Эпоха открытий по-лордовски

      Если быть честным, в свою очередь перед собой, то лорду очень нравится ходить в баню. Каждый раз, опускаясь в тёплую воду, он ощущает умиротворение, спокойствие и покалывание в кончиках пальцев. От жары это или от близости прекрасно красивого слуги, он не знает точно. Только смотрит неотрывно на Сокджина, закрывшего глаза и думающего о чём-то своём, Намджуну неизвестном, пока Тэхён гоняется за Чонгуком по всему купальному залу, пытаясь сдёрнуть с него полотенце или же залезть под него своими руками, уж очень странно улыбаясь при этом. Джун, уже привыкший к подобного рода выходкам своего мастера, теперь их даже не слышит, настолько он погружается в человека напротив, гадая, какие же мысли бродят в этой голове. Иногда камердинер дома Ли всё же разговаривает с ним. Держась на расстоянии, он рассказывает о полётах, о изобретениях мистера Фогга, лондонского изобретателя современности. А иногда Сокджин зависает на его лице, глядя прямо в глаза и не говорит ни слова, чем изрядно беспокоит лорда.       Однако сейчас, стоя около мастерской, он понимает, что его беспокоит готовый экипаж.       — Вы уверены, Тэхён?       — Безупречно же, скажите?       — Но откуда тут жабы? — изумлённо осматривая чёрные небольшие фигурки по контуру крыши, поверх которых красиво вьются кованные элементы.       — О! — мастер каретных дел, подскочив, взмахивает рукой. — Моё ноу-хау!       — Ноу… что? Причём здесь хаус?       — Ну нет же, сэр! — Тэхён хмурится. — Это моё новшество. Смотрите! — он подскакивает, подцепляет одну из фигурок за лапку и резким движением дёргает её наверх, отделяя от корпуса кареты. Джун громко ахает от неожиданности. — Они съёмные!       — Но это жабы… — продолжает лорд. — Те самые жабы из первого чертежа! Неверного! — он хватается за голову, сдвинув с неё шляпу. — Что Вы наделали?!       — Не спешите паниковать, — мастер нахлобучивает деревянную жабу на место. — Леди хотела экипаж, она его получит. Разницы между первым и вторым вариантом почти никакой. Я всего лишь соединил эти два проекта. Не пропадать же добру, правильно? Уж очень приглянулись мне эти жабы. Симпатичные, вы только присмотритесь. К тому же, это часть моего плана! Понимаете? — с надеждой в голосе.       — Не очень, — чешет затылок Намджун. А потом взвывает: — Она даст плохую рекомендацию моему салону!       — Поправимо, — жмёт плечами Тэхён. — Вы лучше оцените цвет! А? Лак сияет! Мистер Мур будет доволен таким подарком.       Джун в открытую хнычет. Вот это, конечно, конфуз! Не чета его конфузу с дочерью мистера Мура. Что подумает уважаемый человек, имеющий хороший бизнес по сыроварению, когда получит от любимой и единственной дочери столь странный презент? Правильно. Разозлится и низвергнет уважаемого человека, имеющего хороший бизнес по каретостроению. И это сущий кошмар. В тот день, когда леди Мур пришла, сделала заказ и овладела им, он и подумать не мог, что его маленькое детище будет под угрозой! Ах, его маленькое дело, его каретный салон! И всё из-за женщины… Такой женщины! Был бы на месте обувщика из обедневшего рода, то тоже бы пришёл к оппоненту перчатками кидаться.       Но хорошо, что он не Честер Сноук.       Потому что сейчас его сердце трепещет, как выразился Тэхён, далеко не из-за Лизоньки.       Мастер, видя его молчаливое замешательство, только дарит ему широкую улыбку, хлопает ладонью по дверце экипажа и многозначительно, но непонятно всё же зачем, дёргает бровями несколько раз. А за его спиной Роберт глупо моргает, с открытым ртом рассматривая готовый заказ.

***

      — Чего? — вырывается у Сокджина.       Чонгук напротив него поджимает губы и чуть склоняется над кроватью, где он лежит и пытается собрать себя воедино, но насморк и кашель всё никак не сходят на нет. В этом виноват исключительно тот чёртов лорд! Ну почему он ходит в общественную баню ровно в те дни, когда туда приходит сам Джин? В последний раз так вообще предстал перед бедным камердинером голышом. В чём мать, собственно, родила. Ведь должен был уже переодеться и уйти! Сокджина к этому жизнь не готовила, потому он, задушено вскрикнув и покраснев до одурения, выскочил из раздевальни, так толком и не вытеревшись после купания, выбежал на улицу и, естественно, простудился.       А кучер приходит, зажимается и скромно сообщает, что он торжественно вскрыл подарок Тэхёна у него на глазах… и лишился девственности в тот же вечер.       — А как они выглядят? Ты сейчас в них? Ну, в тех панталонах.       — Нет! — выкрикивает Чонгук. — Они… их невозможно носить.       — То есть они чисто для соития предназначены? — Джин вздёргивает бровь. Не может себе представить, как выглядит нижнее бельё, предназначенное в подарок. Да во имя Королевы, кто вообще дарит панталоны молодому слуге, с которым толком-то даже не общались?! Странный, в общем, Тэхён этот. — Это как раньше панталоны для сна с вырезами или что?       Кучер покрывается красными пятнами по шее. Прячет взгляд и жамкает край одеяла.       — П-пожалуйста, давай не будем об этом? — стреляет глазами исподлобья.       Стыдно ему. Можно понять, но Сокджину страсть как интересно это всё! Чужие отношения! И такие… необычные. Мужчина и мужчина. Живой пример того, что любовь — это не про женщин или пол в целом. Это про чувства, эмоции. Которых у Джина накопилось достаточно, чтобы признать: ему нравится… очень-очень сильно нравится лорд Ким Намджун.       — Я завидую, — хрипло выдаёт камердинер, сжимая в кулаках пододеяльник.       Чонгук, кажется, понимает его без каких-либо дальнейших пояснений. Подаётся вперёд, обхватывает его ладонь своей. И это дарит некое облегчение. Сокджин вздыхает в ответ, переплетая с кучером пальцы.       — Может, ты передумаешь? — с надеждой в голосе спрашивает парнишка. — Вдруг всё не так?       — Чонгук, — ласково, — он — лорд. Женский угодник к тому же. У меня нет никаких шансов, — он теребит на мизинце Чонгука кольцо, которым его всё же одарил возлюбленный. — Поэтому… Знаешь, я много думал эти дни. Печально, конечно, что моя первая влюблённость обречена, но зато я знаю, каково это. Любить кого-то, — и улыбается.       — Но…       — Мальчики! — в спальню камердинера без стука врывается Нэнси. Молодой слуга крупно вздрагивает, выпрямляется и кидает сконфуженный взгляд на их сцепленные руки, и Джин выпускает его из захвата, понимая, что мальчишка ещё очень стесняется их невольного сближения. — А я вам кексов и чаю принесла!       — Ты такая усердная, — хихикает камердинер, подтягиваясь к высокому изголовью постели.       — А что поделать? Эрвин возвращается на днях, должна же я как-то войти в кураж! Скоро в доме будет не протолкнуться от всех этих гостей-господ.       — Соскучилась? — лукаво интересуется Джин, сощурившись. Чонгук усмехается в ладошку.       — К чему ты клонишь? — фыркает экономка, закатив глаза. — Это моя работа! А ну-ка!       Она ставит поднос на ножках на постель и плюхается рядом, зажав пискнувшего кучера к самой стене. Пихает каждому по кружке ароматного чая, не забыв и про себя. Затем начинает болтать без умолку, рассказывая то шутки, то курьёзные ситуации. Сокджина всегда удивляет разнообразие всех этих историй. Ни одна из них не повторяется. И откуда только у Нэнси такой склад знаний? Такая умная, а очевидных вещей не видит.       Время за беседой неумолимо устремляется вперёд. Чонгук выскальзывает из комнаты первым, оставив после себя смятение в душе камердинера: так он многозначительно смотрел прямо ему в глаза. А экономка, поставив свою чашку на поднос, подлезает к нему поближе, прижимает тыльную сторону ладони к его лбу и качает головой.       — Ты всё температуришь. И как так получилось, что ты забыл своё пальто в бане, м?       — Задумался, — с улыбкой на губах.       — Ты никогда не был таким рассеянным. Весь такой всегда собранный, холодный. Невозмутимый. По тебе, между прочим, тоже дамы соседские вздыхают.       — Кстати об этом, — Джин хлюпает остывшим чаем. — Насчет нашего пари…       — О! — оживает Нэнси. — Не волнуйся! Я опросила всех в округе и…       — Давай его разорвём? — он отставляет чай. — В этом пари нет смысла.       — Но почему? — возмущённо. — Я нашла несколько дам, которым в Чонгуке нравится ум! Представляешь?! Не всё потеряно! Я могу тебя победить! — и вперивает руки в боки. Выглядит очень мило: нахмурившись, она глядит на него в упор.       И что делать с этим вот? Камердинер прыскает, а Нэнси лупит его в плечо игриво.       На самом деле пари потеряло свой смысл ещё в тот день, когда Чонгук заявил, что влюбит в себя Тэхёна, который, в свою очередь, влюблён в него. И Сокджин это понял ещё тогда. Однако маленькая надежда на победу теплилась… но победителей здесь не будет. И он готов с этим смириться. Пусть он проиграет лучше Нэнси, чем лорду, влюбляясь в него всё больше и больше.

***

      Намджун топчется на месте, прокашливаясь. За прошедший месяц похолодало так, что впору дома засесть и никуда не выходить. У него за это время пришло ещё два заказа на более долгий срок, и он надеется, что зимние холода не будут такими суровыми, как в прошлом году. Лорд всматривается вдаль: в конце улицы только лишь редкие прохожие и ничего похожего на экипаж леди Мур. Хорошо это или плохо? Во всяком случае, лучше, чем могло бы быть. Как же Джун рад несказанно, что эта нелепейшая история уйдёт в небытие! В какой-то мере для лорда это урок. Впредь он подумает, всё взвесит и уже потом будет сдёргивать с дамочек их шляпки, распутывать их платья и позволять им брать над собой верх.       Спустя полчаса одиноких раздумий к нему подъезжает изготовленный в подарок главе семьи Мур экипаж под руководством Чонгука. Намджун удивлённо вскидывает брови и приветствует махнувшего ему кучера благородного дома Ли. Из кареты, кряхтя, выходит Тэхён, весь в чёрном и со шляпой на голове, чем точно также удивляет лорда. Тот вальяжно подходит к нему, придирчиво осматривает с головы до ног и произносит:       — Какой-то Вы нервный, сэр.       — Прошу меня простить, но эти жабы, — он кивает на экипаж, — до сих пор имеют для меня эффект тревожности, Тэхён. Что Вы задумали?       — Сэр, — мягко отвечает ему мастер, ладонью в перчатке прикоснувшись к его плечу и кокетливо прислонившись, — ну, право же, что Вы такой напряжённый, м?       Секундочку. Джун глядит на нахмурившегося Чонгука и где-то в глубине души понимает, что всё это неспроста…       — Тэхён, — шепчет он, — по-моему, Ваш возлюбленный сейчас сожрёт меня взглядом.       — Правда? — Тэхён резко меняет своё выражение лица с томного на заинтересованное, хлопает веками на широко распахнутых глазах. — И сильно сожрёт?       — Думаю, сильно. Отодвиньтесь, умоляю Вас, — и упирает руку в грудь мастера, но тот хватает его за запястье.       — Стойте, стойте! Подождите, я хочу посмотреть на его ревность! — и придвигается вплотную, не сводя глаз.       — Что?! — шипит лорд, пытаясь вырваться.       Кучер в это время покидает своё рабочее место, крепко перехватывая хлыст для лошадей. В его походке есть что-то пугающе зловещее.       — Тэхён, — холодно зовёт он.       — Не мешай, Чонгук! — обернувшись к Чонгуку, при этом ни на миллиметр не отодвинувшись от Джуна, которому жизнь становится так дорога, что он готов понестись прямо сейчас в ту злополучную баню и посреди кучи людей, глазеющих на него, окунуться с головой в водоём. А потом отыскать Сокджина и постыдно смотреть на него одетого и представлять его раздетого. Понимать, что искренне хочется прикоснуться к белой коже другого мужчины до кошмарных снов. — Ты же помнишь, что это не по-настоящему?       — Я-то помню, — юноша хмуро глядит в спину мастера, чешет нос и хмыкает. — А ты?       — Конечно, мой мальчик. Когда всё закончится, я искуплю свою вину перед тобой в полной мере, — и лижет губы. Причём так, что не только Чонгук бледнеет, а потом краснеет, но и Намджун.       Стук подков прерывает их разговор, заставляя троих мужчин обернуться. Лорд покрывается холодным потом: к ним приближается экипаж Лизоньки.       — Мне нужно войти в роль, мой сладкий, — Тэхён хватает кучера за локоть, тянет к себе и что-то шепчет на ухо, а потом отталкивает его в сторону, и Чонгук пропадает куда-то, словно вмиг испарившись. — Вдохните и выдохните, — обращается он уже к Джуну, стряхивая с его плеч невидимые пылинки. — На кону Ваша свободная жизнь и Сокджин.       — А он здесь при чём? — таращит глаза лорд.       — Потому что это взаимосвязано. Если Вы женитесь, то шанса прикоснуться к прекрасной коже не менее прекрасного камердинера дома Ли не будет, — подмигивает и продолжает: — И поглазеть тоже не получится.       — Откуда Вы… — ахает Намджун, однако замолкает, поражённый.       — Ой, да бросьте, сэр! Вы же его, — он отступает на шаг и пальцами изображает кавычки, продолжая: — сжираете взглядом. Это даже мой маленький глупенький муж заметил.       — Муж?..       Тэхён расплывается в улыбке, кивая. Поднимает руку, крутя ею в воздухе, и снимает перчатку, являя лорду красивое резное кольцо на мизинце, а затем снова прячет.       Карета леди Мур останавливается напротив нового экипажа, и Лиза выпархивает из неё так легко, будто её пышное пальто вовсе не зацепилось за ручку дверцы, и ей не пришлось, чертыхаясь, высвобождать карман кашемирового изделия из плена. Джуна перекашивает только от одного её счастливого вида. Сейчас, трезво оценивая всю ситуацию, он даже недоумевает, как это так он мог соблазниться на эту женщину? Она не настолько красива, как… как Сокджин, боже. Неужели Тэхён знает о его чувствах гораздо больше, чем он сам? Постоянно повторяет о влюблённости лорда, чем изрядно донимает, но что если это действительно так и есть?       — Милорд! — дама бесцеремонно бросается на его грудь. — Я так скучала! Отец запретил мне покидать особняк, и я не могла приехать! Прошу, простите меня! Но я постараюсь наверстать упущенное с Вами, — она любовно приглаживает воротник его тёплого пальто. — Как насчет свидания этой ночью?       — Лизонька, — Намджун аккуратно берёт леди за хрупкие плечи, — милая…       — Приятно встретиться с Вами! — встревает Тэхён, втискиваясь между ними. — Тэхён — мастер каретных дел, — он снимает шляпу и медленно делает реверанс. — Я безумно рад работать над Вашим проектом, миледи.       Лизавета на секунду теряется, приоткрыв губы. Хмурится и открывает рот шире, чтобы сказать что-то. Но из кареты с жабами выскакивает Честер Сноук с огромным букетом цветов и падает на колени, выкрикнув:       — Я люблю Вас, Лиза! — пугая даже кучера благородного дома Мур.       Дама хватается за сердце, отскочив на более приличное расстояние. Непонимающе смотрит на обувщика, что глядит на неё в ответ восхищённо.       — О, это мой Вам подарок в честь завершённого заказа, — медовым голосом произносит Тэхён, обступая Сноука с левой стороны. — Он Вам нравится? К душе?       — Ч-что? — заикается растерянная Лизонька, бегая взглядом от Честера к Тэхёну и обратно, совершенно позабыв о лорде. — П-поч…       — Видите ли, — мастер, поиграв бровями, продолжает шагать вокруг застывшей парочки, — так получилось, что мистер Сноук не робкого десятка. Пришёл к моему мужчине и заявил, что хочет выдрать ему достоинство с корнями.       Джун закрывает глаза, зажмуриваясь и испытывая просто колоссальных размеров стыд. Хочется ещё рукой лицо прикрыть, но вот незадача — он не может пошевелиться под гнётом шока, что испытывает в эту самую секунду.       — Так вот, — продолжает Тэхён, — я не согласен. Как же мне, позвольте, ублажаться с Намджуном?       Боги… О, Королева! Лорд ощущает, как сгорает, а его пепел уносится поднявшимся ветром. На Лизу он старается вообще не смотреть. Как и на мастера каретных дел, что без зазрения совести несёт всякую околесицу.       — Что Вы такое… — тихо, с запинками проговаривает Лиза. — Нет! Лорд — мужчина! Он может с женщинами! Он не какой-то там Ваш гомик!       — Гомик… — повторяет за ней мастер каретных дел, выдыхая. — Отличное слово. Просто прекрасное. Гомик здесь я, мадам, а Намджун — мой ныряльщик. Понимаете? Он и вашим, и нашим, — голос Тэхёна так и льётся, и Джун открывает один глаз, чтобы посмотреть на шокированное лицо Лизы и застывшего перед ней Честера. — Но больше всё же нашим. Поэтому попрошу Вас заняться своей будущей семьёй, — а эти слова он произносит ей на самое ухо, отчего леди дёргается, кривя губы и бледнея.       — Не верю! — выкрикивает она. — Вы всё обма…       — И карету свою заберите, — сухо прерывает мастер её крик. — Если она Вам нужна, учитывая, что мистеру Муру уже далеко за пятьдесят. К тому же, — он сцепляет руки за спиной, выпрямляясь, — в экипажах он не нуждается. У него целый парк карет на любой вкус.       Вот так номер! А Лизонька говорила, что её папенька плохо относится к каретам! Намджун набирается смелости и смотрит на миледи, стараясь выказать ей, что он совершенно солидарен со словами своего мастера, в глубине души планируя его после всего этого задушить своими собственными руками. Ну, плут!       — Это всё ты! — отчаянно взвывает Лиза, теперь уже краснея. Она топает ногой и вырывает букет из рук обувщика. — Ты! Ты!..       — Лиза! — Сноук вскакивает и бросается к леди с объятиями, намереваясь успокоить её слёзы, что срываются с редких ресниц.       — Не хочу, не буду! Мне нужен лорд! Лорд!       — Насколько мне известно, — подаёт голос Тэхён, непринуждённо покачиваясь на стопах, — Вы, Лиза…       — Молчите! — всхлипывает девушка, яростно отталкивая от себя обувщика. — Да прекрати ты! — обращается уже к своему жениху. Она буквально за долю секунды оказывается напротив Намджуна и, сложив ладони друг к другу, умоляюще трясёт ими. — Прошу Вас… умоляю, скажите, что это неправда!       — М-мне жаль. Мы… — он косится на мастера каретных дел, что вцепляется в него испепеляющим взглядом. Однако… как бы противно ни было, но он кивает, сглатывая. — Мы с Тэхёном давно вместе, и моя с Вами интрижка только укрепляет наш союз.       Интересно, а его сейчас заставят с Тэхёном целоваться или нет? Хоть бы нет, иначе он рискует быть разодранным в клочья как Лизонькой, так и Чонгуком.       Леди округляет глаза, и лорду кажется, что они вот-вот выпадут. Ахнув, она шлёпает его по щеке, перед этим знатно размахнувшись. Кожу обжигает болью, лорд стойко её переносит, равнодушно глядя в горящие огнём глаза напротив.       — Немыслимо! Омерзительно!       — Вот-вот, совершенно с Вами согласен, — поддакивает мастер, кивая. — Ах! Каково же было мне, когда я узнал! — он прижимает ладонь к груди, театрально вскидывая голову и всматриваясь в проплывающие над головой облака.       Леди Мур краснеет от гнева ещё больше. Дарит ещё одну пощёчину лорду и, развернувшись на пятках, стремглав скрывается из виду в своём экипаже. Сноук следует за ней, зовя её по имени. Как только за обувщиком захлопывается дверца, кучер понукает лошадей, оставляя двух мужчин безмолвно наблюдать за тем, как карета скрывается за домами.       — Это было несколько подло, Тэхён.       — Возможно. Но Вы справились на отлично.       — И что же дальше?       — А дальше… Лиза выйдет замуж за Сноука. Она влюблена в него.       Намджун переводит взгляд на мастера, вопросительно вздёрнув брови.       — Женщины, — жмёт плечами тот. — Любовь!       — Откуда Вы знаете?       — Я мастер на все руки, помните? Мой язык — мой самый лучший друг. Оставалось только лишь задействовать его среди слуг дома Муров.       — Вы что им… — он оглядывается в поисках Чонгука, но того всё ещё нет в зоне видимости.       — Говорил я с ними, сэр, говорил. Откуда в Вас столько пошлости?       — Простите…       — Так вот, — Тэхён выдыхает, — мне поведали многое. Пришлось фильтровать информацию очень жёстко, даже Чонгука подключить. Помните, Вы говорили, что Лизе нужен богатый муж? Вы были правы. Она влюбилась в обувщика из вымершего рода, испугалась и решила назло всем, себе в том числе, найти богатого мужчину и выйти за него замуж. Глупенькая, как бы банально это не звучало. Любовь прекрасна сама по себе, и неважно к какому сословию принадлежит любимый человек. Это Вам на размышление, — он хмыкает. — Кстати, Вы оказались самым первым в её списке. Однако после сегодняшнего она ещё подумает, стоит ли ей искать нового жениха подобным образом. Иначе станет кружевной овечкой, а это несколько унизительно для благородной дамы.       — Спасибо, — бурчит Джун, хмуря брови. — А что с каретой? — грустно взглянув на одиноко стоящий экипаж.       — Можно, заберу себе? Буду на ней Чонгука катать. Ему, конечно, больше нравится на моей лошадке кататься, но романтику устраивать всё же необходимо. Вы так считаете? — и глядит так невинно, будто не он только что сморозил очередную пошлость.       Намджун машет на мастера рукой. Тот сияет, хлопает в ладоши и ласково гладит по деревянному боку чёрную карету.       — Моя девочка, — шепчет он, — будем с тобой катать моего мальчика друг на друге!       Лорд оглядывается вокруг: людей у офиса не так уж и много, но и они косятся на них с подозрением. Максимально неловко получилось… Придётся переехать. Иначе слава о нём прокатится довольно неприятная. А хотя… что она ему даёт?       — В небе! — с угла соседнего здания кричит мальчик, торгующий свежими газетами.       Джун обращает на него своё внимание и следует глазами по указанному им маршруту: вверх, в небо, по которому летит что-то большое, цветастое. Его сердце замирает. Птица! Огромная птица! Разукрашенные исполинские крылья плавно ведут её огромное тело по воздуху, снижая по направлению к площади у Королевской Академии наук. Огромная и, судя по всему, управляемая кем-то. Он, прислонив ладонь на манер козырька, следит за лёгким с виду полётом и чувствует, как сладко замирает внутри.       Сокджин — первое, что думает Намджун.       Пари — второе, но уже такое несущественное. Жалкое по сравнению с первым.       Он проиграл…       — Сэр, — зовёт его Тэхён, и он отрывается от созерцания парящего по небу летательного аппарата. — Нас снова ждёт эра открытий. Готовы ли принять своё личное открытие?       — Моё… открытие?       Но вместо ответа мастер разводит руками. И только сейчас Джун замечает, как все прохожие бросают свои дела и бегут к Академии, крича:       — Ура! Ура! Ура!       Тэхён провожает их взглядом.       — Видимо, мистер Фогг всё же совершил путешествие вокруг света за восемьдесят дней. Он выиграл пари.       …но обрёл нечто иное.

***

      Сокджин в последний раз оглядывает себя в зеркале, поправляет красиво уложенные волосы. Придирчиво одёргивает жилетку и поворачивается боком. Эх… Худой какой. Нет у него тех мышц, как у лорда. Нет у него красиво очерченных глаз, как у лорда. Нет у него хриплого, очень низкого голоса, как у лорда. Он выходит на лестничный пролёт, спускается по ступеням и встречается взглядом с Нэнси и кухаркой.       — Я приготовила всё, что Вы поручили, — сообщает женщина, поклонившись.       — Благодарю Вас, Кэролайн, — отвечает ей Джин.       Экономка улыбается и мнёт край своего фартучка. Явно волнуется перед приездом хозяина поместья. Славная девушка.       — Чонгук давно уехал? — спрашивает он Нэнси. Та пожимает плечами.       — Вообще давно. Он сегодня какой-то задумчивый и хмурый. Волнуется? — она равняется с камердинером и обеспокоенно смотрит в глаза.       — Ну он же не первый раз встречает Эрвина с вокзала, о чём ты?       Экономка фыркает, отмахнувшись от него. Сокджин гладит её по предплечью и отворяет дверь. Кстати, вовремя. Экипаж лорда Ли выруливает с соседней улицы, виртуозно управляемый Чонгуком. Джин всматривается в него и гадает, с каким настроением приедет Эрвин и что ответит ему на ту его спонтанную телеграмму. Он задерживает дыхание, выпрямляет спину и глазами следит за каретой до того самого момента, когда она останавливается. Распахнув дверь, со ступенек сходит Эрвин и, поправив своё строгое пальто, с лёгкостью и статью поднимается на крыльцо, пока за его спиной кучер спрыгивает вниз, чтобы погладить лошадей и что-то им нашептать на ухо.       — С возвращением, — кланяется ему Джин.       — Я дома, — господин склоняет голову в ответ. И проходит в дом. — Как дела?       — Отлично, — камердинер семенит за ним.       — Поговорим? — он кивает Нэнси и позволяет Сокджину снять пальто.       Эрвин быстрыми шагами следует к гостиную, ни на кого больше не обращая внимания. Джин торопится следом, чувствуя, как в душе нарастает тревога. В полутёмном помещении лорд останавливается у чайного столика и оборачивается. Камердинер закрывает за собой дверь и прислоняется к ней спиной.       — Ты уверен?       — Но как мне быть? Я не понимаю. Эрвин, это очень больно.       — Разные сословия совсем не означают, что тебе нужно принимать такого рода меры. Ты ведь не знаешь, что у твоего лорда на уме.       — Он не мой, Эрвин, прошу тебя, — Сокджин отводит взгляд.       — В любом случае, я отклоняю твою просьбу. Признаюсь, твоя телеграмма шокировала меня, но ты нужен мне в Лондоне. Индия не для такого нежного цветка, как ты. Чимин вполне справляется, он очень опытный в этом плане.       — Ты меня обижаешь, — дует губы Джин. — Кто лучший камердинер — я или Чимин?       — Вы оба, — хохочет Эрвин. — Не руби с плеча. Присмотрись, — он подходит ближе, зацепляет его подбородок указательным пальцем. — Перед тобой невозможно устоять, кем бы ни был тот, кто мил твоему сердцу, поверь. Тот же Чимин. Он ведь тебе безмерно завидует.       — А я завидую Чонгуку.       — Ох, — лорд прячет руки за спину, — наш маленький кучер подрос?       — Он носит кольцо.       — Оу. Всё так серьёзно? — удивлённо. — Миленько. Я много интересного пропустил. Расскажешь всё подробнее? Моя семья пополняется, я должен познакомиться с новым членом. Тэхён, правильно? Очень хочется взглянуть.       — Он часто приходит.       Эрвин, довольный ответом, хмыкает. Джину же кажется, что земля уходит из-под ног. Он так хотел в Индию… заменить там Чимина, посмотреть на плантации своими глазами, руководить поместьем и знакомиться с новыми людьми. Заодно на долгое время покинуть Лондон. Не ходить больше в баню с Чонгуком, не наблюдать за рассекающим воду Намджуном. Не получается! У него ничего не получается в последнее время! Всё валится из рук. Болезнь поразила его впервые за многие годы. Пари с Нэнси впервые остаётся не в выигрыше.       В дверь стучат, и камердинер вздрагивает. Господин даёт добро открыть её, и Сокджин судорожно хватается за ручку.       — Сокджин, — Нэнси выглядит обеспокоенной. — В небе летит что-то огромное!       — Фогг? — интересуется Эрвин, выглянув из-за плеча.       — Не могу знать, — жмёт плечами экономка.       — Скорее всего, он, — Джин кидается к окну, но там не видно ничего.       Поэтому он бежит на улицу, протиснувшись мимо экономки. Выскакивает на крыльцо и задирает голову вверх. И правда. Огромная птица. Разукрашенные исполинские крылья плавно ведут её огромное тело по воздуху, явно к площади у Королевской Академии наук. Огромная и, судя по всему, управляемая кем-то. Мистер Фогг всё же совершил путешествие вокруг света за восемьдесят дней. Выиграл пари с лордом Келвином. Станет новым министром науки, и эра открытий вернётся.       Камердинер ведёт пальцами по щеке, смахивая непрошенную слезу.       Он выиграл пари с Намджуном.       — Мистер Фогг не побоялся поехать в столь опасное и интригующее путешествие, — слышит он за спиной голос Эрвина. — Был уверен, что сможет. Так и ты будь уверен, что в жизни всё возможно.       Джин резко поворачивается к нему.       — А ты? — лорд на этих словах хмурится. — Давай заключим пари. Если окажется, что Намджун — мой, ты сделаешь Нэнси своей.       — Джин-и, — выдыхает тот.       — Ты любишь её уже два года. Ходишь и молчишь, а мне говоришь, что сословия не препятствие. Будь мужчиной, Эрвин. Услышь себя. Пойми себя. И пожми мне руку.       Лорд сощуривается.       — Взаимность за взаимность?       — Именно.       — Я согласен, — Эрвин протягивает руку.

***

      Намджун вспархивает по высоким ступеням на крыльцо. Останавливается перед закрытой дверью, гипнотизирует красивые резные элементы и на секунду пугается своего порыва. Даже если его отвергнут, ну и что? Он же сильный мужчина! Справится. Наверное. Набрав в лёгкие воздуха, он всё же делает последний шаг к самому пугающему — стучит в дверь. Застывает, вслушиваясь. Потом дёргает за верёвочку и слышит, как звонкая трель проносится по дому. Лорд поправляет своё пальто, придирчиво осматривая самого себя.       Дверь отворяют, и на пороге, как и в прошлый раз, оказывается Сокджин. Хлопает глазами и ничего не успевает даже сказать, как Джун тараторит:       — Сокджин, я приехал сказать, что видел мистера Фогга, его камердинера и спутницу! Я видел собственными глазами, как они летели над Лондоном в огромной птице, понимаете? И я видел, как он поднялся на последнюю ступень Королевской Академии наук. Слышите? Я всё понял! Вы были правы! — он делает шаг вперёд, запинается о порог, но не отрывает взгляда от безумно красивых глаз напротив. — Вы победили меня. Вы… Во имя Королевы, Вы…       — Лорд, — подаёт голос камердинер, — это ведь хорошо, — и тянет губы в улыбке.       Да, хорошо. Так хорошо, что он сам готов взлететь на крыльях! И неважно, зачем и куда.       — Я бы хотел Вам сказать ещё…       — Сокджин! — из-за парадной лестницы выскакивает Нэнси. — Вот ты где! — она, придерживая платье, подбегает к обернувшемуся Сокджину. — Ты знал, да?!       — Что именно? — осторожно интересуется камердинер, прислонившись спиной к двери, тем самым придерживая её.       — О том, что Чонгук такой же, как ты, — как само собой разумеющееся произносит экономка, но лорд замечает, как лицо Сокджина стремительно бледнеет. — Го…       — Нэнси! — вслед за ней в холле появляется растрёпанный Чонгук. Его волосы стоят торчком, рубашка расстёгнута полностью, а на лице цветёт румянец. — Ой… — он замечает Намджуна и пятится назад, спиной врезаясь в ещё одного очень знакомого лорду мужчину — Тэхёна.       — В чём дело? — хмурит брови камердинер.       — На Вашем месте, миледи, я бы не был так экспрессивен, — ровно произносит мастер каретных дел, вскинув брови. — Ну нардист он. И что с того?       Нэнси краснеет, ахая.       — А это, — невозмутимо продолжает Тэхён, тыкнув в наливающееся красное пятно на шее Чонгука чуть ниже челюсти, — знак моей любви к нему. Вы нам помешали, между прочим, — и выпрямляется, крепко ухватив кучера, который в тот же миг прикрывает всю свою шею тканью рубашки, краснея вслед за девушкой.       Экономка, закатив глаза, бухается прямо в руки Сокджина, теряя сознание.       — Боже, Нэнси! — вскрикивает он.       Но та вдруг открывает глаза, выпрямляется и, цепко ухватившись за воротник мастера коротенькими пальчиками, притягивает его через кучера.       — А Вам что больше нравится в Чонгуке — внешность или ум?       — Нэнси! — оскорблённо выдыхает камердинер. Лорд же заинтересованно молчит, внимательно наблюдая за развернувшейся перед ним картиной.       — Весь он! — выкриком отвечает Тэхён, выпятив грудь. Лицо Чонгука в его объятиях наливается краской просто немыслимого красного цвета.       — Ах-х-х, — приложив руку тыльной стороной ладони ко лбу, экономка возвращается в свой спонтанный обморок, повторно обмякая на руках Сокджина.       — Что ты наделал?! — оживает кучер, принимаясь махать ладонями перед лицом Нэнси, создавая потоки воздуха, которые не способны ей помочь в принципе.       Джун прихватывает локоть камердинера, замечая фигуру на лестнице. Присматривается и понимает, что это хозяин этого благородного дома, который с любопытством смотрит на них всех, оперевшись на перила. Он ловит взгляд лорда, кивает, получив точно такой же ответ, и улыбается. Сокджин, кажется, тоже примечает своего господина, крякает и резким движением придаёт экономке стоячее положение.       — Чонгук, лови!       Девушка, качнувшись и прижав руки к груди, с блаженным выражением лица накреняется вперёд и оказывается в крепких объятиях Тэхёна под аккомпанемент взвизгнувшего Чонгука. А камердинер выталкивает Намджуна на улицу, в холод, не накинув на себя ничего из верхней одежды.       — О, моя Королева! — слышится за его спиной девичий восклик. — Чонгук, ну какой же восхитительный у тебя мужик!       Дверь захлопывается, и всё стихает.       Лорд глядит на Сокджина, не в силах сопротивляться притяжению. К чёрту. Эпоха открытий? Пусть. Это неважно теперь, потому как самая главная эпоха его открытий стоит сейчас перед ним, дрожа, хлопая веками с безумно пушистыми ресницами цвета ночи, приоткрыв пухлые, алые, словно розы, губы.       — Что Вы хотели ещё сказать? — спрашивает это произведение искусства тихим голосом.       — Что Вы мне нравитесь, — не желая тянуть, выдаёт Намджун. — Как Тэхёну нравится Чонгук, и наоборот, — бегая по лицу напротив взглядом, желая впитать каждую эмоцию. А там действительно целый спектр: от удивления до смущения. — Что… что Вы ответите?       Слуга тяжело выдыхает. Пар вырывается из его рта, поднимаясь вверх. Сердце Джуна готово вот-вот разорваться от страха и нетерпения. Он осторожно касается чужого плеча, чуть ведёт вниз, чувствуя, как от его прикосновения камердинер сжимается.       — Прошу Вас, не отказывайте мне сразу, — шепчет лорд. — Я знаю, наше знакомство не задалось с самого начала, но я могу измениться. Я готов на всё ради Вас. Пожалуйста, Сокджин…       Сокджин мотает головой, зажмурившись. Но Джун даже не успевает разочароваться, как тот в мгновение ока припадает к его губам своими в мимолётном касании. Лёгком, невесомом. И сам весь прижимается к Намджуну, словно ища спасения в этих объятиях. Находит, конечно же: крепкие руки на талии, которые сильно прижимают его хрупкое тело ближе, не оставляют между ними и миллиметра, скрывая в расстёгнутом пальто от всего остального мира.