Эпоха открытий по-лордовски

      Толпа взрывается аплодисментами. А Сокджину невдомёк: какая такая дуэль?! Прошли те напыщенные времена, когда мужчины стрелялись насмерть из-за женщин! Он эту страницу истории не одобряет. Глупость людей и в правду не знает никаких границ. И вот теперь Джин во все глаза разглядывает смелого молодого человека, чьё выражение лица и поза буквально кричат всем вокруг о его кровожадных намерениях, а потом переводит взгляд на покрасневшего от обрушившегося на него смятения, непонимающе моргающего и в целом выглядящего потерявшимся в этом большом мире лорда. Вся его благородная спесь рассыпалась в прах за один миг. Это не то чтобы странно, это смешно! Мало того, что мужчина низок до страстных желаний, что и неудивительно — всё высшее общество страдает подобными недугами, так он ещё и не способен отвечать за свои поступки!       Джин кривит лицо. Сколько этому господину лет, интересно? Такое ощущение, что он ненамного опередил Чонгука в развитии. Кошмар! И вот этого вот человека имя сверлило сознание Сокджина последнюю неделю?! Какая нелепость…       Во имя Королевы, не в имени же дело! Камердинер присматривается к лицу Намджуна. Красивый всё равно!       Народ гудит, не стихая, а Сокджин глядит на перчатку, распластавшуюся у чужих ног причудливой формой.              Дуэль…       А потом он вновь смотрит на напыщенного, как же там его? Честера Сноука и вдруг чувствует, что внутри него поднимается непонятное чувство. Краем глаза он примечает, как Тэхён пробирается сквозь толпу и помогает выбраться Нэнси вслед за собой. В его руке камердинер обнаруживает её корзинку, а в глазах — вселенское беспокойство. Мастер лорда, нахмурившись, о чём-то долго думает, сверля взглядом спину незнакомца, и вдруг, крупно вздрогнув и деловито выпрямившись, делает большой шаг вперёд, а его голос разрезает гул толпы довольно бесцеремонно:       — Ах! Вы потеряли свою перчатку!       Молодой господин озирается, смешно хлопая своими маленькими глазками. Стоит отметить, что он ниже камердинера на целую голову, а его одежда очень хорошо даёт понять о его принадлежности к не самому богатому сословию. Допустим, его побудило к столь необдуманному поступку любовное чувство к некой даме. Однако вызывать на дуэль джентльмена гораздо выше себя статусом… Это ж насколько надо быть чокнутым? Между тем Тэхён плавно подплывает к юноше, бросает на него испепеляющий взгляд и так же плавно оказывается напротив застывшего лорда. Поднимает перчатку, отряхивает о своё бедро достаточно небрежно, не отнимая неморгающего взгляда от Намджуна.       — Улыбнитесь, право! — шипит он, плавно давит на чужой подбородок пальцами, заставляя сомкнуть челюсти.       Лорд в тот же миг дарит улыбку мастеру, отчего его глаза сужаются до такой степени, что не ясно: были они там до этого или нет.       Душа Джина же в это мгновение погибает, сражённая глубокими ямочками на щеках. Но он быстро приводит её в чувство, помотав головой. Следит за бодро развернувшимся Тэхёном и гадает, что же будет. Потому что выражение лица мастера каретных дел не сулит никому из присутствующих ничего приятного. Камердинер бы так не смог. Сам стоит как вкопанный и уверен, что со стороны их с лордом парочка выглядит до абсурдности комично.       — Вот, держите, — Тэхён протягивает ошарашенному Сноуку перчатку. — Обронили.       — Нет же, я!.. — но не успевает сказать ещё хоть слово, как мастер с чётко слышимым шлепком затыкает ему рот ладонью.       Народ стихает, увлечённо наблюдая за развернувшейся картиной. У Сокджина ноет в груди от любопытства, и он чуть отклоняется корпусом вбок, пытаясь разглядеть что-нибудь. Безуспешно. Потому он выпрямляется и, не глядя на Намджуна, интересуется шёпотом, чтобы их никто не расслышал:       — Кто эта дама?       — Ума не приложу, — так же тихо отвечает тот.       — О, их так много, что Вы не можете даже примерно предположить? — хмурится камердинер.       — Да нет же! — скрипит лорд шёпотом. — Всего лишь… О! Лиза! Точно, это Лизонька. Но я честно спрашивал, есть ли у неё муж. Она ответила «нет». Как так вышло, не понимаю…       — Ну мужа-то нет. Если перед Вами жених. Включите голову, лорд.       — Вы правы.       — Ну что Вы уставились! — кричит Тэхён, раскинув руки. — Это мой сват! У него проблемы с головой. Расходитесь, это же неэтично — глазеть на калеку! Побойтесь Бога!       Сокджин кивает, улыбнувшись.       — Значит, она солгала мне, — слышит он.       — Удивлён, что Вы вообще задали ей подобного рода вопрос.       — Я же джентльмен! — напыщенно восклицает Намджун.       — Не имею права спорить.       — Расходитесь! Расходитесь! — разгоняет толпу Тэхён, пока Нэнси услужливо придерживает ничего не понимающего юношу, а люди неохотно разбредаются по своим делам.       — Вам стоит с ним поговорить, — вздыхает Джин. — Думаю, он будет Вам более полезен, чем я.       Лорд молчит. Кажется, ему совестно. И это хорошо. С другой стороны, камердинеру немного обидно. Почему? Он пока не очень понимает. Тем временем люди расходятся, оставляя на небольшом пространстве между рядами торговцев, что зевают от скуки и отсутствия какого-либо внимания к своему товару со стороны редких прохожих, четверых малознакомых господ и одну миледи в скромном пальто служанки.

***

      Намджун вздыхает, в который раз пробежавшись взглядом по съёжившемуся Честеру Сноуку.       — И как давно Вы помолвлены? — спрашивает он.       Юноша оживает. Сидя сейчас в кресле напротив рабочего стола, он выглядит ещё более маленьким и несуразным. И напуганным. Ведь пока они ехали в офис, его смелость промелькивала, но угасала, как только Тэхён фыркал. Лорд оглядывает своего мастера и выдыхает, проходясь кончиком языка по губам. То, что произошло на рынке всё ещё будоражит сознание… В особенности беспокоит вид Сокджина. Такой немного потускневший… Как будто слуга отчего-то расстроился. Ведь хорошо, что просьба Джуна отменилась, а наиглупейшая идея отпала сама собой?       — Полгода, — сухо проговаривает Сноук, хлюпнув носом. — Но Лиза меня не замечает! — он вцепляется пальцами в подлокотники, подпрыгнув. — Как будто нет меня! Как будто я неважен!       — И есть ли причина? — Намджун ёрзает, вспомнив примерно такой же вопрос от Сокджина. И благодаря ему лорд понял, что всегда должна быть причина. Будь то действия или мысли. Он невольно с этим согласен и отчасти понимает ту самую сокровенную причину, почему так сильно хочется посмотреть слуге в глаза. Ещё раз. И ещё. Раз за разом. Невзирая на мнимый страх быть поглощённым странными чувствами. — Почему, как Вы думаете, Елизавета так поступает?       — Я обувщик. Лизавета, когда узнала, кто я, пришла в ярость… — Честер поникает, опустив взгляд.       — Семейство Мур ведь богато, — встревает Тэхён. — Зачем бы мистеру Муру выдавать дочь за простолюдина?       — Если честно, то я не знаю, — охотно рассказывает юноша, качнув головой, отчего его тонкие волосы сотрясаются, и Джуну это кажется несколько… странным, в общем. — Но я не простолюдин. Мой прадедушка владел поместьем близ Дарема. Ферма с десятками голов коров. Она разорилась тридцать с лишним лет назад. Я был совсем младенцем, а моей семье пришлось переезжать, чтобы хоть как-то выжить. Нищета обрушилась на нас. Ту ферму выкупили, но у меня есть законные полномочия на её счёт и…       — А это здесь причём? — не понимает мастер, перебивая нескладный рассказ. Он хмурится, сдувает кудрявую прядь с лица. — Вы заключили какую-то сделку? На женитьбу?       — Нет! — вскрикивает Сноук, вскочив на ноги. — Я люблю Лизу! Этот светлый цветочек! Она нежна, слаба, красива и невинна!       Намджун кашляет в кулак. Насчёт слаба и невинна он бы поспорил… И, возможно, выиграл бы спор. У него уйма доказательств обратного. Эта женщина коварна во всех аспектах жизни.       — Мистер Мур нашёл меня. Сказал, что поможет моему роду возродиться. Право, я разве против буду? А как я его дочь увидел, так влюбился! — он мечтательно возносит глаза к потолку, приложив руку к груди. — И мистер Мур сказал мне, что свадьба будет хорошим подспорьем для возрождения моего умершего рода.       Лорд несколько раз моргает и переводит взгляд на Тэхёна, что точно также глядит на него в упор. Так это всё же сделка на женитьбу! Какая старомодность, однако.       — И это замечательно, понимаете? — юноша снова смотрит Джуну в глаза. — У меня будет любимая жена! Детишки… семья! И мой вернувшийся титул! Я стану лордом, понимаете?       — Понимаем, — хмуро отзывается мастер каретных дел, скрестив руки на груди. — Так и что же Вас побудило вызвать уважаемого лорда на так называемую дуэль? — хмыкает, поймав сконфуженный взгляд Сноука, и продолжает: — Это было как минимум глупо. Вас могли загрести за такую шутку.       — Вы дурно влияете на мою Лизу! — вскрикивает Честер, повысив голос почти до писка. — Вы её портите! Развращаете!       — Стойте-стойте! — встревает ранее молчавший Намджун. — Кто кого ещё развращает… — шепчет, потом вскидывает голову и с вызовом выговаривает: — Мне не нужна Ваша Лиза! Это она требует взять её в жёны, слышите? Я свободный человек!       — И влюблённый, — вставляет свою серебряную монету Тэхён, интенсивно кивая головой. — Это проверено.       — Умоляю, — стонет Джун.       Мастер ведёт плечом, искривляя губы.       — Вы не овладевали ею? — моргнув, интересуется Сноук с надеждой в голосе.       — Да с чего бы мне…       — Лизавета утром закатила мне скандал, когда я приехал сообщить дату нашей свадьбы. Сказала, что лучше выйдет замуж за красивого обеспеченного лорда, чем за меня, всё ещё обувщика. Указала на Вас, сэр.       — Вздор!       — Он овладевал ею два раза, и если бы я не вмешался, то овладел бы в третий, — скромно проговаривает Тэхён из угла, переставляя ноги поудобнее.       Да что же это такое?! Намджун закатывает глаза, стараясь не смотреть на стремительно покрывающегося красными пятнами жениха Лизоньки.       — Я требую поединка! — воинственно выкрикивает он.       — Давайте лучше сделаем по-другому, — бархатным тоном произносит мастер, оттолкнувшись от стены. — Обеспечим, так сказать, Вам свадьбу, а Вы, в свою очередь, забудете о конфузе моего господина с Вашей невестой?       Безупречно! Просто великолепно! Джун поддерживает эту инициативу всеми своими ногами и руками. Да он даже зубы все свои отдаст, лишь бы больше никогда не видеть ни Лизоньку, ни её незажиточного жениха! Браво, Тэхён!       Сноук недоверчиво щурится.       — Мой господин, — поясняет мастер каретных дел, сладко улыбаясь, — осознал свою ошибку. А я имею цель избавить его от позора. Согласны?       Юноша смотрит сначала на лорда, потом на мастера. Думает несколько долгих для Намджуна секунд, в течение которых он весь взмок. Затем, поджав губы, тянет руку навстречу ладони Тэхёна, чтобы пожать, тем самым закрепив словесную сделку покрепче.

***

      Сокджин открывает очередную телеграмму. Пробегается глазами по строчкам. Вздыхает. Чонгук, сидящий рядом и болтающий ногами, поднимает на него вопросительный взгляд. Джин ему улыбается.       — Ничего нового, — говорит он.       — Господин в этот раз так долго, — и чихает, зажав нос.       — Простыл? — обеспокоенно спрашивает камердинер, присаживаясь на подлокотник. На его вопрос парнишка отрицательно качает головой. — Может, Нэнси приготовить тех пирожных снова? Я видел, что они тебе понравились.       — Они вкусные, — подтверждает кучер. — Крем и тесто. Очень необычно.       — Согласен.       — Нэнси странная, как вернулась, — вдруг произносит Чонгук, и Сокджина это внезапно настораживает.       — В каком плане?       — Постоянно крутится рядом. Вопросы задаёт… Вдруг она хочет Тэхёна соблазнить? — он вскидывает голову вверх, встречаясь с Джином глазами.       — Чушь, — улыбается ему камердинер. — Нэнси — это Нэнси. У неё свои причуды, — говорит, а сам готов ухватиться за сердце. Пари! Он совсем забыл о пари! Наверное, она пытается выяснить что-то у Чонгука. Добыть какие-нибудь доказательства, что дамам в молодом кучере нравится исключительно ум. Но ведь это не у него спрашивать-то надо! Кстати, надо бы у Тэхёна спросить, что в Чонгуке его покорило. — Не бери в свою юную влюблённую голову.       Кучер хмурит брови, отчего его лицо становится уж слишком детским. Сокджин кусает губы, надеясь, что Тэхёну больше нравится умение кучера владеть умом, а не… это вот личико. Иначе мастер каретных дел будет выглядеть довольно подозрительно.       — Ну, расскажи, — камердинер сползает с высоты, зажимая своей тощей задницей кучера в кресле, — как там у вас?       Чонгук краснеет. Мнётся.       — Не томи. Мне очень любопытно.       Кучер прячет взгляд.       — Поцелуй — это приятно, — шепчет он, и Джина бросает в жар.       Поцелуй! Он о таком может только мечтать! Камердинер наклоняется ближе.       — И всё? — выдыхает Чонгуку в самое ухо.       — Пока да, — дрожит голосом тот.       — Что ж, — Сокджин отстраняется, — весьма содержательно. Ты счастлив?       — Да, очень! — кучер вскидывает голову, являя свои горящие энтузиазмом глаза.       Джину кажется, что помимо зависти в нём просыпается ещё и злость. Но не на Чонгука, нет. На самого себя.       С того дня, как они с Намджуном встретились на рынке, прошло почти две недели. Время неумолимо бежит вперёд. И чем дальше, тем тяжелее Джину сопротивляться образу, застрявшему у него в воображении. Лорд красивый — раз. Лорд обаятельный — два. Лорд сногсшибательный — три. Дополнительно лорд богатый. Но это мелочи. Загвоздка в том, что всё-таки они принадлежат разным мирам. Но… любить никто не запрещает. Сокджин осознал это только что. Он скашивает глаза на молодого кучера, продолжающего болтать ногами в воздухе.       А каково это вообще? Влюбиться.       — Сходим в баню? — задаёт вопрос камердинер.       Чонгук широко улыбается и кивает, довольный.       — А давай завтра? Никого не будет, как в прошлый раз. Поплаваем!       Он выскакивает из кресла и руками начинает изображать мореплавателя, всматривающегося в горизонт. Потом, хихикнув, машет руками в воздухе на манер мельницы и издаёт звуки, похожие на плеск волн. Джин смеётся, чувствуя, как напряжение в плечах немного ослабевает. Ему нужно отдохнуть… да, ему нужно поплавать и обдумать тщательней своё возможное взаимодействие с лордом в дальнейшем. Пари-то с ним никуда не испарилось. И вероятность новой встречи очень высока.

***

      В мастерской пахнет свежим деревом. Намджун помнит этот запах. Приятный, смоляной, дурманящий. Он наблюдает за работающим Тэхёном уже почти полчаса, не решаясь заговорить. Его буквально гипнотизируют точёные движения мастера, его напрягающиеся мышцы и сосредоточенное выражение лица. Однако время не ждёт, а ему ещё нужно успеть заехать в родительский дом.       — И всё же, — начинает лорд, заставляя Тэхёна тяжело выдохнуть. — В этом есть некое коварство. Вы уверены?       — Коварство — хорошее качество человека, — хмыкает мастер, пожимая плечами. — Не стоит волноваться об этом. Я разговаривал с Честером по душам, так что это более чем верное решение.       — Знаете, иногда Вы меня пугаете, Тэхён, — Намджун складывает ладони на коленях.       — О, — тот отвлекается от своего занятия, выпрямляясь, — и чем же?       — Вашим умением быть трезвым в критических ситуациях.       — Я мастер своего дела, — улыбается. На его щеке прилипшие несколько стружек оттопыриваются в сторону. С ними Тэхён выглядит очень невинно. Но Джун в этом сильно сомневается, учитывая опыт плотного общения в течение этого месяца. — Мои руки, — он вскидывает ладони, в одной из которых крепко зажат инструмент для полировки деревянных поверхностей, — мой мозг, — тыкает пальцем в висок, — мой язык, — и высовывает упомянутый орган наружу. Лорд кривится. — И то, что ниже пояса, кстати, тоже. В какой-то мере, сэр, Вы точно также мастер на все руки. Разве нет? Иначе леди бы так в Вас не вцепилась.       — Не думаю. Ей нужен более богатый муж.       — Неверно! — восклицает мастер.       — Но почему? Она сама сказала…       — Лиза неоткровенна. Ни с Вами, ни со своим женихом.       — Знаете, это обидно, — вздыхая, произносит Джун. — Тогда я вообще ничего не понимаю.       — Просто отдыхайте. И постарайтесь не пересекаться с миледи.       Вообще-то Лизонька не появлялась с того самого дня, когда попросила взять её в жёны. Испарилась словно. Но всё же за приёмкой новенького экипажа она явиться должна.       — Что ж, поеду, — встаёт он, щёлкая крышкой часов.       — Вы такой занятой, — выдаёт Тэхён, стругая. Потом деловито выпрямляется, придирчиво осматривая своё рабочее место.       — Вам бы тоже… — он оглядывает мастерскую, заваленную инструментами и частями будущего экипажа, кое-где даже уже покрашенные мелкие детали, — э… поторопиться. Остался месяц.       — Ах, не волнуйтесь, — машет на него рукой мастер. Поднимается с места. — Вы же меня знаете, сэр, — он улыбается, смотря прямо в глаза.       — Хорошо, — лорд прокашливается. Тэхён глядит на него уж очень как-то странно. Загадочно.       И, наверное, не стоило так беспечно забывать об этом.       После посещения родительского дома Джун приезжает уставшим, разумеется. Мать не отходила от него с расспросами, мол, когда ты уже женишься, отец же укоризненно молчал, бесцеремонно пялясь поверх развёрнутой газеты. Лорд не был бы лордом, если бы в очередной раз не заверил родителей, что ни о какой свадьбе не может быть и речи. Ни Лиза, ни какая-либо иная дама не способна побудить в нём такое желание. Мама расстроилась, а папа только хмыкнул и спрятал взгляд.       А когда он, переодетый в ночную сорочку, распахивает окно, чтобы проветрить спальню, то глупо уставляется на мастера внизу, закутанного в какой-то странный балахон. Сначала Намджун думает, что ему показалось. Но потом присматривается.       — Бог мой, что Вы там делаете?       — Сэр! Как хорошо, что Вы ещё не уснули! Я пришёл сообщить Вам благую весть!       — Какая весть, Тэхён? — выстанывает Джун, прислоняя ладонь ко лбу. — Полночь!       — На Вашем месте я бы использовал все способы! — шёпотом продолжает мастер. — Вы же влюблённый человек! Ну разве Вам неинтересно, где и как Вы снова сможете пересечься с Сокджином?       Намджун таращит на тёмную фигуру глаза. Да не влюблён он вовсе! Что за глупость?! И… как же сладко вдруг тянет в груди. Он прокашливается и озвучивает очень глупый вопрос:       — О, неужели?       — Ужели! — радостно отвечают ему снизу. — Завтра точь-точь в это же время приходите к моему дому! И прихватите банные принадлежности! Иначе Вас не пустят. А посмотреть ведь хочется, уж я-то знаю!       — Мне кажется, — шепчет в темноту лорд, — Вы сошли с ума.       — От любви лишь только! — воодушевлённо сообщает Тэхён. Из-под кустов даже его улыбка сверкает на секунду. — Не забудьте, сэр. Завтра в полночь! — шипит он напоследок, и до слуха Джуна доходит шелест листвы и удаляющийся шустрый топот.       — Он чокнутый, — шепчет Намджун себе под нос, затворяя ставни. — Он совершенно точно болен!       И скашивает глаза на банный шкаф, сквозь не полностью закрытые дверцы которого виднеется ровная стопка чистых белоснежных полотенец. Ладно, допустим. А что это, собственно, даст? Ума не приложить…       Однако ровно через сутки, нагруженный кульком с банными принадлежностями, стоит и смотрит на Тэхёна, притаившегося за забором собственного небольшого домика на краю улицы. Он слышит шум, чьи-то голоса, не понимая, с какой стороны те идут, пока взглядом не натыкается на двух мужчин, под покровом ночи спокойно идущих вниз по дороге. Как только они попадают под тусклый свет луны, Джун молниеносно пригибается и прижимается к мастеру, боясь, что его заметят.       В мозгу стучит мысль, что он, лорд, занимается не пойми чем, причём в третий раз уже. Тэхён явно очень плохо на него влияет! Вместо того, чтобы самозабвенно спать в мягкой тёплой постели, он, Ким Намджун, ёжится от порывистого ветра и не отрывает глаз от проходящих в нескольких метрах от него слуг благородного дома Ли, узнавая и Сокджина, идущего в своей холодной спокойной манере, и Чонгука, подпрыгивающего и размахивающего своим кульком направо и налево.       — Идёмте, — командует Тэхён, бесцеремонно хватая его за запястье.       Но возмущение Джун проглатывает и покорно следует за мастером, потащившим его вдоль домов, неотрывно следуя за объектами, как лорд уже понял, не совсем спонтанной слежки. Мастер приводит его в ту самую баню для среднего и низшего сословия. Он кривит губы, однако потом удивляется: там всё чисто, сверкает и даже пахнет как-то по-особенному, не так, как в его собственной ванной комнате. К тому же недорого. Они проходят, нет, они прокрадываются в раздевальные комнаты, постоянно озираясь по сторонам, как самые настоящие преступники.       — Я и не знал, что бани, — шепчет лорд, — такие… — договорить он не успевает, потому что Тэхён распахивает дверь и застывает истуканом. Джун выглядывает из-за его плеча и бледнеет.       Перед ними спина. Широкая в плечах и узкая в талии, с очень округлыми ягодицами. Крепкие ноги плавными движениями переступают упавшие на пол панталоны, а руки придерживают немыслимых размеров махровое полотно однотонного цвета. Затем человек оборачивается, прикрываясь тканью, и вмиг краснеет.       — Тэхён?!       Лорд узнаёт кучера Чонгука и мысленно восклицает.       — Что…       — Чонгук, — надрывно выдыхает мастер каретных дел, схватившись за сердце, — о… ты, — сглатывает громко, — ты так прекрасен! — и подаётся вперёд, молниеносно заключая юношу в свои объятия.       — Ну ты хоть бы постучался, — кучер стыдливо прикрывается полотенцем.       — Кто стучится в раздевальню? — Тэхён крепко зажимает Чонгука, а тот с чего-то краснеет пуще прежнего. Лорд неловко переступает с ноги на ногу и отводит взгляд. — Это глупо!       — Не глупее того, что ты напридумывал, — кучер отпихивает мастера за плечи. — Доброй ночи, милорд, — обращается он к застывшему в проходе Намджуну.       Тот не находит ничего лучше, чем просто поклониться.       — Моё сердце трепещет, Чонгук! — хрипло выдаёт Тэхён, отлипнув от юноши и вцепившись в его запястья. — И не только сердце! Сколько мне ещё ждать тебя?       — Эм, позвольте, — вмешивается Намджун, переступая за порог, — а что, собственно, происходит?       — Ох…       — Ничего противоестественного! — закрывает мастер рот кучеру, хотевшему что-то сказать. — Всего лишь сближаем одинокие сердца!       — Чего? — непонимающе вздёргивает брови Джун.       — Ну что Вы встали?! — недовольно шипит Тэхён, собой заслоняя полуголого… точнее, голого Чонгука. — Баня хороша, очистит Ваш ум и Вашу совесть! Вам это необходимо. Раздевайтесь!

***

      Каменная плитка пола холодит ступни. Сокджин ступает осторожно, обворачиваясь огромным полотенцем вокруг тела. В зале действительно пусто, как на входе и сказали, стоило только стеснительно поинтересоваться. В будние дни по ночам в бане и правда никого нет, и они с Чонгуком очень охотно посещают её в эти моменты. Посидеть в тёплой воде и тишине, нарушаемой лишь редким падением капель воды, поистине воодушевляет. Чонгук возится сзади, но камердинер его не ждёт, выходя на террасу.       Белые стены, выложенные камнем, сияют бликами от воды, что покоится в большого размера бассейне, чуть колышущаяся под резными сводами потолка. Джин подходит к бортику, всматривается и, удовлетворившись, обходит бассейн с левого бока, сворачивает полотенце, кладёт себе на голову и медленно спускается по каменным лестницам, балансируя и боясь поскользнутся. Водичка окутывает его ноги, скользит вверх по бёдрам, затем скрывает его собою по пояс и, наконец, останавливается в районе груди, приятно грея своим теплом.       Он выдыхает, подплывает к стенке, где помельче, прислоняется спиной и закрывает глаза. Чонгук всё не приходит, и Сокджин думает, что он всё ещё раздевается. Руками Джин упирается в выступ, плотно укрепившись на месте, и погружается в воду по самые губы, плотно их сжав: вода хоть и кристально чистая, однако лучше не рисковать. Голова моментально пустеет, но спустя несколько секунд под закрытыми веками почему-то всплывает образ лорда. Тот вновь смотрит пронзительно, немного задумчиво. Его чёрные глаза манят, окутывают туманом. Камердинер вздымает грудь и выдыхает тяжело, чуть приоткрывая веки. В бассейн кто-то заходит. Он видит, как поверхность воды расходится кругами.       — Знаешь, Чонгук, — заговаривает камердинер, вжимаясь спиной в холодную каменную стенку, — я тут думал над одним вопросом. Всё хотел тебе его задать… но не решался. Это новое для меня, — он фыркает, пуская пузыри. — Не то чтобы я действительно что-то такое чувствую… Мне просто интересно. Смотрю на вас с Тэхёном и…       «Завидую.»       — М-м-м, как бы это сказать… — он зажмуривается. — Немного неуютно себя чувствую.       Сокджин замолкает на несколько секунд. В ответ тишина. Видимо, молодой слуга залез в воду и опять уснул. Потому он горестно вздыхает и открывает глаза, чтобы выразить своё негодование. Он, между прочим, тут душу свою изливает! Вот только вместо кучера напротив него, точно также прижавшись к стене, стоит лорд Ким и не сводит с него взгляда. Сокджин промаргивается, пытаясь согнать наваждение. Отлично! Теперь у него ещё и галлюцинации! Интересно, Чонгуку тоже всюду мерещится Тэхён?.. Он недоверчиво делает шаг в сторону, во все глаза разглядывая лицо Намджуна, всеми правдами и неправдами старясь не смотреть ниже. Лорд ведь совсем голый!       — Ч… Чонгук! — кричит он, и эхом по купальному залу проносится этот отчаянный зов.       — Полагаю, он занят, — тихо произносит Намджун. Он тянется рукой к носу, чешет его и ёрзает, морщась. — Так скользко… Как Вы удерживаетесь в таком положении? — и с любопытством глядит на пребывающего в полном шоке камердинера.       — И чем же? — спустя долгую минуту спрашивает тот.       — Думаю, Тэхёном.       — Что Вы тут делаете?! — ожив, Сокджин враждебно шипит, руками прикрывая своё нагое тело. — Как Вы тут вообще оказались?!       — Тэхён мой подчинённый. Предложил искупаться, так сказать, посмотреть прогресс в сфере общественных бань. Мы спорили о том, что лучше: личная ванная или банные процедуры у незнакомых людей на глазах, — невозмутимо сообщает лорд.       — И? — бровь Джина взлетает вверх.       — Неплохо, знаете. Особенно, когда людей всё же нет. Тут большой водоём, это очень приятно.       Всё-таки он ненормальный, думает камердинер, косясь. Сокджин коротко прокашливается, поправляет полотенце на голове, заодно и волосы, чтобы выглядеть поприличней, и, отвернувшись, отталкивается ногой от стенки, чтобы уплыть прочь, медленно и плавно. Доплывает до крайней стены зала, хватается за высокий выступ пальцами и чуть подтягивается. Сердце бешено колотится, стучит в горле, в висках, где-то внизу. Это очень мешает сосредоточиться на более-менее здравых мыслях. Он и лорд — мужчины. Зачем стыдиться друг друга? И плывёт в обратную сторону, игнорируя следящего за ним Намджуна. Проплывает мимо него, краем глаза замечая, как тот практически зачарованно и не моргая, глядит в упор. А Чонгука всё нет и нет. Сокджин начинает беспокоиться, однако нагнавший его вплавь лорд заставляет напрочь забыть о кучере.       — Я так давно не плавал, — как ни в чём не бывало проговаривает Намджун.       — Отчего же?       — В Темзе особо не поплаваешь.       — Находятся смельчаки. И даже осенью, когда ещё не очень холодно.       Они приплывают к другой стене, синхронно подтягиваются на выступе и замирают в таком положении. Если бы не жгучий взгляд лорда, Джин бы даже мог бы расслабиться за неприхотливой беседой и лёгким физическим трудом. Вода унесёт все его тревоги. Или наоборот? Доставит больше проблем. Он находит в себе силы и поворачивается к Намджуну, держась одной рукой.       — Вы неплохо плаваете. Занимались?       — Нет. Я всего лишь любитель.       — Ясно, — Сокджин смаргивает влагу с ресниц, невольно осмотрев крепкую шею напротив. — Как обстоят дела с Вашей дамой? — и отталкивается, уплывая в противоположную сторону. Лорд нагоняет его, гребя совсем рядом. Опасно рядом. — Решили проблему?       — Можно сказать, что решили.       — То есть не хотите делиться?       — Можно сказать и так.       — Удивительно, — шикает он, подплывая к стене. Но дотянуться рукой не успевает.       — Послушайте, Сокджин, — Намджун притягивает его за запястье, чуть ли не врезая в себя. Джин испуганно охает, свободной рукой прикрыв грудь. — Прошу прощения за недоразумение на рынке. Возникло недопонимание, и я бы не хотел, чтобы оно чинило какие-либо препятствия между нами. Вы ушли тогда так быстро, что я даже не успел ничего Вам сказать.       — М-между нами? — камердинер чувствует, как предательски горят его щёки и кончики ушей. Он судорожно пытается высвободить ладонь, но бросает эту затею на второй секунде. Ступнями упирается в пол, качаясь на волнах, создаваемых движениями их сцепленных рук, и глазами бегает по широким плечам бледного цвета, по ключицам, острым, как нож, по грудным мышцам, что виднеются поверх кромки воды. Ему становится натурально плохо. — О чём Вы?       Какой же Сокджин тупица! Его ведь никогда не привлекали женщины. Вообще. Та же Нэнси. Когда она попыталась его охомутать где-то два года назад, то потерпела поражение. А потом заявилась и, хихикая, назвала его гомосексуалистом. Не стыдила, нет. Она даже прониклась к нему, крепко сдружившись. Иногда, правда, спрашивая о каких-то там шансах. Ни у одной женщины, будь она хоть самой Королевой, нет шансов. Сейчас, в это мгновение Джин чётко это осознаёт, поднимая взгляд.       Теперь он точно знает, как зовётся его беспокойство. Зависть и злость, слившиеся воедино. Его фантазии и мечты, касающиеся одного человека.       — Мне бы хотелось с Вами общаться ближе. Я вижу, что Вы очень умный человек. Одна Ваша вера в эпоху открытий только чего стоит! — продолжает Намджун. — Я бы хотел узнать подробнее, почему Вы считаете, что путешествие вокруг света за восемьдесят дней возможно.       — Но наше пари… — мямлит камердинер, отводя глаза в сторону. Безумно неловко и стыдно.       — Оно останется в силе, разумеется.       Сокджин призадумывается. Опускает голову, делает шаг в сторону и неожиданно поскальзывается. Вскрикивает, всплеснув руками. Но крепкие ладони хватают его чуть выше талии, притягивают вперёд и дарят моментальную устойчивость, будто это не он только что чуть не ушёл под воду. С макушки бухается его полотенце, вмиг намокая и становясь совсем уж непригодным. По инерции Джин хватается за чужие плечи и находит себя в очень, очень близком положении от лорда. Сквозь воду ему отчётливо видно чужое тело целиком, и он безбожно краснеет, кажется, везде.       Жарко настолько, что он сейчас вскипит.       — Прошу Вас, осторожнее, — голос Намджуна звучит ласково. От этого становится ещё хуже.       — Д-да. Благодарю, милорд, — с огромным усилием отзывается.       — Что ж, — лорд отшагивает, удостоверившись, что камердинер стоит на ногах достаточно крепко. Убирает свои руки с его талии, а на лице, как показалось Джину, появляется румянец. — Поплаваете со мной ещё? Я бы с огромным удовольствием поболтал с Вами и на другие темы, — и отплывает подальше, позволяя рассматривать свою спину, промокший затылок и любоваться тем, какие же красивые его мощные руки в движении.       О да. Теперь ему не надо спрашивать у Чонгука, что такое любовь и как правильно распознать влюблённость.       В купальный зал вваливаются кучер с Тэхёном, громко хохоча, проносятся мимо застывшего камердинера, оббегая бассейн по кругу, а затем забираются в него прямо в полотенцах, обрызгивая плывущего Намджуна.