Это игра без сомнения, обречённых ждёт пора-же-ние

Что нас ждёт, море хранит молчанье, Жажда жить сушит сердца до дна, Только жизнь здесь ничего не стоит, Жизнь других, но не твоя. Ария — Штиль Медленно на небесном своде плыли невесомые белоснежные галеры. Они плавно раскачивались из стороны в сторону, аккуратно прикрывая друг друга. Размеренно по гиганскому синему морю их вёл ветер, только некоторые громоздкие и крупные облака угрожали общему покою. Совсем скоро начнётся дождь. И у кого-то есть все шансы под него попасть. Но всё-же наблюдать это прекрасное явление лучше стоя под прохладными и освежающими струями, они с лёгкостью снимут напряжение, расслабят и дадут почувствовать единство с окружающим миром... Только кому-то не суждено было это всё познать... Из тьмы самолёта неожиданно показалось встревоженный человек с бинтами на расстрепанной шевелюре. — Хозяин, не желаете зайти обратно?? Мне стоит заварить вам чашку горячего чая? — Пожалуй, но только с мятой. Бергамот и так за весь полёт осточертел, — переведя усталый взгляд на подчиненного, он мысленно попрощался с тишиной и прохладой. Скорее всего, это было единственное мгновение за день, которое он провёл в покое от своих же мыслей. Такие же тёмные, как и всепоглощающая бездна в груди, волосы развивались от ветра, загораживая путь и мешая спокойно дойти до любимого тёплого чая. Медленно поднимаясь по ступенькам, он заметил в небе что-то приближающееся. Это заставило его мгновенно остановиться. Странно. Что же это может быть, если не... Да нет. Ещё слишком рано... Но тут кто-то выбежал навстречу стоящему в ступоре Достоевскому. Наверное, подчинённый тоже заметил странный неопознанный летающий объект и поспешил затащить своего хозяина как можно быстрее в тёплое и относительно безопасное место. — Господин, идёмте же скорее, вы так снова простудитесь. К тому же, этот предмет не вызывает доверия, — говорящий уже полностью надел медицинский халат и сейчас стал быстрее натягивать белые перчатки. Закончив, он взял под руку своего господина и сею же минуту повёл его внутрь по скольким ступенькам. — Что там такое? Что за... — раздалось что-то нечленораздельное и раздался стук чей-то упавшей челюсти чашки, которую только что старательно натерали до блеска. — Да быть того не может... Хах, как же быстро... Ой, Булгаков, пока будешь идти, подними, пожалуйста. — Что... — он уже дотащил немного не понимающего хозяина и проводил грустным взглядом какую-то кучку... Кажется, её уже не спасти. А ведь это любимая кружка Достоевского. Переведя взгляд на самого лидера, он понял, что тот до сих пор безуспешно прожигает лучём смерти летящий объект. Надо же, не заметил даже... — Хозяин... Может стоит как можно быстрее уйти отсюда?? — Гончаров захлопнул дверь и перевёл слегка взволнованный взгляд не небо за окном. А самолёт уже начал идти на посадку... — В этом нет смысла. Лучше достань те печеньки с шоколадной начинкой. Как всё же прекрасно, что остальные сейчас далеко... — да, будь рядом Гоголь с Сигмой впридачу, кто знает, как это могло бы обернуться. А так, есть шанс избежать конфликта, не прилагая усилий. — Конечно-конечно, — Гончаров протянул чашку и отправился на поиски печенья. Теперь его не беспокоило это нечто летящее в их сторону, и он вообще забыл обо всём, кроме желания хозяина. Где они? В коробке же были... Нет, они не могли просто так все сразу испариться... Или? Почему-то резко вспомнилась одна сомнительная личность с очень уж опасной способностью. И тут в голову пришла ужасная мысль... Если это правда, то искать бесполезно. Их уже нет в этом мире... А тем временем многоуважаемый Дьявол, оторвав взгляд от неба, посмотрел на своё собственное отражение в ароматном чае. Отпив пару глотков, он пересел прямо на кресло пилота, чтобы продолжить с интересом следить за самолётом, который уже расправил шасси и скоро соприкоснёться с землёй. Хаха, у кого-то будет очень твёрдая посадка, учитывая, что они не на аэропорту, и тут везде крупные ямки. Но. Зная, какая способность у пилота, есть небольшие такие сомнения. Неожиданно рядом показалась взволнованная каштановая макушка подчиненного с какими-то лекарствами. — А что делать, если нас заметят? Хотя, нас и так, и так увидят, всё-таки вокруг поле, — он протянул ложку ужасно горькой микстуры прямо в приоткрывшийся рот. Посмотрев, на сомкнувшиеся вокруг ложки мягкие губы, доктор резко перевёл взгляд на самолёт, от которого их отделяли какие-то сотни метров. Почувствовав, как хозяин проглотил лекарство, он взглянул на ровный ряд слегка приоткрывшихся белоснежных зубов и медленно достал уже пустую ложку. Сам же Дьявол поинерции запил этот ужас чаем и даже не обратил внимания на противный вкус, лишь улыбнулся будто бы самому себе, смотря на уже приземлившийся к ним спиной самолёт. От этой улыбки врач мгновенно впал в ступор. Кого-то, кажется, ослепил ряд жемчужных зубов. Слишком прекрасно... Как хочется видеть эту улыбку снова и снова. Каждый день... Каждую минуту... Каждое мгновенние... Потому что в ней впервые за такое долгое время промелькнули человеческие эмоции. Но доктору не суждено было продолжить восхищаться оскалом, который он принял за улыбку. А хотя, для него даже разницы не было. Вдруг его грубо схватил за плечо Гончаров и, притянув ближе к себе, кивком намекнул на какие-то коробки за спиной хозяина. Только вот кое-кто был глубоко в недрах своих мыслей и не обращал внимания... Пытаясь что-то объяснить, забинтованный стал активно жестикулировать и показал руками какой-то пустой домик... Но Булгаков рассеяно посмотрел на господина, после на самолёт, опять на господина. И так до тех пор, пока кто-то там не выбил резко дверь ногой, но почему-то никто так и не выходил... А мистер личный дворецкий семьи... То есть Достоевского продолжал выдавать руками какие-то крендели и, заметив, что собеседник на него даже не смотрит, наградил врача лёгким подзатыльником. Хаха, но подзатыльника было недостаточно... Вдруг снаружи послышалась такая брань на японском, что всё в радиусе километра завяло. И теперь всё-таки показалась шляпа... Что. А нет, не только шляпа. Аккуратно, что-то неся на руках, вышел рыжеволосый юноша. Это что-то было очень крупным, но он встал спиной, и рассмотреть нормально не получалось. — Чт... Чего? Какого *** он тут *** делает??? В какую *** этот *** сказал приземлиться?? Даже Гончаров перестал жестикулировать и с интересом посмотрел в ту же сторону, что и врач. И именно в этот момент Достоевский немного подался вперёд, когда заметил, что Накахара начал поворачиваться... И теперь, затаив дыхание, все трое... Узрели на его руках... Кого? Дазая? Только тот был без сознания. Целый. И. Живой. Но они увидели ещё и лицо Чуи, который прервав свою гневную тираду, с подозрением посмотрел на ещё один самолёт и особенно на каких-то странных людей на нём. Люди лишь ответили ему тем же подозрительным взглядом. И всё. Неожиданно воцарилась гробовая тишина, даже воздух начал невыносимо давить. Только почему-то чем дольше Дьявол смотрел на мирно лежащего в чьих-то руках шатена, тем шире становилась его усмешка... И именно с этой "доброй" улыбкой Достоевский отдал допитую чашку в руку рядом стоящему изваянию по имени Гончаров. С ней же на лице он приподнял над головой ладонь. И.... Начал махать, как бы приветсвуя давнего напарника по аквааэробике или приглашая на ещё один заплыв. С каждой секундой изящные движения становились всё интенсивнее, а офигевшее лицо Чуи всё мрачнее. Почему-то только сейчас Булгаков резко понял взгляд Гончарова... И вот они уже вдвоём оттаскивают лидера от штурвала, у которого вдруг случился приступ дружелюбия. Но чтобы это не вызвало и так уже черезмерных подозрений, они это всё делали с такой же счастливой улыбкой и дружно махая, только уже прощаясь. А всё-таки, где это Чуя оказался? Почему тут какие-то странные люди... Куда перед тем, как в очередной раз потерять сознание, сказал приземлиться этот лежащий на его руках труп? И вся ситуация уж очень не нравится. Надо срочно что-то сделать, иначе скорее всего он тут застрянет надолго. Грустно посмотрев на шатена, он лишь выдавил лёгкий смешок. Да, Дазай скорее всего знал обо всём, и как всегда разгребать придётся не ему, а Чуе. Но теперь пришло время находиться в шоковом состоянии двоим подчинённым Достоевского. Так как человек в шляпке, наградив всех сокрушающим взглядом и оттолкнувшись от земли, подпрыгнул и полетел, то есть, пошёл по воздуху вместе со своей ношей... — Хм, вполне ожидаемое, — сказал лидер крыс, опять садясь за штурвал. Переплетая вместе искусанные пальцы и положив на них свою тёмную голову, он проводил удаляющихся всё той же обворожительной улыбкой. — Но всё-таки слишком быстро... Гончаров медленно вышел из транса и вспомнил про бедные печеньки, которые что только не пережили и теперь вовсе, не выдержав, покинули этот мир. Только сейчас они несчастные перевариваются в кое-чьём желудке где-то в Йокогаме... — Эм, хозяин... — начал было он, ведь, уже поздно говорить об этом до сих пор не пришедшему в себя Булгакову. — Шоколадное печенье закончилось?? Как, впрочем, и всё сладкое? Надеюсь, ты сейчас же отправишься на поиски чего-нибудь к чаю. Да и скоро будет очень занимательно... — Разумеется, хозяин, — и без лишних вопросов он начал собираться за запасами вкусняшек к предстоящей битве. — Господин, если Гончаров сейчас поедет на той машине, — Булгаков всё-же пришёл в себя и кивнул в сторону далёких деревьев за несколькими километрами от них. — То на чём мы отправимся? Грузовик ещё не приехал, нам же не надо торопиться? Достоевский до сих пор держал в голове облик этой исчезнувшей парочки, отвлёкшись, он обвёл двоих подчинённых слегка задумчивым взглядом. — Тебе надо, а мне нет. И как можно быстрее ты должен проникнуть в одно место. Как раз сейчас там находиться ещё один мой подчинённый, он тебя и встретит. А это уже странно. По изначальному плану он должен был сопровождать господина. Да, те внезапно прибывшие люди внесли небольшие корректировки. Но врача интересовало другое... Улыбка хозяина. Наполненная азартом, лёгким удивлением и каплей радости, вот что вызывает истинный интерес. Она пестрила эмоциями, буквально светилась, в нетерпение ожидая будущих событий. Впервые за такое долгое время она стала настоящей... Не символом высокомерия и внутреннего холода, а именно живой. На минуту даже показалось, что это она и есть та сама усмешка судьбы. Кажется, только что кто-то нашёл лекарство от разъедающей Дьявола изнутри боли... Подмигнув своим собственным мыслям, врач перевёл взгляд с испарившейся точки за окном на вмиг надевшего маску безразличия хозяина. Пожалуй, пора...