Драко Малфой и дневник Темного Лорда

      Мадам Помфри, увидев Драко, от переизбытка чувств чуть не выронила пузырек с зельем, который держала в руках. Прервав процесс раздачи противоядия жертвам Василиска, она проводила Драко к кровати и принесла ему чашку дымящегося горячего шоколада, добавив в него несколько капель успокаивающего зелья. — Я скоро подойду к тебе, дорогой, — для обычно нетерпеливой медсестры она произнесла это довольно мягким тоном. — Дай мне сначала закончить с ними. Сказав это она оставила Драко с мамой наедине друг с другом. Нарцисса Малфой, поколебавшись мгновение, прежде чем сесть рядом с сыном на кровать, осторожно положила руку ему на плечо. — Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это, дорогой, — прошептала она. — Хотела бы я, чтобы ты рассказал мне раньше, чтобы я могла тебе помочь. — Что я должен был сказать? — дрожащим голосом спросил Драко, — Мама, отец натравил на школу легендарного монстра. Пожалуйста, помоги мне спасти маглорожденных учеников? Его пальцы нервно сжали теплую кружку. — Ты бы действительно помогла мне? — Драко, — вздохнула Нарцисса. — В мире существует не так много вещей, которые я не сделала бы для тебя, любовь моя. И мне больно от того, что ты думаешь, что я буду согласна с тем, что подвергает опасности твою жизнь или жизни важных для тебя людей. Драко сглотнул, стараясь снова не расплакаться. — И я, откровенно говоря, потрясена тем, что твой отец был готов пойти на такое, — добавила она ледяным тоном. — Уверяю тебя, это будет иметь для него последствия. Внезапно их разговор был прерван, вошедшими в лазарет Уизли и веселящимся Локхартом, с любопытством рассматривающим всё вокруг. — Малфой, ты в порядке? — нерешительно спросил Уизли. Драко молча кивнул. — Хорошо. Дамблдор послал меня отвести Локхарта. Где мадам Помфри? На его зов из-за ширмы вышла усталая медсестра. — Что с ним случилось? — спросила она. — Я, к твоему сведению, довольно занята! — Его заклинание стирания памяти дало обратный эффект, — смущаясь сообщил Уизли. — Он понятия не имеет, кто он. — О, Мерлин, — вздохнула мадам Помфри, закатывая глаза. — Что ж, выберите свободную койку, профессор, я займусь вами позже. Если память подлежит восстановлению, она может подождать. С этим она вернулась к жертвам, исчезнув за шторами. Локхарт стоял, глупо улыбаясь и не двигаясь, прежде чем Уизли, закатив глаза, толкнул его на ближайшую кровать,. — Я пойду в башню Гриффиндора, — обратился он к Драко. — Джинни и все наши будут сильно волноваться. И, кажется, МакГонагалл готовит пир в честь произошедшего события. Как думаешь, ты сможешь прийти? — Не знаю, — пожал плечами Драко, испытывая странные ощущения от очевидных попыток Уизли быть с ним любезным. — Ладно, — Уизли явно чувствовал себя неловко. — Ну, в любом случае, увидимся позже. Драко кивнул, глядя на уходящего парня. Они с матерью какое-то время ничего не говорили. Драко тихо пил шоколад, чувствуя, как напиток и зелье согревают его изнутри. Его пульс начал успокаиваться и, в конце концов, он перестал дрожать. Мама нежно водила пальцами по его спине, рисуя на ней успокаивающие круги. Драко почти уже снова почувствовал себя самим собой, когда в дверь ворвался его отец. Его глаза дико сверкали, а лицо было багровым от переполнявшей его ярости. — Мы уходим, Нарцисса, — проревел он жене. Он не смотрел на сына, сосредоточив взгляд исключительно на ней, и Драко почувствовал, как рука на его спине замерла. — Прошу прощения? — тихо спросила она угрожающим тоном. — Мы уходим, — резко повторил Люциус. — Не думаю, — ответила Нарцисса. — Я бы хотела остаться с нашим сыном. С нашим очень травмированным сыном, который за последние несколько месяцев столкнулся с ужасающей темной магией. И все это по твоей вине, насколько я понимаю. Люциус уставился на нее, прежде чем его взгляд переместился на Драко. — У тебя нет доказательств моего участия, — выплюнул он. — На твоем месте я был бы осторожен в том, в чем обвиняешь отца. — Добби может засвидетельствовать это, — тут же запротестовал Драко. — Ты полагаешься на показания грязного домового эльфа? — усмехнулся Люциус. — Ты совсем ничего не понял как устроен мир, Драко? Драко не ответил, прекрасно осознавая, что отец прав. У него не было улик против него; по крайней мере ни одной, которую бы власти восприняли всерьез. — Подожди, пока не вернешься домой, — выдохнул Люциус. — Я покажу тебе, что происходит, когда ты пытаешься обвинять собственного отца, ты, неблагодарный… — Достаточно, Люциус, — прошипела мать Драко. — Я не потерплю, чтобы ты так разговаривал с моим сыном. Тот взглянул на жену и они просто какое то время смотрели друг на друга. Их молчаливая дуэль взглядами была прервана голосом мадам Помфри, чье возвращение Драко даже не заметил. — Это лазарет, — ехидно напомнила она им. — И ваш сын получил серьезную травму. Либо вы прекращаете спорить, либо уходите. Отец Драко выпрямился, усиленно стараясь сохранить достоинство и, не говоря ни слова, покинул больничное крыло. Мама вздохнула, тоже поднимаясь на ноги. — Я бы хотела остаться, дорогой, но я действительно думаю, что нам с твоим отцом нужно серьезно поговорить друг с другом, — мрачно сказала она. — Думаешь, ты справишься сам? — Конечно, мама, — кивнул Драко, ставя пустую кружку на тумбочку и вставая. — Я в порядке. — Я напишу тебе утром, — пообещала она, наклоняясь, чтобы поцеловать его в лоб. — Спи спокойно, мой маленький дракон. Драко улыбнулся, услышав детское прозвище, и, поцеловав его в макушку, Нарцисса развернулась и последовала за мужем. Почти сразу после того, как она ушла, дверь снова распахнулась, и в палату вошел Гарри. — Драко, — улыбнулся он, приближаясь к нему. — Как ты? — Уже лучше, — честно признался Драко. — Что произошло в кабинете директора? Отец был в ярости, когда появился здесь. — Ну, — пожал плечами Гарри. — Дамблдор сказал ему, что найдет способ привлечь его к ответственности, если, э-э-э, какие-либо еще школьные принадлежности Волдеморта попадут в невинные руки или что-то в этом роде. О, и я, как бы, освободил Добби. — Ты сделал что? — шокированно спросил его Драко. — Ну, я заставил твоего отца, ничего не осознавая, дать ему носок. Как понимаешь, он не слишком хорошо это воспринял. Это заставило Драко рассмеяться. Гарри улыбнулся, выглядя очень довольным. — Только ты, Гарри способен на это, — усмехнулся Драко, качая головой. — Я бы сказал, что ты быстро поднялся на вершину списка ненависти отца. — Ну, он тоже в значительной степени высоко там, в моем, — небрежно сказал Гарри. — Так ты придешь на праздник? Драко нахмурился, перспектива появления в Большом Зале после того, как выяснилось, что он был, хотя и поневоле, марионеткой для Наследника Слизерина, пугала его. — Не знаю, Гарри, — пробормотал он. — Думаю, будет лучше, если я просто побуду здесь. — Ой, перестань, — взмолился Гарри. — Это была не твоя вина. И у тебя нет причин прятаться. — Но Дамблдор сказал, что я должен остаться здесь, помнишь? — возразил Драко. — Уверен, он согласится, что тебе нужно немного отвлечься, — настаивал Гарри. — Мадам Помфри? Последовала короткая беседа с медсестрой, которая, казалось, не желала отпускать Драко без надлежащего осмотра, но в конце концов уступила, признав, что у нее много работы с жертвами Василиска. Она посоветовала Драко сразу вернуться, если ему станет плохо, и отослала их прочь. Когда они подошли к холлу, там уже было много школьников, направляющихся в Большой зал, все были одеты в пижамы и громко переговаривались. Сквозь толпу прорывалась группа рыжих, быстро приближаясь к ним — Уизли, его младшая сестра, близнецы и староста. Драко заметил, что глаза Джинни покраснели и опухли, как будто она проплакала несколько часов. Внезапно Драко захотелось сбежать. Он понимал, что сейчас не в состоянии справиться почти со всей семьей Уизли после того, как выяснилось, что его отец пытался, в лучшем случае, сделать их младшую сестру преступницей, а в худшем — довести до смерти. Он тут же подхватился и рука Гарри тут же схватила его руку. — Драко… — начал он. — Гарри! Малфой! —закричал Уизли. — Слава Мерлину, что ты здесь! Мы как раз спорили, разрешит ли мадам Помфри нам всем прийти в больничное крыло… — Ты в порядке, Драко? — тихо спросила Джинни, глядя на него заплаканными глазами. Драко не знал, что сказать. Стук сердца громко отдавался в ушах и на мгновение он почувствовал головокружение. Гарри, тем не менее, все еще крепко держал его за локоть и внимательно наблюдал за ним, прежде чем повернуться к Уизли, отвечая вместо Драко. — Он все еще в шоке, но не ранен. — Спасибо Годрику за это, — тихо сказал староста. — Драко, приятель, мы должны поблагодарить тебя, — серьезно сказал один из близнецов, хлопая Драко по плечу, в то время как другой яростно кивал. Голова Драко закружилась, он не мог взять в толк то, что только что услышал. Он моргнул, непонимающе уставившись на них. — За что? — наконец он произнес хриплым голосом. —Ты спас нашу младшую сестру! — ответил первый близнец. — Кроме того, — сказал староста на этот раз без своей обычной напыщенности, его лицо побледнело, когда он посмотрел на свою дрожащую сестру. — Кто знает, насколько хорошо Джинни смогла бы сопротивляться силе этого дневника. Она могла бы не пережить всего этого. — Мы в большом долгу перед тобой, — заключил близнец, который все еще мягко сжимал плечо Драко. — Но… — выдохнул Драко, все еще не понимая. — Я напал на людей. Вы все должны меня ненавидеть. — Перестань, — ответил другой близнец, округлив глаза. — Мы не виним Джинни и не станем винить тебя! — Если бы не ты, то это она была бы там, внизу, в тайной комнате, — добавил второй близнец. — Ты ничего не мог с собой поделать, — мягко сказала Джинни, нерешительно смотря ему в глаза. — Никто из нас бы не смог. Ее словам больше, чем чьим-либо другим, удалось утихомирить бурю вины и разъедающей внутри него ненависти к самому себе. Может быть, потому, что она, в отличие от других, точно понимала, через что он прошел. Драко кивнул ей, не в силах ответить. Он почувствовал, как рука Гарри успокаивающе передвигается от его локтя к пояснице. — Давай, — улыбнулся первый близнец, еще раз сжав плечо Драко, прежде чем отпустить его. — Пойдем на пир и наедимся. — Ага, — решительно кивнул другой, обнимая за плечи Джинни. — И еще, сегодня ты сидишь с нами. — Но, — пробормотал Драко, нахмурившись. — Я слизеринец. — Да какая разница, — с чувством воскликнул Уизли, хотя и не смотрел на Драко. — Я думаю, на сегодня мы можем сделать исключение из правил, — сухо разрешил староста. — Мы объявляем тебя почетным гриффиндорцем, — весело воскликнул один из близнецов. — Верно, Фред? — Ага, — ухмыльнулся другой «Значит, тот - Фред», — сообразил Драко. — А если кто-то будет этим недоволен, тот может прийти поговорить с нами. Драко нерешительно повернулся и посмотрел на Гарри, но тот широко ему улыбался. — Пошли, — сказал он Драко, и, не зная, что еще сказать, Драко просто кивнул и последовал за Уизли в Большой зал. *** На пиру Драко был в центре внимания - студенты либо глазели на него, как будто он был летающим Низлом, либо пытались завязать с ним разговор, пока Гарри или кто-то из клана Уизли быстро и решительно это не пресекали. Дамблдор обратился к студентам, информируя их о том, что произошло, при этом весьма дипломатично сообщая как можно меньше подробностей, насколько это было возможно, и присуждая по 200 баллов Гарри и Уизли. В какой-то момент в Зал одна за другой начали просачиваться только что ожившие жертвы нападения Василиска. Все они выглядели в той или иной степени потрясенными и потерянными. Драко старался не смотреть им в глаза, чувствуя себя слишком виноватым, но когда в Зал вбежала Гермиона и заключила Гарри в крепкие объятия, поздравляя его и Уизли с тем, что они сами во всем разобрались, сердце Драко практически провалилось сквозь пол. Он не отрывал глаз от тарелки, с почти нетронутой на ней едой, стараясь сжаться настолько, насколько это возможно. Вскользь он подумал, что было бы неплохо иметь мантию-невидимку Гарри, потому что после того, что произошло, он никак не мог взглянуть в лицо Гермионе. Однако Гермиона не оставила ему выбора, потому что сразу после того, как отпустила Гарри, она крепко обняла Драко за плечи, прижавшись к его спине. — Мне так жаль, что мы не поняли, что происходит, Драко, — прошептала она ему на ухо. — Мне очень жаль, что мы не помогли тебе, и что ты чувствовал, что не можешь довериться нам! — О чем ты говоришь? — пробормотал Драко срывающимся голосом. — Это я во всем виноват! Я был слишком труслив, чтобы заговорить и был наивно убежден, что справлюсь сам! Это из-за моей глупости ты окаменела! Ты не должна… — Не смей винить себя, Драко! — прошипела она нехарактерно резким для неё тоном. Она отпустила его и втиснулась между ним и Уизли, взглянув на него с яростной решимостью. — Ты такая же жертва, как и каждый, кто подвергся нападению! Когда Драко просто безмолвно уставился на нее, она добавила более мягко: — Я знаю, о чем ты думаешь, Драко, но, пожалуйста, не надо. Я знаю, что ты никогда бы никому не причинил вреда намеренно, тем более мне. Ты не твой отец и мы знаем это лучше, чем кто-либо другой. Правда, Рональд? При этих последних словах она повернула голову к Уизли, чьи уши сравнялись по цвету с его волосами. — Верно, — пробормотал он. — Верно, — согласился Гарри. — Так что в следующий раз, когда что-нибудь случится, пожалуйста, доверься нам, хорошо? Мы прикроем твою спину. — Я очень надеюсь, что следующего раза не будет, — слабо возразил Драко. — О, — мрачно вздохнула Гермиона. — К сожалению, я убеждена, что будет. Было около трех часов ночи, когда вернулся Хагрид. Азкабан явно не пошел ему на пользу, потому что он выглядел бледным и усталым, но его улыбка была яркой и искренней, когда он взглянул на Драко. — Ах, детка, не переживай об этом, — он отмахнулся от его извинений. — Значит, мы оба были им одержимы. Не могу же я винить тебя за то, что случилось сначала со мной, а теперь и с тобой, не так ли? И благодаря вам, ребята, все теперь знают, что я невиновен. При этих словах его лицо стало серьезным. — Во всяком случае, я должен поблагодарить тебя за то, что ты очистил мое имя. Драко не чувствовал, что заслуживает какого-либо прощения, не говоря уже о благодарности, но его окружала такая сила яростной гриффиндорской преданности, что он был бы идиотом, если бы сомневался в искренности чувств своих друзей. Поэтому он загнал своё чувство вины в дальние уголки разума и позволил себе всю ночь купаться в принятии прощения и благодарности, пока продолжалось празднование. *** Те несколько дней, оставшихся до конца учебного года, позволили Драко постепенно, шаг за шагом, собрать себя заново. Экзамены были отменены и, хотя из-за этого Гермиона была в отчаянии, Драко наоборот был благодарен, потому что чувствовал, что не смог бы сейчас показать на них высокие результаты и соответствовать своим собственным высоким стандартам. Вместо занятий Драко проводил столько времени, сколько мог, со своими друзьями (и не только потому, что Гарри отказывался отпускать его от себя без крайней необходимости) и в, конце концов, он снова начал чувствовать себя почти нормально. Вскоре до Драко дошли новости о том, что его отца уволили с поста председателя попечительского совета школы. И этот день, естественно, стал днём, когда Нотт открыл на него охоту. Он радостно заявлял, что Драко продолжает разрушать имя Малфоев и что скоро его семья будет на одном уровне с Уизли. Ничего иного Драко, естественно, от Нотта не ожидал и потому его слова не особо то и ранили. Учитывая все, что вызывало у него беспокойство, издевательства Нотта или репутация его собственной семьи стояли довольно низко в списке его приоритетов, но что его удивило, так это то, что, обычные насмешки Нотта, похоже, не нашли отклика у некоторых из его одноклассников. Именно Забини равнодушным голосом заявил Нотту: — перестань вести себя как противный урод, разве ты не видишь, что я читаю?, — и резко покрасневшая Паркинсон пробормотала что то в согласии с его словами. На мгновение ее глаза встретились с глазами Драко, но прежде чем он смог разглядеть в них какие то эмоции, она уже вскочила и выбежала из гостиной под предлогом «найти Дафну». Драко не знал, как интерпретировать эти конкретные события, поэтому выбросил их из головы и, как обычно, избегал своих соседей по факультету. Мама Драко в одном из многочисленных писем, которые она отправила после того, как покинула больничное крыло, следуя за мужем, уверяла его, что отец не будет беспокоить его, когда он вернется на каникулы, но Драко это не убедило. Дело было не в том, что он сомневался в способности своей матери настоять на своем, а в том факте, что после всей этой катастрофы с дневником он потерял всю свою веру в Люциуса Малфоя как в отца. С тех пор, как он получил то таинственное письмо из будущего, его уважение к отцу, которым он когда-то восхищался, резко уменьшилось, и теперь Драко понял, что тот не оставит абсолютно ничего просто так — мысль, которая обескураживала Драко и тревожила. Поэтому, естественно, его настроение было унылым во время возвращения в Лондон на Хогвартс-Экспрессе, несмотря на шум, который близнецы Уизли и их друг Джордан устраивали в коридоре перед их купе. Гарри, не обращая внимания на свои собственные мрачные перспективы на лето, связанные с возвращением к его маггловским родственникам, изо всех сил старался сохранять позитивный настрой и Драко понимал, что его друг делает это только для того, чтобы поднять ему настроение. В какой-то момент он протянул всем троим по бумажке с наспех нацарапанным номером, наказав «позвонить ему». Драко понятия не имел, что это значит, но Гермиона пообещала, что в первом же письме объяснит ему маггловские способы общения. — Нам удастся поговорить этим летом, — пообещал ему Гарри. — Мы найдем способ. Драко кивнул, надеясь, что он прав, поскольку перспектива еще одного лета без общения с Гарри, казалась гораздо хуже перспективы возвращения к жизни под одной крышей с отцом. И вот, с таинственным номером Гарри в кармане и крепкими объятиями на прощание, Драко встретился с мамой, чтобы вернуться вместе в Малфой-мэнор. — Не нужно так беспокоиться, дорогой, — мягко отругала она его, увидев его мрачное лицо. — Все будет хорошо. Драко слегка улыбнулся ей и, бросив последний взгляд на своих друзей, они с мамой покинули платформу девять и три четверти и отправились в Уилтшир.