Это игра без сомнения, обречённых ждёт пора-же-ние

Великих судьб единый путь. И как ветра порыв, людских эмоций взрыв Питает их, детей моих… Вся жизнь — словно миг, ты многолик! Пока со мной ты здесь, пока ты рядом… Повелитель кукл жив, корни пустив… Король и Шут — Театральный демон Вечер… Или же ночь? Похоже, счёт времени всё же потерян… Но в любом случае, вокруг была практически всепоглощающая тьма. Даже легкий свет луны её не нарушал, а напротив, создавал особенную атмосферу, пропитанную тайной. В царстве тьмы любой желающий мог почувствовать себя её частью, он становился един с ней. Можно сказать так о ночи… Но если принимать всё буквально… Эта связь зарождается в сердце человека, ядом растекаясь по ней, а после подчиняя, обрекает на страдания. Но разве что-то может быть плохого в мучениях? Казалось, и лишь еле заметный стук по уже натёртым от времени клавишам не нарушал создавшуюся гармонию. Существование человека прекрасно вписывалось в эту картину, полную идиллии. Полотно ночи дополнял мертвецки бледный лик одного человека… А человека ли? К сожалению, все люди, когда-либо встретившие его, не могли уже сказать точно. Кое-кому всё-таки не суждено было насладиться тишиной в полной мере и привести мысли в порядок. Так как чьи-то наполненные страданиями вопли и крики другого доставучего человека опять прервали воцарившуюся столь прекрасную гармонию. — А справа вы можете лицезреть пейзаж, пока ещё не пропитанный болью невинных людей, правда, прекрасно, Сигмушка???? — в ответ на это послышался приглушённый стон, а Гоголя уже нельзя было остановить. — Ой, а почему я не слышу ответа? Илии… Тебе не интересно???? Как ты можешь, я же таааак стараюсь? Почему ты молчишь? — но человек, к которому обращались, не мог ответить… Да как тут ответишь, если руки сковывали наручники, ноги плотно связаны, туловище в тисках кресла самолёта. Даже шея в таком положении, что лучше лишний раз не дёргаться, ведь есть шанс наткнуться на какие-то фигнюшки. Откуда Гоголь только их достал, лучше не знать несчастному. Сам Сигма устал от всего пережитого морально, физически… И … Ему, кажется, хочется срочно в туалет. — Сигмушка, не игноруй так, я же обижусь. Нуууу же, не будь букой и подари мне парочку словечек своим чудесным голоском. Ну, ну, я хочу услышать симфонию твоих стонов. Начинай~ — Гоголь, неужели ты специально своими выходками отвлекаешь меня от приготовления чая для хозяина? И мешаешь его хрупкому покою? — сказав это, молодой человек продолжил с любовью размешивать ароматный напиток, не обращая внимания на практически нулевую видимость. Сам же хозяин в это время прекратил стук клавиш и задумчиво посмотрел на свои бледные руки… — Нет, нет, что ты!!! Как я посмею? Это же греху подобно мешать Дос-куну наслаждаться чаёчком. Кто я после этого? И к тому же, почему сразу отвлекаю… — Дааа? А что тогда делаешь? Может планируешь всех нас прямо сейчас перекинуть в мир иной? — это уже послышался раздражённый голос уставшего от бессмысленный болтовни ещё одного фаната тишины. Он решил во чтобы то не стало, отстоять хотя бы пару минут. Являясь членом Крыс, он встретил этого неугомонного человека впервые, но уже жалеет об этом, страдает, хочет как можно быстрее забыть о нём и тд, и тп. Да и положение, в котором он находится, уж очень неудобное. Быть столом для как выразился Гончаров «хозяина» не доставляет удовольствие. Но подобная поза укрепляет лимфатические узлы, приводит к расслаблению, да и практикуется у йогов. Так что плюсы есть… —Чтооооо??? Конечно да! Разве не романтично так парить впятером, подобно птицам в облаках, это слишком заманчиво. Может такой возможности и не представиться. Вам когда-нибудь приходилось... — Кто-нибудь, срочно оттащите его от штурвала… — это был крик души одного бедного человечка с забинтованной головой. Он аккуратно подал чай с мелиссой хозяину, который не обращает на происходящее внимание. Казалось, он находится в другом измерение, но дорогой Достоевский просто продумывал вероятность встретить старых или же недавних знакомых по прибытии в Йокогаму. Он постарался запить залпом эту горькую мысль и весь напряжённый день ароматным чаем. — Хммм, заманчиво, да? Ну, интересное предложение, но пока нам надо выжить и не рихнуться так. Ибо скоро численность пассажиров резко сократиться, — сказавший человек, с трудом пошевелил пальцами, как же все ломит. Но вспомнив, что кто-то рядом может убить одним касанием за пропущенную букву, его боль неожиданно прошла. — Господа, мы собрались здесь, в этот замечательный день, чтобы… — хотел было напомнить некоторым Гончаров, но но но… Его перебили — Чтобы соединить узами брака! — выкрикнул счастливый Коленька. —... Кого? — забыв про конспирацию, сказал узмученный жизнью и Гоголем Сигма, он только что умудрился освободиться от кляпа и частично от проклятых пут, а так спалиться… Вообще-то он всего лишь подумал, но как-то слишком громко. Это всё нескончаемая болтовня одного нечеловека. Да. — Сигмулечка аж обрёл дар речи от радости, ну разве не прелесть? Кое-кого заинтересовала свадебка!!! — кажется, кто-то только обрадовался перспективам обрести себе ещё одного собеседника. — Господа, а Достоевский точно в порядке? Просто он уже давно так сидит и не реагирует, — заметил вдруг обеспокоенный персональный столик Доси. Он так устал и надеялся уже только на чудо и милость главы. И даже перестал проклинать свое положение… Ну, а что, это военный самолёт, тут мебели практически нет, а кому-то как всегда на чём-то надо работать… Лицо же Достоевского как всегда ничего не выражало, только его глаза горели аместивовым пламенем, что и удивило врача. Может его стоит осмотреть? — Дос-куууууун… Не оставляй нас бедненьких сиротинушеееек, — чуть ли не «рыдая» прокричал, повернувшись на 180° и оторвав взгляд от штурвала, многоуважемый клоун. Сигма тоже хотел, но ему все ещё мешали цепи и верёвки, поэтому он ориентировался на крики и завывания. Спустя какое-то время, многочисленные попытки докричаться и уговоры отдать уже допитую кружку Дос-кун всё-таки наконец-то отреагировал. — Ммм, в чём дело? Мы уже прибыли? — проговорил вернувшийся из транса. — Таак-с, ну осталось ещё примерно десять подходов до Гон-чай, пять попыток насилия психики Сигмулечки, четыре издевательства над твоим столом (прости, Бука-кун) и три варианта убийства… — Гоголь готов был затянуть эту речь надолго, но его перебили. — Ааа, ну полчаса, — проговорил отрешённым голосом хозяин этих непонятных коробок, в которых был весь самолёт и человек, который из-за них издевается над людьми. Он отдал уже давно испитую белоснежную кружку чая и любезно получил новую взамен. Тем же размеренным движением кисти намекнул человеку под его компьютером чуть ближе подвинуться. А после стряхнул с себя ценные бумаги, добытые из тюрьмы его подчинёнными. Аккуратно всё сложив, он осмотрел всех собрашившихся здесь и заключил, что дурдом пора заканчивать. А чтобы это сделать, надо бы дать кому-то другую работу. Негоже так прохлаждаться. — Феденька, миленький, родненький, не смотри на меня так, я вообще-то занят… Я очень, ну очень занят…— состроив грустную мину, ответил на этот взляд главный виновник всея хаоса, но он был не против чего-нибудь поинтереснее управления самолёта. Да и у него в руках фактически были жизни всех присутсвующих. Это самую малость напрягало остальных. — Хм, скоро мы прибудем в Йокогаму, мне стоит объяснить зачем, или все догадались сами? —вновь начиная печатать, проговорил господин Достоевский. — Ээээм, извиняюсь, но можно будет в туалет? — слишком много всего произошло в этот день, и Сигма мало что понимал, но у него были определённые догадки. Да и он только час назад пришёл в себя, до этого его наглым образом в самый неподходящий момент вырубили. — Да, да, когда прилетим, и Гоголь проследит за тобой, — ответили пленнику суровой русской улыбкой. — Оооо, Сигмулечка, обещаю, тебе понравиться!!! — вскрикнул голосом полным радости Гоголь. Наверное, он даже искренне был счастлив такому повороту. Так счастлив, что самолёт слегка качнулся, что и послужило поводом понервничать у Гончарова за целостность не пойми откуда взявшегося чайного сервиса. А человек рядом с Фёдором ощутимо качнулся, и Дося промазал по клавиатуре. Теперь вместо «заберет» было одно ну очень некультурное слово. Самое обидное, что сообщение по счастливым у Гоголя обстоятельствам уже отправилось… Но ещё, наверное, можно всё исправить… Пока он размышлял, слышалась брань на могучем русском от его столика и Гончаров. — Мне уже не нравится… Да и идея ходить в туалет с тобой… — к сожалению, Сигма ни сколько не был счастлив, да и неудивительно. Что может прийти в голову этому шуту, даже сам носитель этой головы не знает… — Хпахахпхпхп, многоуважемый Сигма, надеюсь, вы последуете примерам многих принцесс и выберитесь из лап этого… — сказавшему это наконец-то разрешили немного размяться после позы на четвереньках, он уже практически не чувствует свои конечности. И неудивительно, учитывая его тихий и спокойный образ жизни за так любимыми ему экпериментами. Он максимально медленно встал, чтобы не дай Боже (Дося) ничего не уронить, но потом скоро вернулся в былую позу. — Так, кажется, сейчас пришло время напомнить, потом уже не будет возможности, что у нас миссия, все должны обязательно постараться… — начал было воодушевляющую речь Гончаров, но его перебили. — Ещё раз прошу прощения, но зачем я вам вообще нужен? Мне кажется, что ту часть плана я уже выполнил, да и я стал предателем организации, — это всё никак не оставляло светлую головушку Сигмы в покое, интересно даже, что же скажет сам виновник всех этих событий. Странно, что Сигма ещё жив… А сама жизнь выгодна Дьяволу, но что ему предстоит сделать… — Кхм, ты ничего пока не понимаешь, но скоро узнаешь. Не переживай, тебе не надо будет делать что-то выходящее за твои рамки, всего лишь одна мелочь, — теперь странно, что и сам Федор его будто бы успокаивает… Нет. Просто не хочет ему говорить сейчас детали его миссии, чтобы когда уже будет поздно поставить перед фактом. В самое неподходящее время, когда у него не будет и шанса всё самостоятельно обдумать. Что же на самом деле происходит? В него кто-то вселился? Или же мир окончательно сошёл с ума? Остановите его, и я просто выйду… Теперь присоединился ещё один вопрос к предыдущим из серии: «Где Гончаров берёт чай на высоте тысячи километров?», «Что или кто в тех коробках, на которые нельзя садиться?» и «Почему Гоголь опять начал петь?»… Стоп. Чттооо… Да ну, нееет, не опять… Не снова… — Летим, летим в соседнюю страну на дискотекууу, летим, летим на дискотекууууу со своей фонотекоооой, — с улыбкой до ушей пел Гоголь, заменяя радио и намекая на какие-то контейнеры сзади. Пары слов вполне хватило, чтобы полностью изменить давящую атмосферу безнадежности ситуации. — Летим, летим из тюрьмы, угнав чью-то победуууу… — но тут его на самом прекрасном прервали. — Хозяин, а вам не нужно переодеться? Вы же уже долго в этой мокрой тюремной одежде, — напомнил Гончаров и посмотрел на замёрзшего бедненького Достоевского. Кара небесная настигнет человека, заставившего его хозяина мёрзнуть. — Хмм, как раз закончил, Гоголь, у тебя есть одежда? — подмигнул клоуну «несчастный». Он решил немного прогуляться по своим «владениям». Наконец-то, человек, заменяющий недостающую мебель, выдохнул и стал подниматься, он теперь будет с жалостью смотреть на каждый стол. Да что там, его чуть не поставили в позу собачки. — Ооо у меня столько комплектов~ Есть на случай экстремальных ситуаций, если кто-то захочет сверхсекретно куда-то проникнуть… — как бы намекая, ответил мистер Насильник ушей Сигмы. Он достал максимально обтягивающий чёрный латексный костюм с маской и кнутом в качестве бонуса… Перспектива ходить в этом по Йокогаме Достоевскому не особо понравилась. Но вероятность узнать его в подобном равняется нулю. Если только кто-то не будет знать его фигуру слишком хорошо, но таких людей нет… Или есть? В общем, интересная идея… Надо взять это на заметку, а пока можно посмотреть ещё что-то. — А что-нибудь менее раскрепощённое? — Дос-кун, как тебе мог не понравиться костюмчик??? Он же совершенен! А какой удобный! Представь, как ты будешь идти по ночной Йокогаме под горячие взгляды… — в ответ Гоголя наградили истребляющим за милю взглядом, кто-то просто не только костюмы нормальные не хочет давать, но не смотрит даже на штурвал. Как они только живы с таким пилотом… Остальные лишь дружно посмотрели на этого любителя свободы, но не любителя своей жизни. — Кхм, ладно, Сигмулечка, лови рууулль, — сказав это, он бросился в сторону Крыски, нельзя же выбрать костюм без примерки!!! Освободившемуся пару минут назад и просто наблюдавшему за этим цирком Сигме ничего не оставалось, как в ответ чуть ли не полететь на место Гоголя. Самолёт из-за всего этого сильно качнулся и начал стремительно падать. Никто не ожидал такого поворота. Ну как никто… Кто-то уж да ожидал… И теперь стоя посреди самолёта, крепко вцепился в чашку, и ни одна капля не смеет упасть под его пристальным взглядом. А те кто не ожидал, то пытались спасти чайник, печеньки и тд, то не полететь в сторону Достоевского, и случайно не придавить его. В этом хаосе Гоголь каким-то образом врезался в Гончарова, тот всё-таки выронил печеньки и любимый сервис хозяина. И вот, атака печенюшками застала другого члена крыс врасплох, но он, гордо сопротивляясь, случайно запульнул их прямо в хозяина. Бедный доктор уже мысленно вскрыл и похоронил себя в столь прекрасных фиалковых глазах. Маты Гоголя и Гончарова в унисон посыпались подобно дождю, и от них нельзя было скрыться, впервые они стали дополнять друг друга. Даже послышалось тихое *** от Сигмы, который вдруг решил повернуться… В этот момент все резко стали верующими…