Борьба

Сопротивляться нет смысла, на запястьях сзади захлопываются наручники. Туго, больно, ему кажется, что металл пробил кожу. Стайлз внезапно начинает горько рыдать, чувствуя себя конченным предателем. Нахрена он выстрелил? Какого вообще грёбаный Питер вдруг отрезвел и побежал за ним по лесу. Всё его нутро содрогается в болезненных спазмах, а метка альфы на шее начинает гореть, как свежепоставленное клеймо. Он пытается вывернуться и ещё раз взглянуть на тело Питера. Сначала приходит неверие, затем осознание и сразу же следом отчаяние. В Стилински будто борются два существа, а точнее он сам и его внутренняя омега, притом, что последняя сейчас совершенно убита, ведь она только что потеряла смысл своего существования. Учась в школе, Стилински перелопатил тонны литературы о тонкостях отношений альф и омег, он со скептицизмом читал о том, что омега, получившая метку, становится неразрывна со своим альфой во всех смыслах. Стайлз в это не верил, он верил в здравый смысл и отрицал всяческие проявления инстинктов. Что это за связь такая неразрывная, если тебя метят насильно? Что ж, видимо, он был не прав, потому что именно сейчас познал весь спектр тех противоречивых чувств, можно сказать, что он не только Питеру выстрелил в грудь, но и себе тоже, потому что готов поклясться, что никогда в жизни не испытывал большей фантомной боли, чем сейчас. Омегу довольно долго тащат обратно, грубо заломив руки, но боль в груди настолько сильная, что вывихнутые суставы кажутся сущей ерундой. Внезапно он начинает просить вызвать скорую Питеру, но его упорно игнорят и всё тащат и тащат, когда Стилински срывается на истерический крик, то ему обещают въебать, если он сейчас же не заткнётся и не успокоится, ещё добавляют, что теперь его защитить некому и разбираться с ним будет Дерек, так что к нему и все просьбы, вопросы и так далее. Стилински затыкается, а впереди уже видны ворота и кусок крыши от дома. Уже внутри его ведут в сторону хейловского кабинета и он вспоминает о задушенном пареньке, если его сейчас там запрут наедине с мёртвым телом, то он совершенно точно рехнётся. На удивление и к превеликому облегчению внутри не оказывается тела, будто его там и не было, только сильный запах хлорки. Он мысленно благодарит за это Айзека. * Стайлз сидит в кресле уже четыре часа и семнадцать минут. Он крутит в руке золотистую запонку, которую нашёл в ящике стола и непрерывно пялится на настенные часы, точней на секундную стрелку, отсчитывая минуты. Губам пришел пиздец, потому что Стилински кажется, что он их сжевал как минимум на половину, он их даже чувствовать перестал. Если он просидит так в неведении ещё хоть пол часа, то у него начнутся серьезные слуховые галлюцинации от стресса. Стайлз уверен, что уже слышал пару странных копошений в неосвещаемом углу кабинета, что это, если не глюки, ведь он тут совершенно один. Ясно мыслить уже мало получается, а чувство тревоги достигло исполинских размеров и ворочается где-то в районе кишок. Спустя еще пятнадцать минут, когда Стилински уже начинал находиться на грани нервного срыва и всё его тело начало чесаться, будто он не мылся минимум месяц, за закрытой дверью послышались шаги нескольких человек, разговоры, один из голосов точно принадлежал Дереку. Дверь распахнулась, впуская широкую полосу света внутрь, в следующий момент грозная фигура Хейла младшего возникла напротив, сидящего в кресле Стилински. Стайлз ожидал криков, побоев, возможно смерти. Он не замечал особой привязанности и любви между Питером и Дереком, но был уверен, что последний будет в ярости из-за того, что Стайлз завалил его жуткого дядюшку. Вместо этого Дерек стоит и потирает тремя пальцами свою густую щетину уже секунд двадцать, Стилински, поджав губы, пялится на него в ответ и тоже молчит. — Я ведь тебя предупреждал, Стайлз, — Хейл говорит это тихим и спокойным голосом, затем переводит взгляд за спину омеги, там где дверь и кого-то подзывает двумя пальцами. Слышатся шаги, сзади кто-то кладет руки на плечи Стилински и вжимает его спиной в спинку кресла, не оставляя шансов даже нормально пошевелиться. — Эй, Дерек, ты чего? Не делай этого! — Стайлз холодеет от страха, он думает, что его собираются убить, в голову сразу же приходит мысль о том, что тот кто сейчас стоит за спиной удушит его прямо, как Питер задушил того несчастного. — Дерек! Дерек! Я же... Ты убьёшь не только меня, но и ребёнка Питера! За спиной опять слышатся шаги и какое-то нечленораздельное бормотание, в следующий момент появляется Айзек, волочащий за шкирку Скотта, Лейхи останавливается рядом с Хейлом, тяжело дышит и выпускает из рук Маккола, тот валится на колени и выглядит так, будто чем-то сильно обдолбан. — Стайлз? Привет, дружище, — Скотт смотрит мутным взглядом, а потом начинает блевать, за что получает пинок в спину от Дерека. — Что вы с ним сделали? Он умирает? — Стилински вдруг оскалился и засверкал глазами. — Пидарас ты, Дерек, а ты, Айзек, двойная пидарасина и ёбаная Хейловская шестёрка и подстилка! Разбирайтесь со мной, я готов за всё сам отвечать, отпустите его! — Какие речи, — прицокнул языком Дерек и вытащил из кармана верёвку с прикрепленными к её концам деревянными ручками, кажется, такая зовётся гарротой. — Ты от кого таких слов нахватался, от таких вот отбросов как он? — Хейл опять пихнул ногой в спину Скотту. — Нет, от твоей мамаши. — Сначала я придушу твоего дружка, а потом, когда ты разрешишься от своего бремени, я не стану тебя убивать, отвезу в город и высажу на том пляже, откуда забрал. Ребенок останется здесь, потому что он принадлежит семье Хейл. Знаешь как омеги привязываются к своему потомству? Именно поэтому я оставлю тебе твою жалкую жизнь, посмотрим как ты насладишься свободой, зная, что где-то растёт твой ребёнок, а Дерек Хейл его приемный папочка, — с этими словами Дерек затягивает удавку на шее всё ещё блюющего Маккола. — Он живой, Стайлз, Питера сейчас оперируют, — внезапно выпаливает Айзек и отходит на три шага назад, Хейл замирает, прекращая душить Скотта, и оборачивается к бете — Ты ахуел, Лейхи? — Я отказываюсь в этом участвовать, Дерек, — Айзек отрицательно качает головой и делает ещё два шага назад, почти вжимаясь в угол кабинета. — Что скажет Питер на всё это, когда очнётся? Стайлз чуть не словил обморок. — Так и остался его преданной псиной, — с раздражением в голосе цедит Дерек и выпрямляется, подавая знак человеку, находящемуся за спиной Стайлза, руки удерживающие его исчезают. — Ты уволен, Айзек, можешь оставаться здесь и следить за всем, мне похуй на омегу, но если что-нибудь случится с моим двоюродным братом или сестрой, я спрошу с тебя. Как же меня заебало разгребать за всеми дерьмо, — выругивается он напоследок и быстрым шагом покидает комнату. Стайлз срывается с места и подлетает к другу, который вообще уже не на что не реагирует, лежит на спине, опять сотрясается в рвотных позывах и часто дышит. — Что с ним, Айзек? Что мне делать? — Стилински поднимает просящий взгляд на бету, придерживая голову Скотта, чтобы тот не захлебнулся в собственных рвотных массах. — Я не знаю, Стайлз, прости, я правда не знаю. Дерек что-то ему вколол, у него куча всякой дряни, нам остаётся только ждать и надеяться, что он оклемается. — Нам? — омега горестно усмехается, поглаживая друга по волосам. — Я думал ты нормальный, пока не увидел, чем вы тут с Питером занимались сегодня. — Стайлз, я не знаю, что тебе ещё сказать, прости, я и так сейчас жизнью рисковал, Хейл мог и меня этой удавкой придушить, — у Айзека совершенно разбитый вид. — Каждый выживает как может, у меня не было выбора, ты же понимаешь, что я не мог просто взять и уволиться. Разве что сразу на два метра под землю, с моими-то знаниями. — Тебя только что уволили. — Меня не уволили, меня оставили следить за тобой, не тупи, Стайлз, если я сейчас оставлю тебя здесь одного, то как только выйду за ворота, мне сразу же пустят пулю в затылок. — А ты попробуй по дереву, как я, авось прокатит, — Стайлз поднимается и подхватывает за подмышки Скотта. — Что стоишь? Помоги мне его на диван перенести. Только парни подхватили Маккола и подняли над полом, в дверном проёме появляются два здоровенных парня, одинаковые на вид. Стайлз и Айзек так и замирают полусогнутые, держа Скотта навесу. — Чего ещё, Итан? — обращается Лейхи к одному из близнецов. — Этого полудохлого мы забираем и Дерек просил передать, чтобы мистер Стилински правильно питался и следил за собой, жизнь Скотта Маккола теперь зависит от благополучия ребенка. Айзек переводит взгляд на позеленевшего от злости Стайлза и еле заметно качает головой, подавая знак, чтобы тот успокоился и больше не выёбывался. Стилински скрипя зубами опускает друга опять на пол, наблюдая как эти два амбала тут же подхватывают его и утаскивают прочь. Следующие часа два Стилински как в жопу ужаленный носился по всему первому этажу дома, иногда просто ходил вокруг дивана на котором развалился Айзек, размахивая руками и матерясь. Лейхи же залез в бар Питера и теперь лежал присосавшись к бутылке. — Зачем ты стрелял? Почему вообще решил сбежать, да ещё и таким тупым способом? — впервые за несколько часов подает пьяный голос Лейхи. — Я тебе ничего не скажу, жри дальше свой вискарь и не отсвечивай! — взмахивает ладонями омега, уже тоже сидящий на полу рядом с диваном. — Ну и хрен с тобой, я тогда пойду высплюсь, будто неделю глаз не смыкал, — Лейхи допивает остатки виски и поднимается. — Молись, чтобы Питер выжил, иначе Дерек тебя в порошок сотрёт и ребенка ты своего никогда не увидишь, — бросает напоследок бета, икает, и шатаясь бредёт к лестнице, ведущей на второй этаж. — Питер меня сам прибьет. Айзек останавливается и оборачивается. — Не прибьёт. Я видел, как он на тебя смотрит, уж не знаю чего в тебе такого, наверное у тебя волшебное очко, — Лейхи весело и по пьяному хрюкнул, потом тяжело вздохнул. — Надеюсь он выживет, иначе нам всем пизда. — Выживет, потому что этого упыря даже на порог ада не пустят, — шепчет уже себе под нос Стайлз и забирается на освободившийся диван, моментально проваливаясь в сон. *** Стайлз просыпается от противного шума, он недовольно зевает, потому что совсем не выспался, ему всю ночь снилось, как он стреляет в Питера и от этого он постоянно просыпался, кажется, этот сон повторился раз 20 за ночь. Всё тело и голова болят от отсутствия должного отдыха, он еле как поднимается с дивана, скрипя костями, как самый настоящий старик, плетётся к окну, чтобы выяснить источник шума. Во дворе милого вида старичок косит траву, Стайлз глянул на часы и недоуменно потёр глаза. Кто косит траву в 8:30 утра в частном доме, пока хозяева спят. Стилински думает, что Питер бы открутил башку старикану. Хочется есть, не будь омега беременным, вряд-ли бы ему сейчас кусок в горло пролез, но ребенок требует, поэтому он плетётся на кухню, на которой обнаруживается совершенно помятый Айзек, он стоит в одних трусах и уничтожает тетрапак апельсинового сока. — Ты чего в таком виде? Жить тут собрался? — вместо пожелания доброго утра спрашивает Стилински и усаживается за стол. — Раз ты тут, пьешь, кстати, мой сок и стоишь у холодильника, то будь добр, подай мне оттуда йогурт, пачку молока, а из шкафчика хлопья, ещё два банана. Айзек отрывается от пачки с соком и смотрит на Стайлза, как на дебила. — Ты беременный, а не инвалид, сам себя обслуживай. — Ой ну и тухлый ты, я сейчас выйду во двор и заору во всё горло, что ты меня ударил, как думаешь, кому они позвонят и кто приедет по твою душу? — Стайлз тычет пальцем в невозмутимого Айзека, который тут же меняется в лице, и поджав губы, лезет в холодильник. — Ты похож на Януса — это бог манипуляций кстати, — Айзек ворчит, бормочет себе что-то под нос, но приносит всё, что попросил Стилински. — А ты пей поменьше, мерещится уже всякое, — Стайлз принимается за завтрак. — Чего такой злой с утра? — Я муженька подстрелил и не могу даже позвонить в больницу, узнать что с ним. — рявкает Стайлз, ковыряясь ложкой в стаканчике с йогуртом. — И ты не ответил на мой вопрос. — Я не пойму, чего ты прикопался? Даже если и буду жить тут, охраняя тебя, между прочим, то этого домищи хватит на то, чтобы большую часть суток не пересекаться. Можем поделить территорию. — Не хочу жить в одном доме с бывшим парнем Питера. — Ты что ревнуешь? — Айзек рассмеялся. — Тебя гложет мысль о том, насколько хорошо у нас всё было, что мы сохранили с ним дружественные отношения даже после разрыва? — Но в итоге где ты и где я, — вворачивает шпильку Стайлз. — Я слишком уверен в себе, чтобы ревновать. Разговор прерывается, потому что слышится щелканье замка и звук открывающейся входной двери. Парни затыкаются и замирают, без понятия кого там принесло. В кухонной зоне появляется Дерек, не здоровается, смеряет надменным взглядом, сидящих за столом, и быстрым шагом проходит вперёд, оставляя грязные земляные следы на бежевом кафельном полу. Стайлз обращает на это внимание и мысленно ещё раз называет его пидарасом. Айзек как-то быстро свалил, Хейл даже не посмотрел в его сторону. — И так, Мечислав, — Дерек усаживается напротив. — Где Скотт? Как там Питер? — Стайлз тут же перебивает, значительно повышая голос. — Ты чего такой смелый стал? — Я всегда такой, с рождения. Так ты ответишь? — Занимательно, я тебя другим помню, — Дерек задумчиво склоняет голову в бок. — Да мне насрать каким ты меня там помнишь, все мои проблемы из-за тебя, ты меня похитил, чуть моего лучшего друга не убил, доморощенный ты козёл! Мне повеситься хочется, ясно? — Ну всё хватит! — Дерек со всей силы бьёт ладонью по столу. — Так ты ответишь? — упрямо буркает парень. — Скотт отлёживается в той дыре, в которую уполз, когда пришёл в себя. Доволен? — А Питер? — не унимается Стайлз. — Что? Так переживаешь? — О, ещё как, извёлся тут весь, у нас такая любовь, ты бы знал, ебёмся как кролики. Стайлз продолжает играть с огнём, когда дела совсем плохи — это его защитная реакция, а ещё он реально люто ненавидит Дерека, что не может удержаться. Ему бы помалкивать сейчас. — Ты что полоумный? Ты в полной жопе сейчас, зачем устраиваешь весь этот цирк? — Ты спросил, я ответил, нет никакого цирка, — Стилински нервно улыбнулся, про Питера решил больше не спрашивать. Дерек тяжело вздохнул и устало провел ладонью по своему лицу. — Мой дядя впал в кому и выйдет он из неё или нет неизвестно. Стайлз тут же напрягся и обеспокоено округлил глаза, чем вызвал новую волну гнева у Хейла. — Если ты сейчас же не прекратишь это делать, то наш дальнейший разговор не состоится. — Я ничего не делаю, давай начинай свой разговор, поведай мне мою дальнейшую судьбу, — тупо тянет Стайлз, опустив взгляд куда-то в район своих коленей, голос его моментально сник и дерзость испарилась. Дерек встал со стула и направился к кофемашине. — Тебе сделать? — Ну давай, любой. Хейл кивнул и отвернулся. — Значит слушай меня внимательно. У меня нет времени с тобой возиться, да и желания тоже, поэтому Айзек остаётся тут с тобой на постоянной основе. Какие правила у тебя были, когда ты жил с Питером? — В смысле? Что еще за правила? — Те самые, Питер же ставил тебе какие то правила? Так заведено. Их должно быть как минимум три, — Дерек запустил кофемашину и развернулся. — Ну, — Стайлз неуклюже почесал шею. — Было одно. Но я бы не хотел его озвучивать. Зачем тебе его знать? Дерек шумно втянул носом воздух и возвел взгляд к потолку. — Потому что ты будешь дальше ему следовать, будешь так же тут жить, только без Питера. Для поддержания порядка так сказать. — Я уверен, что без Питера оно мне не пригодится. — Стайлз! Если оно есть, то говори, живо. — Ты не хочешь его знать, — упрямится парень. — Мне что до вечера тут с тобой торчать? Говори, — Хейл ставит две чашки кофе на стол и садится, смотрит выжидающе. — Ладно. Я предупредил, — Стайлз облокачивается на стол и проговаривает более тихим голосом. — Он сказал, что материться можно только во время секса. Дерек пару раз по тупому моргнул, кажется, у него задергался левый глаз. — Я тебя убью, клянусь. — Да блять! Серьезно! — Стилински всплеснул руками. — На первое же утро я сматерился, потому что испугался, а он такой стоит и с лыбой на лице проговаривает мол "Правило первое — материться разрешается только во время секса", — Стайлз скорчил рожу и попытался изобразить голос и интонацию Питера. Хейл ещё с минуту задумчиво смотрит на омегу, потом придвигает к себе папку, которую изначально принёс с собой, бормочет себе под нос "дурдом какой-то". — Далее, — он роется в каких то бумажках, стараясь больше не смотреть на Стайлза. — Когда родится ребёнок ты можешь быть свободен, я всё улажу с Питером, разумеется ребёнок остаётся здесь, но, так как ты состоишь с Питером в браке и если он всё ещё будет находиться в коме, а не на том свете на момент рождения, то ты можешь остаться на тех же условиях, что и сейчас. Если ты решишь остаться, а Питер всё же умрёт, я тебя терпеть тут не стану. — Вообще-то супруг первый наследник, чего это я должен сваливать, если Питер окочурится? — Дерзкий, умный. Молодец, — Дерек отпивает кофе и откидывается на стуле, улыбаясь. — Потому что этот дом я переоформил на себя. — Пфф, кто бы сомневался, небось сегодня с утречка подсуетился? А что же мой ребенок? Я сразу же пойду в полицию и заявлю, что ты у меня его забрал. — Ну попробуй, — улыбка Хейла становится ещё шире. — На этом всё, Стайлз, радуйся тому, что есть. Я мог бы тебя в бетон закатать, как только бы ты разродился, — Дерек поднимается со своего места и протягивает лист бумаги. — Это подтверждение, что ты свободный человек, которое сделал Питер, не потеряй. *** Спустя девять месяцев, путём кесарева сечения рождается прекрасная кареглазая девочка-омега, это был единственный раз, когда Стилински побывал во внешнем мире. Так же ему позволили навестить Питера. У Стайлза тогда настолько разыгрались гормоны, что он при Дереке разрыдался и уложил младенца Питеру на грудь. Когда настал день выписки, то Дерек опять предложил Стайлзу валить на все четыре стороны, но тот категорически отказался, вцепившись в своего ребенка. Айзек продолжал жить со Стайлзом, ему можно было покидать пределы особняка и это была единственная связующая ниточка со внешним миром для Стилински. Дочери Стайлз дал имя Мия, что означало — строптивая и непокорная, Дерек попытался возразить — безрезультатно. Еще через год, когда, по мнению Дерека Мия начала что либо осознавать, хотя Стайлз бы поспорил с этим, Хейл заявил, что будет регулярно забирать девочку и возить её к Питеру, чтобы она знала, что у нее есть отец. Такое решение Дерек принял, потому что врачи заявили, что Питер очнётся с вероятностью 80% и когда это случится, Мия не должна воспринимать его как чужого дядьку. Примерно в то же время у Стайлза опять началась течка и "сердобольный" Дерек снабдил его какими-то безвредными подавителями, не теми подпольными, что употреблял Стилински до всей этой истории. Айзек хоть и часто бухал, но роль няньки выполнял отлично, ему даже нравилось. Спустя ещё два года Стайлз закатил грандиозную вечеринку в честь своего двадцатилетия, и пофиг, что на ней было всего три человека. Сам виновник торжества, Айзек и трехлетняя Мия. Стайлз вырос, в его жизни опять были подавители и он чувствовал себя прекрасно, забил на внешний мир, и занимался в основном только дочерью, подружился со всеми охранниками, приручил тех самых злобных собак и практически перестал вспоминать о Питере. Разве что Мия каждый раз, возвращаясь от отца напоминала ему или перед отъездом к нему она всегда подбегала к Стайлзу, показывая очередную нарисованную каляку-маляку предназначенную для Питера. Наверное, когда он очнется, то офигеет от количества художеств на своей прикроватной тумбочке. Если очнется. *** Стайлз и Айзек валяются во дворе на раскладушках, попивая какой то замудрёный коктейль, который с утра придумал Лейхи, смешав почти всё, что имелось в наличии. Мия бегала где-то неподалёку со своим щенком, которого подарил ей Дерек на трехлетие. — Напомни-ка какая это порода? Тявкает отвратительно, — спрашивает Айзек у Стайлза. — Померанский шпиц, — в который раз напоминает омега. — Это типа его вывели в Померане? Такая страна вообще есть? — Не Померан, а Померания, это вроде в Германии, типа деревни наверное или провинции, — Стайлз открывает глаза, потому что Мия его уже секунд тридцать теребит и дергает за край футболки. — Что случилось, Мия? — Я пить хочу, — девочка показывает пустую бутылку из под сока. — У меня растёт водохлёб, — Стайлз встаёт и идет в сторону дома. — Сейчас, милая. Айзек посмеивается и тянет свою руку со стаканом вверх, потому что Мия уже во всю пытается его отобрать. — Тебе такое нельзя, сейчас твой папка тебе чего-нибудь притащит. — Папа, ты проснулся! — радостно кричит девочка и теряет весь интерес к Айзеку, убегая прочь. Лейхи сначала не вкуривает, что произошло, лежит секунд пять и тупит, но всё же решает подняться и посмотреть куда убежала Мия. Айзек конечно любитель приложиться и даже сегодня у него было похмелье, но он был абсолютно уверен, что до белочки ему ещё рановато и радостный Питер, сидящий на корточках, и обнимающий Мию — это точно не глюк. — Проснулся, дорогая, и сразу к тебе, — Питер с восхищением осматривает ребенка и гладит по волосам. — Какая ты красивая. — А ты видел мои рисунки? Папочка говорил, что тебе очень понравится. — Конечно видел и мне очень приочень они понравились, — с серьезным видом кивает Питер. — А где, кстати, твой папочка? Хейл смотрит на Айзека, который отвернулся в сторону дома, затем переводит взгляд туда же и видит бледного, замершего на пороге Стайлза. — Айзек, забери её, побудешь нянечкой сегодня, — прозвучал, внезапно скрипящий голос альфы, и Лейхи ничего не оставалось, кроме как повиноваться, он натянул улыбку и двинулся вперед. Хейл снова по тёплому улыбнулся, и нежно поцеловав свою дочку в районе виска, подтолкнул её в сторону беты. — Ступай, милая, прогуляйся немного с Айзеком. Стайлз внезапно оживился и двинулся вперёд, в сторону своего ребенка, которого Лейхи уже взял на руки и собирался унести прочь, но парень и пары шагов не успел сделать, как мощный толчок ладонью пришелся ему в грудь, заставляя отшатнуться назад и, чуть ли не свалившись, оказаться опять на пороге. Стакан с соком выпал из руки, а омега чудом успел зацепиться за косяк и не приземлиться на пятую точку. Он вновь попытался податься вперед, смотря через плечо Питера, где Айзек уже быстрым шагом удалялся вглубь двора, при этом о чем-то весело лепетал с Мией у себя на руках, дабы отвлечь её от разборок родителей. Из его глаз моментально хлынули слёзы, и он дрожащим, почти истерическим голосом спросил: — Куда? Куда он её уносит? — омега перевёл затуманенный взгляд на Питера, который сделал шаг вперёд, сближаясь, и вцепился мертвой хваткой в горло Стайлза, толкая вперёд и протаскивая вглубь дома, пока спина Стилински не встретилась со стеной, выбивая остатки воздуха из легких. — Никуда. Они просто погуляют, как я и сказал, — Питер наваливается почти всем телом на Стайлза, ослабляя хватку на шее, и напряженными пальцами второй руки потирает свою переносицу, выдавая самую грустную на свете улыбку. Стилински забывает как дышать, он пытается рассмотреть лицо альфы, которое сейчас в паре сантиметров от его собственного. Ему вдруг хочется посчитать морщинки и выяснить на сколько больше их стало, но зрение расфокусировано из-за близкого расстояния и слёз. Стайлз сглатывает, его тошнит и у него сейчас полная каша в голове. Он думает о Мии. Что если Хейл её отберёт, а его самого выставит за порог или убьёт. Лучше смерть, теперь он уже не хочет на свободу, не хочет в мир, где нет его девочки. — Чт-что? — губы и голос дрожат. — Что теперь будет, Питер? Альфа на секунду прикрыл глаза, потому что Стайлз назвал его по имени, а это было музыкой для его ушей. Во всяком случае раньше. Раньше это заводило с пол оборота, сейчас же он не знает какие чувства испытывает, но определенно всё теперь иначе. Хотя... Он совершенно точно вновь испытал приятную истому в паху. — Блять, — выдохнул Хейл и прислонился щекой к щеке омеги. — Я так хочу тебя убить, хочу прямо сейчас вцепиться зубами тебе в глотку и вырвать кусок мяса, разрывая артерии, хочу увидеть, как ты подохнешь, захлёбываясь своей кровью, — Питер отстраняется и убирает руку с горла парня, сдвигая её на затылок, заглядывает в заплаканные глаза, поглаживая большим пальцем кожу за ухом. — Но я не могу этого сделать, не могу лишить жизни отца своей дочери, своего мужа, своей пары, своей любви, — альфа печально усмехается и прислоняется своим лбом ко лбу омеги. — Слышишь? Я люблю тебя, Стайлз. Тот отрицательно мотнул головой, замерев под этим взглядом голубых глаз, но Питер истолковал этот жест по своему и отстранился, обведя мрачным взглядом тело Стайлза. — Питер, я... — Хорошо подумай, прежде чем договорить, потому что я на пределе, — Хейл вновь вжимается в Стилински, бесстыдно потираясь стояком. — во всех смыслах. Стайлз начинает ёрзать и пытается высвободиться из крепких объятий, подаваясь в сторону, но сильная рука давит на грудь, обрывая все попытки. — Всё хорошо, я правда люблю тебя, Стайлз, стой так и не бойся меня. Я больше ничего тебе никогда не сделаю, обещаю. Просто... — Хейл сначала берёт руку омеги в свою и прижимает её к своему паху, издавая при этом сдавленный стон. Потом и вовсе расстёгивает ширинку, достает член и принимается яростно дрочить, уткнувшись в стайлзову шею, и шепча о том как он соскучился. Стайлз стоит и не шевелится, пребывая в полном ахуе от всей сложившейся ситуации. Питер с рычанием вгрызается в зажившую на шее метку, повторно вспарывая нежную кожу, затем низко стонет, спуская омеге на живот. — Ты... — у Стилински даже дар речи пропал, он зажимает рукой укус на шее и наблюдает за тем, как Хейл отходит от него, прячет опавший член в штаны и смотрит так, будто десять секунд назад ничего не произошло. — Какого хуя, Питер? Больной ты ублюдок, я тебе в грудь выстрелил, а не в голову! — Я вернул свою метку, — Питер давит довольную лыбу, склонив голову на бок. — А дрочить и спускать на меня было обязательно? — Стайлз морщится, кончиками пальцев поддевая мокрый край футболки, и аккуратно тянет от себя, отлепляя ткань от живота. — Фу, блять, ну ты и свинья, Хейл! Если честно, то в глубине души Стилински рад, что ебанутось Питера проявилась именно в этом. Его не избили, не покалечили и не убили. Всего-то рассказали о тупом способе его убийства, признались в любви и обкончали. Такое он переживёт. — Сложно было удержаться, — хмыкает альфа и его вид становится вдруг серьёзным. — А теперь скажи мне, дорогой мой, как ты справлялся с течками, пока я отсутствовал? — Ну, Дерек, он... — ЧТО?! — Твою мать, дослушай ты! — Твой племянник, конечно, та ещё скотина, ты бы знал, что он тут устроил — продолжил Стайлз и Питер на эти слова утвердительно кивнул. — Он снабдил меня подавителями, как он сказал абсолютно безвредными, в общем, я провёл эти года относительно спокойно и мог всего себя посвятить Мии. — Больше они тебе не понадобятся, — заключил альфа и двинулся в сторону выхода. — Идём, найдём Айзека и нашу малышку, хочу её затискать. Стайлз непроизвольно улыбнулся, поспешил вслед за альфой, на ходу стягивая с себя испорченную футболку. — Питер, я не хочу опять вынашивать ребёнка. — Значит попросим Дерека снабдить тебя контрацептивами, — откликается, впереди идущий Хейл. — Я не буду больше тебя ни к чему принуждать, Стайлз. — Они же вне закона, их уже лет десять не производят. — Уверен мой племянник решит эту проблему, — альфа останавливается и сгребает омегу в объятия. — А ты повзрослел, больше не похож на неуклюжего подростка, даже как-то грустно, мне нравилось. — Ага, а ты похудел и стал похож на дрища, мне тоже раньше больше нравилось. — А вот это было обидно! — возмущается Питер. — Меня вообще-то через зонд кормили, но ты ведь откормишь своего альфу обратно, м? Мне понадобится очень много вкусной и домашней еды, ну знаешь, возвращать форму на тренажёрах энерго-затратно. — Я слышал, что качки жрут какие-то смеси и пьют сырые яйца — Усмехается Стилински. — Ты будешь готовить, малыш, — серьезным тоном заключает альфа, сдавливая предплечье Стайлза пальцами. Парень ничего не отвечает и думает о том, какой Питер неисправимый, а ещё, что он пиздабол, во всяком случае к готовке он его уже пытается принудить. Они выходят на улицу, и Стайлз тут же покрывается мурашками от прохладного ветерка, потому что лишился своей футболки. По двору так же продолжают расхаживать охранники, которые сразу же отходят подальше и перестают обращать всяческое внимания на омегу, ведь с ним рядом Питер. Неподалёку обнаруживается Айзек, на его плечах, свесив ноги, сидит Мия и управляет им как лошадью, дергая за кудряшки, своими маленькими ручками. Питер теряет весь интерес к Стайлзу и быстрым шагом направляется в сторону беты, а Стилински сочувствующе вздыхает, думая о том, что Мия рано или поздно сделает Лейхи лысым. Стайлз метнулся в дом, вспомнив о пролитом соке, а когда вернулся во двор, то непроизвольно замер на месте. Хейл сидел на одном из тех самых удобных блядских стульчиках, которые так бесили и щекотал, извивающуюся на его коленях дочь. Омега раздраженно прикрыл глаза, уже наверное в сотый раз поражаясь нелогичности Питера, потому что тот выглядел до нельзя добродушным, милым и счастливым и так ласково улыбался, что у Стилински практически сводило челюсть от этой картины. * Мия нагулялась вдоволь, неугомонный Питер сначала всю её перетискал, затем раз 800 поцеловал в каждую щечку и в завершении чуть ли не защекотал до смерти. Стайлз уже в серьёз начал переживать, ей богу. В итоге уморенный ребёнок закапризничал и был отправлен на дневной сон. Айзек лениво развалился на диване в гостиной, жуя бургер, и щелкая пультом, а Питер и Стайлз расположились за кухонным столом. Стайлз сидит и почти остервенело дербанит вилкой и ножом филе миньон, потому что не ел с утра и ему если честно хочется тупо взять наколоть кусок на вилку и вгрызться зубами. Иногда он поглядывает на Питера, который сидит сбоку от него, почти в плотную, подперев щеку рукой и задумчиво смотрит на своего омегу. — Ты так очаровательно ешь, — заговаривает Хейл и придвигается ещё ближе громко скрипя стулом под собой. — Я в этом не виноват, — Стайлз продолжает с серьёзным видом жевать, глядя в тарелку. — утром, видимо, я очаровательно задыхался или выпучивал глаза от страха, что ты решил передернуть. Как вспомню... Пиздец. — Это интересно, ты старательно изображаешь вредную и неприступную колючку, а я чувствую, что хочу отыметь тебя только сильнее. — Не пойму, тебе зонд с питанием что ли через ухо, протыкая мозг, вводили? — Стайлз прекращает жевать и откладывает приборы. — Алё, приём! — он пару раз щелкает пальцами перед лицом альфы. Питер резко перехватывает его руку и сжимает запястье, Стайлз кривится от боли. — Эй! Ты обещал, что не будешь распускать руки. — Почему ты сегодня не ответил мне ничего, Стайлз? — Ты про твои извращённые признания в любви? Питер, я тебя четыре года не видел, если бы не Мия, я бы одичал и ты бы нашёл меня в набедренной повязке, лазающего по твоим яблоням во дворе. Дай мне время. Могу сказать одно — я правда по тебе скучал. — Что с тобой стало? Что за херню тебе Дерек дал? — недовольно фыркает Питер. — Мне это совсем не нравится. Стайлз по дурному улыбается и разводит руки в стороны. — Прикинь, я вырос и многое переосмыслил, особенно после той жуткой ночи, когда пальнул в тебя. — Слушай, давай все-таки договоримся? Я всё ещё твой альфа и ты постараешься вести себя как... — Как покладистая сука, которую ты будешь ебать в своё особняке вместо Дерека? — скалится Стайлз, перебивая. — Ты даже не представляешь, что я сделаю с тобой сегодня ночью. — Жду не дождусь, — Стайлз наклоняется и шепчет это Питеру прямо в губы, а потом целует.