся как в дешёвой порнухе. Хейл грубо сжимает запястья и дергает на себя, с немалыми усилиями разворачивая Стайлза к себе спиной, потому что тот вдруг начал отчаянно сопротивляться, прижимает, даже вжимает спиной в свою грудь, выбивая воздух из его легких. — Ну что же ты трепыхаешься так, расслабься, позволь папочке сделать всё самому, обещаю тебе понравится. В глубине души ты такой же как я, Стайлз, такой же испорченный. — Фу, не называй себя так, — морщится парень, скорей от слова "папочка", чем от боли в вывернутых за спиной руках. — Отпусти, мне больно. — Ты и близко не знаешь, что такое настоящая боль, — ярость Питера сходит на нет, он ослабевает хватку и к его великому удивлению чувствует, как рука омеги обхватывает его шею. Стайлз судорожно выдыхает ртом, его дыхание дрожит. Парень не знает, когда стал таким, когда его душа почернела и он перестал отделять добро от зла. Может в тот день, когда заживо сжёг отца или в ту ночь, в первую ночь с Хейлом. Он понимает, что не может контролировать ситуацию, только не с Питером. Сопротивляться - значит причинить самому себе боль, ведь альфа всё равно сделает так как ему нужно и возьмёт то что ему нужно. Никакие тебе, сука, потуги и умаливания не помогут. Если Хейл разозлится и сорвётся, то в опасности окажется не только он, но и ребенок. Стилински мысленно усмехается. Всю жизнь не любил детей, а теперь переживает о каком-то зародыше больше, чем о себе. — Я тебя понял, Альфа, — он с особой выразительностью выделяет последнее слово и стаскивает с себя футболку. — Посмотри, что ты делаешь со мной, детка, — стонет Питер и давит ладонью омеге на поясницу одной рукой, заставляя прогнуться, второй щелкает застежкой на ремне. Стилински только сейчас понял, что задержал дыхание, а сердце бешено забилось, он впивается пальцами в покрывало и пытается скинуть напряжение, когда чувствует горячее дыхание у себя на затылке и теплые ладони, скользящие вниз по талии, спускающие его домашние штаны вниз, полностью оголяя. Стайлз как никогда чувствует себя сейчас уязвимым. Неосторожный и торопливый толчок сзади, заставляет омегу застонать и напрячься всем телом, сжимая Питера, отчего тот тоже издает низкий и рваный стон. Хейл как обычно начинает нежно и медленно, но неумолимо звереет в процессе, Стайлз привык к этому и уже не удивляется тому с какой неосторожной грубостью его хватают за волосы, и прижимают щекой к подушке, начиная трахать быстро, размашисто и с оттяжкой. — Чёрт, — выругался Питер и вышел, лишь на секунду, чтобы развернуть Стайлза к себе лицом, притянуть ближе и усадить на свои колени. — Хрен с тобой, Стилински, хочешь смотреть - я не против. — он обхватил рукой свой член, приставляя головку ко входу и второй рукой с силой надавил на бедро, заставляя Стайлза насадиться. Одна из рук переместилась на ягодицы, огладив, а после перекочевала на полувозбуждённый член Стайлза, Питер качнул бёдрами и наклонился, чтобы поцеловать в губы, продолжая лениво толкаться в омегу, в то время, как движения руки становились всё интенсивнее. Стайлз и сам не понял как вдруг сильнее насадился на член Питера, сразу почувствовав, как тот заулыбался ему в губы, прервав свой поцелуй. — Вот так. Может теперь попробуешь побыстрее, детка? — тихо проговорил мужчина, не прекращая активно двигать рукой. Питер еле сдержался, чтобы не зажмуриться и не замурчать от удовольствия, когда Стайлз незамедлительно ответил на его просьбу новой, такой крышесносной фрикцией, и повторил это ещё раз, и ещё. — Питерр... — внезапно вырвалось из парня, а его ногти до боли впились в кожу на плечах Хейла. — Такой же испорченный, — руки сжались вокруг бёдер Стайлза, и Питер начал вколачиваться с особым остервенением, выбивая сладкие стоны, и сам тяжело дыша, уткнулся лбом в его плечо. Испытывая дичайшее чувство позора и ненависти к себе Стайлз кончает, мысленно называя себя всеми убогими и уничижительными словами, которые знает. За ним следует и Питер, с силой вжимаясь в омегу и поминая имя господа, только вот у альфы явно на уме одно лишь восхищение от всего, что сейчас произошло. «‎Будь проклят тот день, когда омежья утроба изрыгнула на этот свет Питера Хейла.» *** Хейл прекратил заливаться, побрился и снова начал носить свои любимые костюмы, даже находясь дома. Зачем? Стайлз иногда задавался этим вопросом, но напрямую спросить не решался. Полный беспорядок в голове и такой идеальный снаружи, что тянет немедленно сблевать от осознания того, какой поразительной двуличностью обладает этот человек. Не смотря на недельный запой он выглядит свежо, отдохнувшим, словно помолодевшим и Стилински раздражает это ещё больше, потому что он и так начинал считать Питера привлекательным, а теперь так вообще. — Малыш, ты во мне дыру протрёшь, — криво ухмыляется Питер, перебирая бумаги на своём столе. — Ты в порядке? — В порядке, просто надоело ждать этого твоего врача, — разочарованно вздыхает Стайлз, и отводит взгляд в сторону. С самого утра настроение не к чёрту и отчаянно хочется удариться головой о стену. Отвратительно. Наверняка на него будут смотреть с жалостью, а может и с отвращением, как смотрят на всех беременных омег. — Айзек очень пунктуален, так что не долго осталось, — Хейл глянул на часы. — они будут через двадцать минут. — Ясно, — расплывчато отвечает парень. — У тебя не кабинет, а баня. Подожду на улице. — Сидеть, — неожиданно рявкает Питер, заставляя Стайлза вздрогнуть и опуститься обратно в кресло. — После прогуляешься, — добавляет он уже более мягко. «‎Придурок.» * — Как вы себя чувствуете последнее время, что-нибудь беспокоит? — участливо спрашивает молодой врач, водя трандьюсером по животу Стайлза. — Всё как обычно, ничего не болит, — пожимает плечами парень, осматривая аппарат УЗИ. На боковой панели надпись "Новейший медицинский комплекс Triskelion открывает для вас свои двери." Над надписью красуется улыбающееся лицо Дерека. Стайлз смотрит сначала на фотку, затем переводит взгляд на самого Хейла младшего, который не понятно зачем тоже приехал и с мрачным видом стоял рядом с Питером. Как же, блять, не по себе, когда лежишь с задранной футболкой и на тебя все вокруг пялятся, словно ты оживший динозавр. — Поздравляю, дядя. — Спасибо, племянник, — Питер опять лакает виски. Врач ещё пару минут что-то внимательно рассматривает на экране, периодически нажимая кнопки на панели и загадочно хмыкая. Зачем они всегда так делают? С ума сойти можно, наблюдая за их обеспокоенным взглядом и этим хмыканьем, мозг моментально воспаляется и надумывает самые страшные диагнозы. Кажется, что у тебя опухоль размером с дыню, не иначе. Стайлз облегченно выдыхает, когда ему в руки суют салфетку, вытирает гель с живота и приходит в сидячее положение. Врач на него даже не смотрит, заполняет какие то бумаги и дает знак Айзеку, что можно сворачивать и увозить аппарат. — Что ж плод есть, поздравляю, — говорит узист и протягивает лист с заключением Питеру. — Деетка, — Хейл опускается на диван рядом со Стайлзом. — С меня подарок. — Я тебе, что наложница какая-то? Не нужно мне ничего, — недовольно фыркает парень. — Ну, будет тебе, — тут же укоряет Питер. — Чего такой смурной? Вот увидишь, ты сам потом будешь смеяться над своим недовольным поведением, когда возьмешь его на руки. — безхитростно говорит мужчина и оставляет невесомый поцелуй на щеке. Стайлз смотрит на Питера как на ебанутого и ему вдруг хочется выдавить большими пальцами его глаза. Стайлз пытается заткнуть своё ноющее сердце и в тысячный раз сдержать ненавистные слёзы. Стайлз умер и уже облачён в белый саван, этот дом его могила, а Питер - священник, отпевающий его в последний путь. Это второй раз, когда Стилински задумывается о том, чтобы, вопреки своим инстинктам грохнуть Питера. * Интересно, размышляет Стайлз, глядя на своё отражение в зеркале, а может ему и правда положен подарок. Ловит себя на мысли, что только и делает что отдаёт, но ничего не получает взамен. Ну как. Эмоциональные качели, невроз, тремор и синяки с отметинами практически по всему телу не считаются. Это скорее побочные эффекты. Во дворе есть большое размашистое дерево прямо рядом с забором, если на него залезть, то можно с легкостью перемахнуть на ту сторону и бежать куда глаза глядят. Землянка в лесу всё ещё не кажется безумной идеей, Стайлз уверен, что это единственное место, где Хейл его не найдёт. Он считает себя ужасным человеком, потому что он выбрал себя, а не друга, в глубине души надеясь, что Скотт не пострадает, если Стайлз всё таки решится на побег. Его губ касается кривая усмешка. Из зеркала на него смотрит замученный жизнью человек. Стилински задаётся вопросом - сколько и чего нужно принять, чтобы скинуть ребенка и не откинуться самому, а может попросить Скотта избить его до полусмерти? Основательно так потоптаться по животу. Он устало трясёт головой, отгоняя абсурдные мысли, нет, он не убийца, отец не в счёт. Эта тварь заслужила смерть. Из комнаты доносится звук открывающейся и закрывающейся двери, шаги, Питер появляется на пороге ванной комнаты, пьяный в дрызг. Стайлз переводит дыхание, прикрыв глаза и натягивает лживую улыбку. Альфа опять пришел за своей дозой, омега для него словно героин, который он неустанно каждый день пускает по вене.