Зарисовки по аушке!!

Огромный бело-золотой дом. Участок в пару квадратных километров. Особняк в 4 этажа, а если учитывать подвал — все пять, куча комнат, восемь спален, девять уборных. И это все на двух человек. Четвертый этаж, дальняя спальня, что уже давно не используется по назначению. На ней лежит девушка, пятнадцать лет. Черные волосы касались плеч, красные узкие глаза были опущены. Острые формы лица были зарыты в сборище разноцветных одеял и подушек. На этом подростке лишь шорты. На спине, а точнее на лопатках был буквальный склад порезов. На бледной коже красовались буквально белые шрамы, красные и розовые царапины. Данное событие повторялось примерно раз в неделю. Фиил ложится животом вниз, вновь позволяя быть самой собой, на пару часов снимая маску хладнокровия и серьезности. Полное спокойствие, но редкий смех, улыбки, иногда слезы и злость. Это все она не позволит себе проявлять в иных местах. Над ней сидит Аррисон, поливая лопатки новой порцией спирта. Растирание занимало меньшую часть процесса. Легкое пощипывание доставляло дискомфорт, неудобство, но этот момент был необходим. Даже если вы и желаете поранить себя — область нужно обработать, до и после, хотя если вы хотите занести себе какую-то болячку этот момент можно пропустить. Лезвие выкидывается и заменяется после каждого акта. Материальное состояние вполне может позволить покупать новый каждую неделю.. ну или закупать их десятками, если не сотнями. Во второй раз лезвие аккуратно обрабатывается. Все закончено. Парень убирает дорогую себе косу, направляя взгляд красных глаз прямо на места между шрамами и старыми порезами. Это место не пропитано смехом, его глупыми шутками. Эта комната единственная, где оба могут вести себя так, как им вздумается. Порез. Проникновение под кожу не слышно за шелестом медицинских перчаток. Короткий, но болезненный. Небольшая капля крови поднимается наверх. Этой боли пришлось ждать крайне долго, а потому девушка тихо выдыхает, немного приулыбнувшись. Сегодня ожидание точно оправдает себя. Порез. Еще один. Четвертый. Пятнадцатилетний юноша идет короткими, быстрыми и не глубокими порезами, хотя достаточно заходящими, что бы выпускать по капле-две крови за раз. Сегодня он решил изрезать обе лопатки, маленькими, мучительно-приятными порезами. Почему это все происходило? Аррисон был против этой затеи, но все еще послушно резал дорогого себе человека. Это объясняется довольно просто. Селфхарм — зависимость. Так, или иначе, но попробовав один раз с эмоций ты не сможешь остановиться. Злость на себя, печаль, чувство вины или стыд, обида или разочарование. Все это будет вести к жгучим порезам, болезненным ударам, звонким подзатыльникам, или же иным способам самоповреждения. Селфхарм с вами на долго. Он будет проявляться даже без причины, от скуки, усталости у вас появится мысль "а что если порезать себя?". Хотя там может быть и иной глагол. И в данном случае вся боль, злость и остальные чувства Фиил переходят в капельки крови на ее спине. И лучше это будет происходить так — под присмотром, при необходимой обработке и прекрасном понимании своих действий, а не иным образом. Аррисон знает, что откажись он — Фиил найдет иной способ сделать себе больно и он будет скрываться тщательнее. Когда девушка призналась в своих действиях на это отреагировали нормально. Да, тот умолял не прикасаться к себе подобным образом, но это было в разы лучше, чем агрессия или же истерика, которую бы определенно устроили приемные родители Фиил. Доверие и забота — причины причинения боли ей таким способом. И Аррисон знает, что лучше контролировать все и медленно помогать, думая как пересадить ее на более безобидный и безопасный способ, чем полное ничего. Это тайна, что не выйдет в люди. Уже пошел переход на вторую лопатку. Порезы были аккуратными, четкими и ровными. Никто не мог спорить, Аррисон — явный садист, а потому ему данная картина доставляет смешанные чувства. Одновременное удовольствие и печаль, удовлетворенность и отвращение. Даже небольшой стыд присутствует, но эти мысли сразу же отгонялись. Фиил лично попросила его об этом. Ей легче сносить боль рядом с дорогим человеком, даже если тот и причиняет ее девушке. Тихие порезы, что раздавались в полной тишине были признаком доверия, хотя Фиил приходилось мучаться с мыслями про то, что и Аррисону сложно это делать. Очередной порез, жгучая боль в этом помещении. Приглушенный свет, почти беззвучное дыхание, громкое соприкосновение лезвия с кожей, царапины и поднимающаяся кровь. Это все повторяется минимум раз в неделю. И наконец этому подошел финал. Острый предмет был откинут на тумбочку, а в руки была взята самая обычная перекись водорода и новые медицинские перчатки. Перекись аккуратно размазывалась по порезам, показываясь в белых пятнах и пузырьках. Каждый порез был покрыт тонкой, противно шипящей полосочкой, а яркие ощущения заставляли немного подрагивать, сжимая ближайшее к ладони одеяло. — тише.. — наконец прервал столь долгое молчание Аррисон, аккуратно целуя девушку в шею, совсем рядом с позвоночником. Это был короткий и довольно нежный поцелуй, что все же вызвал небольшую улыбку на лице Фиил. Смахивая все пузыри рукой в перчатке тот молча подал ей лежащую поодаль футболку, отходя от кровати, дабы собрать все то, что было скинуто на пол. Тишина.. все было настолько тихо, что было слышно моргание, соприкосновение ресницы о ресницу и тихое, произнесенное на выдохе "спасибо".