Это игра без сомнения, обречённых ждёт пора-же-ние

Ты спишь и видишь меня во сне, Я для тебя – лишь тень на стене, Я прячусь в воздухе и в луне, Лечу, как тонкий листок! И мне нисколько тебя не жаль – В моей крови закипает сталь...                Канцлер Ги — Тень на стене (Инквизитор и некромант) Луна гордо и размеренно, будто бы усмехаясь проплывает за горизонт, нанося свои краски на холст неба. Алый, багряный, малиновый, лиловый, нежно-голубой – цвета ожесточенного сражения между небесным войском. Где главными фигурами выступают владыка царства тьмы – Луна и дающее жизнь Солнце. Лишь облака меняют свой оттенок с тёмного на белоснежный изо дня в день, только сейчас на них видна кровь проигравшего. Они без стеснения предают одну сторону, чтобы на какое-то время примкнуть к другой. В этот раз в столь кровавой битве проигрывает Луна, в очередной раз она передаёт право царствования своему врагу (или нет?). Чтобы набрав сил, возродиться и забрать свои владения обратно, окрасив небо уже кровью врага. И так, в ожесточённой  битве, идя рука об руку, они проведут вечность. Скоро ночной страж покинет место, его работа по освещению заблудших во мраке душ пока прекратиться. Встанет Солнце и раскроет человеческие пороки.  Этот день пройдет, исчезнет и его печаль, и радость, оставив после себя лишь боль утраты. Наблюдающему показалось, что эта битва смутно напоминает ему недавние события. Тогда он испытал всё, начиная с лёгкой интриги до понимания собственной безнадежности. И дополнял всё всепоглощающий интерес к мыслям этого дьявола. Но стоило признать, что проводить время в его компании было занятно... Теперь, вспоминая о недавних событиях, Дазай пытался понять одно. Что это вообще было?? В попытках охладить мысли он прислонил уставшую и раскалывающуюся от боли голову к спасительному стеклу. После он почувствовал небольшое облегчение, только оставшаяся в теле боль всё никак не хотела утихать. Рыжеволосый парень, сидящий за креслом пилота и внимательно следящий за каждым жестом или действием этого нечеловека, обеспокоенно посмотрел в сторону бывшего напарника. Но увидел лишь растрепанные волосы Дазая, которые сияли и переливались от лучей восходящего Солнца. Решил, что он, наверное, пока ещё жив и просто устал... Хотя, учитывая, про кого он так думает, у него были небольшие сомнения. Дазай не тот человек, который мог просто устать. Нет, сейчас он испывает дикий азарт. Сам же темноволосый парень, слегка наклонив голову, посмотрел на Чую. Похоже, пора выбираться из болота собственных мыслей. — Чуечка, по твоему напряженному лицу кажется, что ты летишь не спасать своих подчинённых, а добивать, — ну, действительно, чересчур напряженными в такой ситуации не стоит быть. Ведь, это может сыграть не в ту сторону. — Да ну. Если кто-то и добивает, так это ты своим языком. Причём меня. Но твоё молчание не меньше напрягает, — почему-то Накахара испытал некое облегчение, когда тот сказал хоть что-то. Конечно, Дазай трещал недавно безумолку, но когда тот внезапно замолчал, стало немного не по себе. Ему даже показалось, что он один в кабине самолёта... До того присутствие Дазая было незаметно. — Хех, ну может и так. Как прекрасно, что ты обо мне так часто думаешь. Я, правда, поражён в самое сердце, мой милый друг~ — шатен продолжил с интересом рассматривать пейзаж за окном, ища в нем ответы на вопросы. Боль всё не исчезала... В таком состоянии он абсолютно бесполезен, а осознание этого приносит ещё больше мучений. — Тссс, скумбрия, завязывай с комплиментами. Мы даже близко не друзья. После победы я забуду о тебе, как об ужасном кошмаре, — Чуя перевёл свой взгляд с неба на часы. Эх, ещё чуть-чуть осталось и он выберится из оков неведения, лишь бы время шло побыстрее. Может даже застанет битву... — Оуу, в свете недавних событий твой комплимент обрёл новый смысл... Стооп, так ты тоже теперь прекрасное морское создание. Скумбрия в очаровательной шляпке!!! — выдавая новый вид рыбок, Дазай вдруг, то есть даже не вдруг, вспомнил ещё про одну, только в белоснежной шапке и пропитанную крысиным ядом. — Я. Же. Сказал. Прекращай. С. Комплиментами. Ты так беззаботно об это говоришь, только вот кажется, что ты тоже о чем-то сожалеешь, — кто-то захотел прояснить мысли бывшего напарника и просто устал от неопределённости, которая преследовала его, когда он увидел себя не пойми где, так ещё и с "подарком судьбы" Дазаем. Даже после красочного описания его внезапного заплыва в компании какого-то садиста и вообще Твари Всея Вселеной(по словам кое-кого), он мало что понял. Единственное только, что он как-то попал в европейскую тюрьму, и он, бессердечный и холодный, не любит этого самого страдающего челочека всем сердцем, как настоящий друг. — Ну, что ты. Единственное о чём я буду сожалеть до конца дней – что не видел лицо одной крысы, когда ты героически, как настоящий рыцарь, нёс меня на своих ручках. Вот зрееелище было... — вспоминая об этом, у шатена было желание рассмеяться, да что там, заржать как конь. Но нога в очередной раз напомнила о себе, а тело всё также сильно ломило после всех приключений. Поэтому он лишь с трудом выдавил кривую усмешку, пропитанную скорее страданиями, чем радостью. Это заставило вспомнить Чую об одной несостыковке. — Ты говорил про какую-то игру на выбывание. И яд. Но ты не сказал, кто победил... — но тут ему не дали продолжить. — Неужели, ты, Чуечка, сомневаешься во мне?? Разве исход битвы не был известен с самого начала? — в привычной манере театрально воскликнул один человек, с суицидальными наклонностями. Он грустно посмотрел на мимоходом проплывающее ещё алое облачко в форме какого-то мутанта-переростка с лапками, ушками и будто бы в чей-то или своей кровушке. М-да уж, или это уже у него начался бред. — Да откуда мне знать... Даже находясь с тобой в одной команде, нельзя быть в чём-то уверенным. И когда я полностью пришёл в себя, ты сказал, что все уже покинули тюрьму. Поэтому вывод, думаю, напрашивался сам по себе, — да, и Чую немного напрягало, что они прибудут позже некоторых и потом уже им некого будет спасать. Ловушка. Именно это слово ему приходило в голову от мысли об этом. Но лучше это, чем неизвестность.    Скорее всего Дазай был солидарен с его мыслями, только было одно но. Ловушка?? Серьёзно? Только кто в неё ещё попадёт... И сейчас он продолжал с упоением вспоминать каждый диалог, интонацию, слово, проявляющуюся эмоцию на лице Дьявола. Да, он давно понял, как тот связывался с внешним миром, но это знание уже ничего не давало. Но у него есть одна идея, которая другому вряд ли бы пришла в голову. Она слишком экстровагатная. И всё сильно зависело от мелких нюансов. — Ох, как же кто-то меня недооценивает... Но что такого, если мы немного опоздаем, а? Или мне тебя успокоить тёплыми обнимашками и заранее дать поплакать в жилетку? — кхм, реально, Дазай никогда не приходит поздно и рано тоже не приходит. Он или вообще не появляется, либо когда это никому не нужно. — Ты за кого меня принимаешь?? Если бы не твоя сломанная нога, то я бы сейчас сам её тебе сломал, — парень опять посмотрел на время. По виду его пассажира ясно, что тот если не умрёт от потери крови, то ему придётся лишится этой самой ноги. Да и судя по словам того, он не только на лифте как-то упал, но и поплавать успел с каким-то владельцем казино. А перед этим ему вкололи яд... А Чуя бл это всё не помнит, и у него вообще почему-то чувство похмелья после этого вампиризма. Ему вдруг стало страшно представлять состояние остальных членов мафии, когда они освободятся от этой дряни. — Ну, ну, откуда в тебе столько агрессии~ Чувство злости и ненависти снижает уровень когнитических процессов. И ты постепенно тупеешь. Как говорится, отпустиии и забууудь... — но тут шатена резко перебили. — Дазаай, к чему это ты клонишь? — теперь Чуе вдруг захотелось кое-кого добить, чтобы не мучился от своей бренной жизни. Боль. Невыносимая боль противно растекается по всему телу. Голова становится чугунной. Нога уже давно перестала как-то чувствоваться. Даже не только она, но и вся нижняя часть тела не подаёт признаки жизни. Веки вдруг налились свинцом. Неожиданно он увидел бездну. Он долго смотрел на неё, и она ответила ему тем же пристальным взглядом. "Тук" Едва слышимый удар о что-то. И какие-то звуки... Они прибыли в Йокогаму.  И боль от ожидания и отчаяния прошла. Да и вообще вся боль. Осталась лишь пустота. Такая долгожданная, только от этого почему-то нелегче. Ясное солнышко освещало путь прихрамывающего странника. Он всё шёл, будто в поисках чего-то или же кого-то. Вокруг было слишком тихо. Слишком. Так не должно быть в многолюдном городе, где дневные стражи – правительство, ночные – мафия, а предсумеречные – вооруженное детективное агентство. Где угодно, но не в Йокогаме. На своём пути Дазай видел какие-то неизвестные ему тела, люди это были или нет – он уже не знал. Они были для него безразличны, ему просто было всё равно. Ни одной живой души вокруг. Только удары собственного сердца нарушали тишину. Что-то здесь нет так, будто рядом враг. Точно... Враг. В этот же момент он услышал до боли знакомый стук сапогов, цвета лужи крови рядом. Они отбивали ритм его сердца. Да, это был Дьявол. И он пришёл по души всех умерших здесь. А теперь и за его грешной душенькой... Что ж, в ней с нетерпением скалят зубы Страсть и Порок, она сама может поглотить кого угодно. Тень, неторопливо и будто бы выжидая, приближалась к нему. Заметив её, Дазай стал поворачивать в сторону её хозяин. Раз. Два. Три. Четыре. И он увидел слишком хорошо знакомую фигуру в белоснежной рубашке и брюках, а плащ развивался на ветру, создавая иллюзию шествующего императора. Образ дополняла его шапка, которая покоилась на этой чёртовой головушке на манер короны. А глаза его горели адским аметистовым пламенем. Его же лицо не выражало ни одной эмоции, впрочем, как и Дазай сейчас.   Вот он медленно приближается, а шатен не может оторвать и взгляда от этой совершенной фигуры. Его походка, самое обычное и уже привычное лицо, бледность и худощавость – всё осталось прежним. Ничего не изменилось. Но почему он выглядит таким возвышенным, невесомым, идеальным... Он давно понял, что тот не человек в моральном плане. Но сейчас... Достоевский отбросил человеческое тело и обрёл вид истинного Дьявола. Даааа, но почему тогда он кажется таким прекрасным. Слишком. Совершенным. Даже для Дьявола. Нет, он настоящее божество... Божество разрушений... Да, странно звучит из уст врага, но Дазай в это время с упоением ловил каждое его движение. Может, всё дело в лучах восходящего солнца? Вот он остановился. Их отделяет всего лишь жалкий метр. После Дазай уже не в силах был понять, что случилось. Что его рука делает на талии Достоевского? Откуда на его плече появилась чужая рука? Когда они начали кружиться в смертельном танце? Почему последние остатки боли исчезли? Хрупкая белоснежная рука с аккуратными фалангами напоминала руку статуи из слоновой кости. Переключив свой взгляд с руки на своём плече, он с интересом посмотрел на свою собственную руку на чужой талии. Его талия оказалась тоньше, чем он мог представить. Да, тот был прекрасен, а его аура пропитана смертью, но тот кажется невероятно хрупким. Как так? Разве можно так сказать об этом существе? Задумавшись над ответом на этот вопрос, он посмотрел прямо в эти сверкающие, как самые ценные в мире алмазы, фиалковые глаза. И, кажется, его несчастную душу уже не спасти. Она безвозвратно сгорела в их огне. Собрав её пепел, Дазай внезапно заметил прекрасно знакомую издевательскую усмешку. Да, он видел её миллионы раз, смотря в своё собственное отражение. И каждый раз обращал внимание на физиономию его оппонента в тюрьме. Но тут он увидел её так близко. В ответ он слегка улыбнулся, можно ли это было назвать улыбкой или же оскалом, шатен не знал. Да и не имеет значение, когда танцуешь со смертью. Уже ничего не имеет значение. Внезапно он почувствовал дикую боль в плече – это чья-то рука его сильно сжала. От этого рука Дазая с такой же силой стиснула чужую талию. Их соединённые ладони начали игру кто-кому-причинит-большую-боль, крепко переплетая пальцы.  Всё это ускорило их танец, превратив скорее в охоту на эмоции партнёра. Дазай всё не отрывал взгляда от этого прекрасного лика, усмешка Достоевского теперь же переросла в нечто большее. Он не сразу заметил, когда она стала ближе, чем раньше. Не сразу понял, что лицо того, столь совершенное, теперь даже непозволительно близко. Даже не сразу узнал в своём грубом прикосновении к чужим губах самый настоящий поцелуй. Всё это обжигало всё нутро, лишило абсолютно всех мыслей и выдернуло в другое измерение... Дазай резко распахнул свои квадратные от всего этого очи. И ошалевшим взглядом посмотрел на не менее офигевшего от жизни Чую, склонившегося над ним. После, Накахара, как ошпаренный, отпрянул от него. — Что за... Ты же не домогал мой бедный труп?? — обеспокоенно проговорил вернувшийся в себя. Он заметил какой-то платочек на своих губах и носу. Дазай слегка приподнялся на локтях. Взяв несчастную жертву обстоятельств в руки, он задумчиво повертел его. — Теперь я пожалел, что спас тебя... Какого фига ты полез целоваться???? Божее, тьфу, гадость те какая, — с отвращением выплюнул бедный рыжик. Он всего лишь увидел упавшего в обморок Дазая, который к тому же ещё и не дышал. И ему пришлось рискнуть жизнью обоих, оставив самолёт на автопилоте, и полезть откачивать потенциальный труп. Целых полчаса их могли легко уничтожить, пока тот делал искусственное дыхание. Было слишком опасно... — Пхвхаахапха это был самый настоящий поцелуй смерти, и ты очень неплохо... — тут кого-то заткнули смачным подзатыльником. Как только он умудрился одновременно целовать фантом Достоевского и своего бывшего напарника? Он принял одного за другого?? Почему из всех возможных исходов всё закончилось страстным поцелуем? Его же симпатичные девушки привлекали?? Почему это было не с ними??? Всё-таки во сне невозможное возможно... А Солнце уже полностью вошло в свои владения. И теперь освещало ярким лучом надежды все странствующие души...